Глава 29

ДАНИЯР

Сердце колотится как бешеное и барабанит в ушах так, что собственные мысли кажутся приглушенными.

Стою перед братом, не веря своим глазам. Всё это время все считали, что он погиб. Сгорел в той проклятой тюрьме, говорили… что опознать не смогли…. Но вот он стоит передо мной, живой.

Он изменился. Черты лица стали жестче, взгляд – холоднее. Нет больше той юношеской беззаботности, которая всегда в нем была. И татуировки, которыми он когда-то так гордился… Их больше нет. Чистая кожа, словно он пытается стереть прошлое. Но лицо… Это все еще его лицо. Лицо моего брата.

– Асан? – шепчу, боясь разрушить эту хрупкую реальность. Боясь, что исчезнет, как дымка.

Он кивает, едва заметно:

– Здравствуй, старший брат.

– Почему? Почему ты прячешься? Почему не вернулся домой? Мать… она ведь каждый день плачет о тебе!

– Не мог я… Не мог показаться семье, пока не закончу одно дело. Пока не расправлюсь с врагами.

– Врагами? Какими врагами, Асан? О чем ты говоришь? – делаю шаг вперед, пытаясь понять, что творится у него в голове.

Он смотрит на меня прямо, и в его глазах сверкает сталь.

– Я говорю о тех, кто сломал мою жизнь. Кто упек меня в тюрьму и убил дорогих мне людей.

Внутри все сжимается от нехорошего предчувствия.

– Кто же твой враг, Асан?

Он молчит, словно взвешивая, стоит ли говорить.

– Хакимов. Твой конкурент, – наконец отвечает он.

Вспоминаю недавние новости о взрыве его машины и разом всё понимаю.

– Это ты? Это ты его взорвал? – выдыхаю, не веря, что слышу это от брата.

Он не отвечает прямо. Лишь произносит:

– Мои люди. Я дал им команду ждать, чтобы у тебя было железное алиби.

Делаю шаг назад, испытывая странное ощущение, будто мир рушится вокруг.

– А Марат? Марата тоже ты убрал?

Асан кивает, и в его голосе нет ни капли сожаления.

– Да, это я его зачистил. Предателей нельзя прощать, брат. Ты же знаешь это. Я всего лишь исправил твою ошибку. Кстати, как ты меня нашел?

– Я нашел адрес в твоем столе.

– Неосмотрительно поступил я. Ну да, ладно. И с женой твоей не очень хорошо вышло. Лейла меня сразу узнала.

– Ты изменился… – вглядываюсь в его лицо.

– Сделал себе несколько операций, чтобы изменить черты.

– А имя какое себе взял?

– Аслан Валеев.

– Валеев, девичья фамилия матери. Я должен был догадаться…

– Ты спрашивал обо мне у администратора? Прости, не мог подойти, поэтому пришлось ограничиться запиской. На тебя был заказ, брат. Тебя должны были пристрелить в том отеле.

– Лейла как-то участвовала в этом мероприятии?

– Мероприятии? – хохочет Асана. – Ты непробиваем, брат! Поэтому и станешь главой республики. Ты выиграл эти выборы досрочно. А что касается твоей жены – ее использовали в темную. Но вряд ли Лейла знала, что тебя ждет пуля в том отеле. Советую тебе избавиться от нее, как можно быстрее. Тем более, замена нашлась, да еще какая! Юная и красивая горянка!

– Откуда ты знаешь про Тамилу? Ты следил за мной?

– Брат, я все про тебя знаю. И сын твой настоящий джигит. На меня чем-то в детстве похож, да?

И тут я конкретно так напрягаюсь. Он знает про использование материла?

– Его зовут Асан, – говорю зачем-то.

– Это хорошо, пусть будет хранителем моего прошлого имени и хранителем нашего рода.

– Я взял твой материл из клиники, – решаю признаться.

– Знаю, брат, – усмехается Асан, или правильнее теперь сказать – Аслан. – Рад был тебе услужить.

– Ты претендуешь на сына? Пойми, я должен знать…

– Ни в коем случае. Я женюсь. На девушке одной. Она родит мне много сыновей. А этот будет твой. Всегда будет твоим. Когда всё закончится, познакомь меня обязательно с моим племянником и своей очаровательной горянкой. Ты ведь не в обиде на меня, Данияр?

– Я рад, что ты жив.

– Обнимемся тогда?

Мы обнимаемся крепко, по-мужски.

– Голоден? Пойдем, поедим, солнце уже зашло – пора насытить наши желудки.

– Ты стал религиозным, – говорю ему после вечернего намаза.

– Я всегда таким был. Просто раньше не показывал. Жизнь заставила пересмотреть многое, Данияр. Ты ведь тоже изменился. Война меняет всех. Даже если эта война происходит на гражданке. Она делает мужчин либо лучше, либо хуже. Надеюсь, мы стали только лучше.

Усмехаюсь в открытую. Дал приказ убрать Хакимова, зачистил Марата – и сразу стал святым. Ну, брат, дает!

Мы сидим за низким столом, уставленным простыми, но сытными блюдами: лепешки, баранина, овощи.

– Кто этот старик? – спрашиваю. – Который впустил меня в дом.

– В девяностые годы он был настоящим преступным королем, а сейчас никто. Отошел от дел и доживает свои последние дни.

Теперь понятно, откуда этот жёсткий взгляд.

– Чем планируешь заниматься дальше? – спрашиваю у брата.

– Женюсь и из республики уеду. Не мое тут место.

– К родителям съезди.

– Отец будет не рад меня видеть. Я для него позор семьи, – его лицо мрачнеет. – Зэк. Он даже не пустил «мой» прах на семейное кладбище.

– Он простит тебя, Асан. Дай ему шанс.

Асан невесело усмехается, ковырнув вилкой кусок баранины.

– Простит… легко тебе говорить. Ты не знаешь нашего отца. Он скорее удавится, чем признает, что был не прав.

– Он стал мягче. Попробуй с ним поговорить. Дай ему понять, что ты сожалеешь о своих ошибках.

– Да он и слушать меня не станет. Я опозорил его имя, запятнал честь семьи. Для него я мертв. Всё, хватит, Данияр! Ешь молча и уезжай, пока тебя не выследили.

Некоторое время я молчу, а потом прошу:

– Расскажи мне все сначала, как ты попал в тюрьму? Как сбежал? Как «умер»?

– Брат, ты не представляешь, через что я прошел. Ты думаешь, я просто так исчез, оставил все, что строил годами? Нет, брат, меня вынудили. Хакимов, этот чертов глава республики, подставил меня. Заткнул рот, чтобы я не мешал ему грести деньги лопатой и убивать неугодных людей.

Помнишь, мы обсуждали тот проект с землей? Хакимов тоже на него глаз положил. Он хотел отжать все по дешевке, а я не согласился. Я же знал, что там можно построить, сколько рабочих мест создать. Но ему плевать на людей, ему только деньги нужны.

Сначала он пытался договориться, предлагал мне долю. Смешную долю, крохи с его барского стола. Я отказался. Я работал честно, платил налоги, создавал рабочие места. А он хотел все забрать себе, как обычно.

Тогда он перешел к угрозам. Сначала намеки, потом прямые угрозы моим близким. Я думал, Хакимов блефует. Думал, что у него не хватит наглости… Но ошибся. Они изнасиловали толпой и избили мою любимую девушку, оставив ее умирать на обочине, – Асан шумно сглатывает и прикрывает глаза, словно переживая заново те страшные моменты жизни.

– А потом ночью ко мне ворвались маски-шоу. Подбросили наркотики и оружие, сфабриковали обвинение. Все было подстроено идеально, ни единой зацепки. Следователь, прокурор – все куплены. Суд был формальностью.

Меня упекли за решетку. Вонь, грязь, крысы, и эти лица… лица потерянных людей. Я видел, как ломаются люди, как их воля превращается в пепел.

Я пытался обжаловать приговор, писал жалобы, но все бесполезно. Все инстанции были под контролем Хакимова. Он смеялся над моей наивностью, над моей верой в справедливость.

Я начал искать способ сбежать. Я знал, что если останусь, меня просто убьют, потому что я натравил на него своих людей. Началась настоящая война.

И тут случился пожар. Кто его устроил, не знаю. Может, кто-то из заключенных, может, сам Хакимов, чтобы замести следы. Но это был мой шанс.

В хаосе и дыму мне удалось пробраться к стене, перелезть через нее и исчезнуть в лесу. Я бежал, не оглядываясь. Знал, что за мной могут охотиться. Знал, что Хакимов не остановится ни перед чем, чтобы меня убрать.

И выжил…

Помогли добрые люди. Потом уже узнал, что меня объявили мертвым и понял, что так даже лучше.

Я поклялся отомстить подонку, и это сделал. Избавил этот мир от проклятого монстра и сатаниста. Республика теперь в твоих руках, брат. Сделай ее лучше и чище, ладно? Поклянись мне.

– Клянусь, что буду честным политиком.

– Годится. Ну а теперь, прощай, брат. Невеста меня, наверное, уже заждалась. Не знаю ни имени ее, не видел лица даже – пусть сюрприз будет. Знаю только то, что она правоверная мусульманка. Остепенюсь, начну новую жизнь. Свидимся еще, Данияр, жизнь длинная.

– Удачи тебе, брат. У меня остался последний вопрос, если ты всё знаешь, может тогда прольешь свет?

– Спрашивай.

– Крушение вертолета, случайность или запланированная акция?

– Старая сломанная махина рухнула в небе. Случайность, которая натолкнула Хакимова на мысль, что можно избавиться от тебя в наглую. Два следующих покушения организовал он.

– Не иначе как рука Аллаха сбила вертолет, чтобы я изменился. Горянка меня тогда и спасла. А я женился на ней по любви. Тамила делает меня лучше. Надеюсь, твоя невеста тоже спасет твою грешную душу… Аслан.

Я нарочно назвал его новым именем, потому что искренне хочу, чтобы с новым именем у него появилась новая спокойная жизнь. Без войны с кем бы то ни было. Хватит, отвоевались! Теперь только строить и строить новое…