Глава 8

ДАНИЯР

Голова раскалывается, словно кто-то вбил в нее тысячи гвоздей. Пытаюсь пошевелиться, но тело пронзает острая боль.

Веки тяжелые, словно свинцовые, но я заставляю себя открыть глаза.

Комната… странная. Бревенчатые стены, глиняный пол, тусклый свет от керосиновой лампы. Вокруг тишина, нарушаемая лишь неясными шорохами.

– Где я? – шепчу пересохшими губами, и мой голос звучит хрипло и незнакомо.

В углу комнаты шевелится тень, и в поле моего зрения появляется силуэт. Он приближается, и я вижу… Девушку.

Она юна и невероятно красива, с глазами, в которых можно утонуть. Ее черты лица нежные и чистые, словно выточены из мрамора. Огромные карие глаза смотрят на меня с тревогой и… сочувствием?

– Вы у нас дома, – говорит она тихо, – Вы в безопасности.

Ее голос словно журчание горного ручья. В нем слышится такая искренняя забота, что я на мгновение забываю о боли.

– Ты… ты очень красивая девочка, – выдыхаю, прежде чем тьма снова поглощает меня.

Сон… это был сон? Или воспоминание? Я вижу ее снова. Она… маленькая, хрупкая, но такая сильная. Она тащит меня по каменистым склонам. Я чувствую, как ее руки дрожат от напряжения, как пот струится по ее лицу. А она несет меня… спасает.

Резкая боль в губах возвращает меня в реальность. Снова открываю глаза. Девушка склонилась надо мной и осторожно смачивает мои пересохшие губы мокрым полотенцем. Ее голова покрыта тонким белым платком с ручной вышивкой.

– Кто ты, ангел?

– Тише, Вам лучше полежать молча.

– Я хочу знать имя моей спасительницы.

Ее личико розовеет от смущения.

– Тамила, – отвечает она, едва слышно.

– Тамила, – повторяю ее имя, пробуя на вкус.

Её имя звучит как нежная мелодия. И сама она… очень нежная.

Пытаюсь приподняться, но резкая боль пронзает все тело. Тамила мягко останавливает меня, придерживая за плечи.

– Нельзя, Вам нужен покой. Вы сильно пострадали.

Ее голос звучит уверенно, несмотря на юный возраст.

Внезапно дверь распахивается, и в комнату входит мужчина лет на тридцать старше меня с суровым взглядом. Его появление заставляет Тамилу вздрогнуть.

– Иди к себе, – его голос не терпит возражений.

Девушка бросает на меня быстрый, полный сожаления взгляд и, словно тень, исчезает за дверью. В комнате повисает напряженное молчание. Я чувствую, как нарастает слабость, но не могу отвести взгляд от вошедшего.

– Кто вы такой? И что вы здесь делаете? – спрашивает он с нескрываемой враждебностью.

Кто я такой? Отличный вопрос.

– Я Данияр Махдиев.

– Мне ни о чем не говорит ваше имя, – отвечает старик.

– Тогда вы счастливый человек.

Он смотрит на меня с подозрением, будто думая, что я издеваюсь над ним, и ждет, что я еще скажу.

– Спасибо вам. Это же вы… вы меня спасли?

– Тебя нашла дочка.

Дочка, значит. Это хорошо, что не жена.

Старик наливает дымящуюся жидкость в деревянную кружку и протягивает мне. Осторожно приподнимаюсь на локте и принимаю ее. Отвар пахнет травами и дымом, на вкус горький, но кажется, он возвращает мне силы.

– А что произошло? – спрашиваю, стараясь вспомнить хоть что-то. В голове какие-то обрывки: огонь, крик, бешено вращающиеся лопасти и ощущение падения.

– Вертолет твой разбился. Ты один выжил. Я ходил туда, там были люди, журналисты.

– Вы сказали, что я у вас? – спрашиваю насторожено.

– Нет. Как поправишься, сам решишь, кому сообщить. Мне здесь толпа народу не нужна.

– А девушка… Ваша дочь…

– Довольно о ней! – отвечает сердито хозяин, имени которого я все еще не знаю.

В отличие от своей милой дочери он решил не представляться. Это говорит о том, что он мне не доверяет и не пытается это скрыть.

С первого взгляда юная Тамила пронзила мое сердце. Не знаю, что это: благодарность за спасение, восхищение ее мужеством или что-то большее. Но я чувствую, что не смогу просто так ее забыть и хочу увидеть ее еще раз. Хотя бы одним глазком. Только вот старику-отцу явно не по нраву, что горянка общается с посторонним мужчиной.

Что же скрывается за его резкостью? Неужели он как коршун оберегает дочь от внешнего мира, считая меня чужаком и угрозой ее спокойствию? Но почему? Ведь она такая красивая. Может, она кому-то обещана?

Но я благодарен старику за то, что не выдал мое местонахождение. Была ли эта авария случайной или же кто-то подстроил ее? Это мне еще предстоит узнать.

И пока я в таком состоянии, лучше, чтобы никто не знал о том, что я жив. Если меня придут добивать, я не смогу оказать должного сопротивления.

Может конкурент решил избавиться от меня одним махом? А что, годная версия.

С этой мыслью я снова отключаюсь.

****

Веки тяжелые, будто к ним привязали камни. С трудом разлепляю их и первым делом чувствую на себе чей-то взгляд. Он теплый, проникающий, и, как ни странно, немного успокаивающий. Передо мной Тамила.

Сердце пропускает удар, а потом начинает колотиться с бешеной скоростью. Как же она прекрасна! Даже сейчас, в полумраке этой убогой комнаты, ее лицо сияет каким-то внутренним светом.

Смотрю на нее и чувствую, как боль отступает. Просто видеть ее – уже лекарство.

В руках у нее поднос. Запах еды щекочет ноздри, напоминая о жутком голоде, который я испытывал все эти дни. Она ставит поднос на покосившийся столик рядом с кроватью и смотрит на меня с тревогой.

«Какая ты красивая», – хочется сказать мне, но губы пересохли, и слова застревают в горле.

– Ты… – хриплю, пытаясь прочистить пересохшее горло. – Тамила…

Она подходит ближе и опускается на колени рядом со мной. От нее исходит тонкий, едва уловимый аромат трав и диких цветов. Она протягивает мне миску.

– Поешьте, – говорит она тихо, почти шепотом.

Сегодня на ней платок траурного цвета, но даже он не портит ее неземную красоту.

– Тамила, – начинаю я, стараясь говорить тихо, чтобы нас никто не услышал.

Она отрицательно качает головой, и в ее глазах мелькает испуг.

– Мне нельзя с вами говорить, – шепчет она, отводя взгляд. – Отец запретил.

Досада захлестывает меня с головой. Этот вредный старик! Как он смеет вмешиваться? Запрещать ей говорить со мной! Я ведь не сделаю ей ничего плохого. Как я могу навредить ангелу?

А может, я все-таки уже умер?

Есть один способ это проверить.

Осторожно беру ее за руку и подношу к губам тонкое запястье. Она смотрит на меня расширившимися глазами, потом отнимает руку и стремительно уносится прочь.

На губах все еще чувствуется ее ароматная нежная кожа. Не-ет, я живее всех живых.

Дикая… Дикарочка. Горянка. Но, кажется, мне сначала придется заслужить их доверие, а уж потом лезть к ней с поцелуями!