Глава 25

ТАМИЛА

Устраиваюсь поудобнее на диване, чувствуя, как нервная дрожь пробегает по телу. Зухра, моя новая компаньонка и телохранитель в одном лице, бесшумно устраивается рядом.

Ее взгляд сканирует комнату, словно ищет угрозу даже в этих стенах. Даже не спрашивайте, где муж ее взял, но выглядит Зухра крепким бойцом и модницей в одном лице. И мы довольно быстро сдружились.

Телевизор уже включен, на экране светится заставка новостного канала. Скоро начнется пресс-конференция Данияра. Нашего будущего главы республики. Какого же великого человека мне послала судьба!

– Волнуешься, Тамила? – тихо спрашивает Зухра, выстукивая пальцами по подлокотнику кресла. Кто из нас еще волнуется больше!

– Как будто ты не видишь, – показываю ей свои дрожащие руки.

На экране появляется заставка местного телеканала, а затем – лицо ведущего. Сердце колотится где-то в горле. Сейчас, вот сейчас…

В этот момент дверь открывается, и в гостиную входит Лейла. Она словно соткана из льда и презрения, ее взгляд скользит по мне, задерживаясь на платье. Это новое платье из торгового центра, купленного по совету моей компаньонки.

Зухра мгновенно напрягается, готовая броситься на мою защиту.

– Я сейчас же… – рычит она, приподнимаясь с дивана.

– Зухра, стой, – останавливаю ее, устало вздыхая. – Пусть остается. Лейла, присаживайся.

Лейла приподнимает тонкую бровь, словно удивленная моим приглашением. В ее глазах читается смесь злорадства и жалости. Она грациозно опускается в кресло напротив, ее взгляд прикован ко мне.

– Что, Тамила? Надела дорогое платье, чтобы соответствовать статусному мужу? Сколько шкур коз пришлось бы продать твоим родителям, чтобы его купить? – ее голос сочится ядом. – Но сколько не крась козу, она волком не станет. Пастушка пастушкой и останется до самой смерти.

– Госпожа Лейла, немедленно покиньте гостиную! – Зухра угрожающе нависает над первой женой Данияра.

Закусываю губу, стараясь не реагировать. Да, я выросла в горах, пасла коз и пекла в тандыре хлеб. И наоборот этим горжусь, а не стыжусь.

– Зухра, все в порядке, – шепчу, сжимая ее руку.

На экране появляется Данияр. Он стоит за трибуной, его лицо серьезно и сосредоточенно. Он – сама уверенность и сила. Сердце трепещет, когда вижу его любимый облик. Я уверена, что у него все получится. Люди его полюбят.

Лейла фыркает, не отрывая взгляда от экрана.

– Ох, какой важный вид! Прямо герой нации, – цедит она сквозь зубы. – Помню, как он надевал похожий костюм, когда ухаживал за мной. Махдиев тогда еще был простым чиновником, но амбиций было – хоть отбавляй. И знаешь, Тамила, этот галстук ему я выбрала. Тогда мне казалось, что он идет к величию, а теперь… просто смешно.

На экране Данияр начинает свою речь. Его голос звучит уверенно и властно, каждое слово пропитано силой и убежденностью. Смотрю на него и понимаю, что люблю его еще сильнее, чем прежде. Он – моя опора, моя надежда, моя жизнь. И никакие слова и действия Лейлы не смогут поколебать мою веру в него.

– Ах, эти пламенные речи! – не унимается Лейла. – Сколько раз я их слышала… Только раньше они были адресованы мне. Он так красиво умеет обещать золотые горы, а на деле…, – она обрывает фразу, бросая на меня победный взгляд. – Впрочем, тебе ли не знать, Тамила, что стоит за этими красивыми словами?

Сжимаю кулаки, стараясь не сорваться и не нагрубить озлобленной женщине. Зухра смотрит на меня с тревогой, готовая в любую секунду броситься на защиту. Но я знаю, что не должна поддаваться на провокации Лейлы. Я должна быть сильнее и выше этих мелочных уколов.

– Я понимаю, Лейла, что у тебя могут быть какие-то обиды, – отвечаю с достоинством, – но сейчас мы все здесь собрались, чтобы разделить важный день в жизни нашего мужа. Давай не будем омрачать этот праздник ненужными воспоминаниями.

– Моего мужа! – вскидывает рассерженный взгляд Лейла. – Ты просто приживалка, любовница, которую он притащил в мой дом. Временная игрушка…

Зухра не дает ее договорить и берет ее под локоть.

– Отпусти меня! Эй, ты, пастушка, скажи своей зверюге, чтобы она убрала от меня свои руки!

Я молчу, потому что устала от ее оскорблений.

Лейла вырывается из хватки Зухры и делает шаг в мою сторону. В ее глазах горит ненависть.

– Ты украла у меня жизнь! – кричит она. – Ты отняла у меня мужа, дом, семью! Здесь ничего моего не осталось!

– Ты не права, Лейла. У тебя есть твой сын! – вырывается из меня фраза прежде, чем успеваю себя остановить.

– Что ты несешь? Какой сын? Нет у меня детей! Или ты про бастарда? Так Махдиеву его очередная шлюха родила.

– Иди и посмотри на глаза Асана. И тогда все поймешь.

В глазах Лейлы плещется недоверие, смешанное с ужасом. Она смотрит на меня, словно видит впервые, ища в моём лице хоть каплю лжи. Но я молчу, не отводя взгляда, давая ей возможность самой осознать услышанное. Тишина становится тягостной, её нарушает лишь тяжёлое дыхание Лейлы.

Зухра тихонько отпускает её локоть, отступая на шаг назад, словно боясь вспышки гнева. Но Лейла не кричит, не бросается на меня с кулаками. Она лишь стоит, оцепенев, и шепчет одними губами:

– Не может быть…

Затем, словно очнувшись, она медленно бредет в сторону детской.

Я иду следом, чувствуя, как дрожат колени. Данияр меня убьет. Я выдала его тайну. Я не должна была…

Лейла входит в детскую, и Салиха по обыкновению порывается закрыть ребенка собой, но что-то в облике Лейле кажется ей необычным, и она остается на месте.

Лейла медленно подходит к ребенку, не сводя глаз с его лица. Вижу, как её взгляд становится более пристальным, изучающим. Она всматривается в лицо ребенка. Затем касается его щечки кончиками пальцев. Асан удивлённо смотрит на мать, он ее совершенно не боится, словно чувствует в ней родную кровь.

Лейла отдергивает руку, словно обжегшись, и отступает назад, прикрывая рот ладонью.

Из её глаз начинают катиться слёзы.

Слёзы осознания, сожаления, и, возможно, даже любви.

Она смотрит на Асана, потом на меня, и, не говоря ни слова, разворачивается и убегает из детской.

Тишина снова накрывает комнату, но на этот раз она наполнена не напряжением, а скорее, невысказанными вопросами и тяжелыми предчувствиями.

Если она всё расскажет мужу, он будет разъярен. Я должна договориться с ней о молчании, иначе… Иначе…