Глава 9

ТАМИЛА

Запястье горит.

Горит там, где губы Данияра коснулись моей кожи. Огонь! Самый настоящий пожар бушует внутри меня. Никогда… никогда прежде ни один мужчина не осмеливался так. Даже случайное прикосновение казалось чем-то немыслимым, а тут… он прижал мою руку к своим губам. И как! Словно испить хотел до дна меня всю.

Сердце колотится так, что, кажется, сейчас выпрыгнет из груди. Я стою, прислонившись к шершавой стене сакли, и пытаюсь унять дрожь, но тщетно. Все внутри меня перевернулось. Страх? Да. Смущение? Безусловно. Но еще… еще что-то неведомое, сладкое и пугающее. Что-то, что зовет, манит, и в то же время заставляет съеживаться от ужаса.

Выхожу во двор, стараясь идти как можно ровнее, чтобы не выдать своего волнения. Но отец… он всегда все замечает.

– Опять к нему ходила? – рявкает он, сверля меня взглядом исподлобья.

Я вздрагиваю и опускаю глаза.

– Только поесть отнесла, отец. Он слабый совсем. Я… я с ним и не говорила почти.

Ложь давит горло и обжигает щеки. Как я могу рассказать ему о поцелуе? Как могу вымолвить хоть слово о том, что происходит внутри меня? Он не поймет. Он разгневается.

– Вижу я, как ты не говорила! – отец хмурится еще сильнее. – Ты, Тамила, слушай меня внимательно. Не водись с этим чужаком. Нечего тебе с ним якшаться.

– Но, отец… он ранен, ему нужна помощь.

– Помощь! – он презрительно фыркает. – А кто его сюда звал? Сам приехал, сам пусть и выпутывается. Непростой он, вижу я. Наверняка из высших эшелонов власти. Развлечется тут с тобой, пока лечится, да и улетит обратно, в свой город. А ты что? Ты останешься тут, с разбитым сердцем. Ты этого хочешь?

Я молчу. Потому что знаю, что отец прав. Но как остановить бурю, что поднялась в моей душе? Как выбросить из головы его взгляд, его прикосновение? Как сделать вид, что ничего не произошло?

– Хорошо, отец, – тихо шепчу, чувствуя, как к глазам подступают слезы.

Отец вздыхает и кладет мне руку на плечо. Тон его смягчается:

– Держись от него подальше, Тамила. Держись подальше, если не хочешь горя. Помни мои слова.

Киваю, но знаю, что это обещание будет самым сложным из всех, что я когда-либо давала. Как можно держаться подальше от человека, который поселился в моих мыслях, в каждой клеточке моего тела? Как можно забыть о поцелуе, который заставил меня почувствовать себя живой, настоящей, желанной?

Но отец прав. Данияр – чужак, человек из другого мира. Он, как яркая, экзотическая птица, случайно залетевшая в нашу глухую саклю. Ему здесь не место. И мне не место рядом с ним. Я – простая девушка, чья судьба предрешена с момента рождения. Мой мир – это горы, козы, дом. Его мир – это города, богатство, свобода.

И все же… не могу не думать о нем. Каждый раз, когда прохожу мимо его комнаты, чувствую, как внутри меня все сжимается от волнения.

Видит Всевышний, я старалась не смотреть в его сторону, говорить только о самом необходимом, но каждый раз с момента прихода в сознание ловила на себе его взгляд. Взгляд, полный тепла, интереса и… чего-то еще, чего в силу отсутствия опыта я не могу понять.

Неужели я и вправду ему нравлюсь?

Однако уже на следующий день я нарушаю данное папе обещание. Едва отец покидает дом со своим тревожным чемоданом, я, дико волнуясь, начинаю собирать на поднос всю самую лучшую еду, которая есть в доме.

Сердце бешено колотится в груди. На цыпочках пробираюсь в дальнюю комнату, стараясь не скрипнуть половицей. Папа уехал принимать сложные роды, и скорее всего, его до вечера не будет.

Данияр лежит на тахте, укрытый шерстяным одеялом. Лицо бледное, но дышит ровно. Осторожно ставлю поднос на прикроватную тумбочку.

– Данияр, Вы спите? – шепчу, и он открывает глаза.

Аллах, какие же у него глаза! Синие-синие, как горное озеро в ясный день. Он улыбается, и у меня подгибаются колени.

– Тамила? Какая приятная неожиданность. Я думал, ты больше ко мне никогда не придешь, – говорит он хрипло.

Краснею и отвечаю:

– Я принесла Вам лепешку горячую, сыр… домашний. И чай, с горными травами.

– Спасибо, Тамила. Ты очень добра ко мне. И можешь обращаться ко мне на ты. Присядь, – указывает на свободное место рядом со своими ногами.

Он смотрит на меня так, будто я самое красивое существо на свете.

– Знаешь, ты прекрасна. Особенно в этом платке. Хотя… интересно, какие у тебя волосы? Я хотел бы их увидеть.

Я никогда… никогда не позволяла никому видеть мои волосы. Только дома, с мамой и с двоюродными сестрами. Но его глаза… Они словно гипнотизируют.

Отец… я же обещала отцу! Но синие глаза Данияра смотрят на меня с такой надеждой и теплотой, что все обещания отходят на второй план.

Не знаю, что на меня находит, но я медленно развязываю платок, и он соскальзывает на пол.

Мои длинные темные волосы рассыпаются по плечам. И я вижу, как в глазах мужчины вспыхивает огонь.

Данияр смотрит на меня, не отрываясь. Потом берет мою руку в свою. Его пальцы горячие и сильные. Он подносит мою ладонь к своим губам и целует.

– Ты само совершенство, девочка.

А потом… потом он притягивает меня ближе и целует в губы. Мягко, нежно, как будто боится меня спугнуть.

Мое сердце замирает. Никогда раньше меня никто не целовал. Сначала я в ступоре, а потом… потом отвечаю на его поцелуй. Это так сладко, так ново, так… правильно. Не знаю, сколько это длится, но когда он отстраняется, у меня кружится голова.

Воздух вокруг нас кажется наэлектризованным, искрящимся. И каждый нерв в моем теле трепещет, словно крыло бабочки.

– Я не могу… Не могу, – шепчу, вскакивая с постели. – Так нельзя… Это неправильно.

– Не убегай… Прошу тебя, Тамила! Тамила! Останься со мной.

Но я уже уношусь прочь, забыв о платке, оставленном на полу комнаты…