16 глава

— Не понимаю, зачем тащить меня с собой? Для меня будет лучшим остаться. На работе я вполне справляюсь, да и наш переезд в новую квартиру не за горами. — Пытаясь не показать, как расстроена новостью о поездке к его матери, я убеждала Камала не брать меня с собой.

— Как ты вообще себе это представляешь? Чтобы я оставил тебя одну в чужом городе? — Возмутился Камал.

Теперь мне стали понятными его странное поведение и задумчивость вчерашним вечером. Знал, что я не обрадуюсь предстоящему визиту в дом его матери. И первой жены.

Я не хотела ехать туда, ожидая, что все будут показывать на меня пальцем и говорить гадости за спиной. И вполне заслуженно. Еще недавно я сама осуждала подобных девушек, ради роскошной и сытой жизни готовых на роль второй и третьей супруги. Забывая о гордости и чести.

Да на месте этой Шехназ я бы расцарапала сопернице лицо, а не принимала ее в своем доме.

Будучи второй, я даже не имела права ревновать и злиться. Ведь лишней была я, а не она. Я — разлучница.

И пусть я ни разу не застала Камала говорившим с ней по телефону или посылающим ей сообщения, но я прекрасно понимала, что она имеет такие же права жены. И даже в большей степени, чем я.

Но разум — это одно, а чувства — совсем другое. Злиться и ревновать я не переставала. Сама не поняла, когда это началось, но так было, и, как бы я не пыталась игнорировать этот факт, теперь, перед поездкой, эти чувства настигли меня с новой силой.

Я действительно хотела остаться, чтобы не видеть своими глазами, что кто-то, кроме меня, имеет права на него. Как измена может быть законной? То, что Шехназ — его жена, дает ей все права. Но ведь и я их имею. Как мне смириться с тем, что придется поделиться мужчиной, который несколько месяцев был только моим? Да еще и наблюдать за всем этим!

Я знала, что так будет. И что я рано или поздно столкнусь с этой безысходностью.

— Тогда я буду жить у родителей, — упрямилась я, надеясь найти способ избежать боли, ожидавшей меня в том доме, куда он собрался меня отвезти.

— Нет! Ты — моя жена и твое место рядом со мной. Я не возражаю против того, чтобы ты их навестила. Но ночевать ты будешь в моем доме, — Камал твердо стоял на своем.

Мне так и хотелось спросить, не в их ли общей с Шехназ спальне я буду остановлюсь. Но я прекрасно осознавала, что сразу дам Камалу почувствовать, как сильно меня это задевает, а я не хотела показывать своих истинных чувств.

— Плохо то, что, из-за перес… из-за моей непереносимости полетов, нам понадобится столько времени на дорогу, — он запнулся и явно хотел сказать что-то другое, но я была больше занята жалостью к себе, чем его заминкой.

— Надеюсь, на этот раз нам не придется ехать днем и ночью? — Спросила, вставая и споласкивая свою чашку из-под кофе.

— К счастью, Велизар вернулся, так что на работе проблем не возникнет.

Камал тоже положил свою чашку в кухонную мойку и обнял меня сзади, прижимаясь грудью к моей спине.

— Мне правда жаль, Льдинка. Если бы я мог, то сделал бы все по другому, — сожаление, так искренне прозвучавшее в его голосе, дало мне понять, что он имел в виду не только эту поездку.

Вздохнув, я на мгновение позволила себе прижаться к нему прежде, чем отстраниться.

— Надо так надо. Ничего не поделаешь. По крайней мере, проведу немного времени с мамой.

Не сказав больше ни слова и вытерев руки полотенцем, я поспешила выйти из кухни. Не хватало только, чтобы он заметил, в каком я состоянии. Мужчинам не обязательно осознавать свое влияние на нас.

— Хочешь сесть за руль? — Предложил Камал, когда мы пришли на парковку.

— Пытаешься меня умаслить? — Поддразнила я, желая как можно дольше пробыть в нашем повседневном состоянии.

— А у меня получается? — Спросил он, открывая передо мной дверь со стороны водительского сидения.

— Получается, но я не понимаю, зачем тебе это делать, если ты в любом случае получаешь все, что хочешь. Я ведь в любом случае сделаю так, как тебе нужно. И уже связана с тобой по рукам и ногам. Так что не вижу смысла в твоих стараниях, — я невесело усмехнулась.

Взгляд его внимательных глаз помрачнел.

— Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя в безвыходном положении. Мне совсем не все равно, как ты чувствуешь и ощущаешь себя в подобной ситуации. Будь моя воля, я бы не поехал. Но эта служба очень важна для матери, она проводит ее каждый год. И ей придется проявить к тебе уважение. Ты — моя жена, а неуважение к тебе означает неуважение по отношению ко мне.

Каким-то образом он понял, что мое нежелание ехать связано не только с присутствием его первой жены, но и с холодным презрением матери.

— С какой стати ей нужно меня уважать, если я сама не нахожу причин для этого? — С горечью спросила я, садясь в машину.

Я хотела закрыть эту тему, пока снова не начала психовать и обвинять его. Какая теперь разница? Все равно былого не воротишь. Даже если он раскаивался (что было маловероятно), какой в этом толк?

— Давай не будем больше этого обсуждать. Сегодня много дел, с которыми нужно разобраться до отъезда, — сказала я, когда Камал следом за мной сел в машину.

Я знала, что он собирался меня успокаивать, но не хотела этого слышать. Эти слова расстроили бы меня еще сильнее. К счастью, он лишь кивнул, передав мне ключи.

— Надеюсь, ты с пониманием отнесешься к тому, что там тебе придется одеваться по-другому, — Камал сменил тему, стоило нам отъехать.

— Надеюсь, ты не имеешь в виду хиджаб? — Съязвила я, вспомнив о том, что и его мать, и жена были покрыты.

— Боже, нет, — к моему удивлению, он поморщился. — Это какой-то странный бзик мамы. Никогда не понимал смысла в таком одеянии. И уж тем более не хочу видеть тебя в таком виде, — продолжал Камал, все больше удивляя меня. — Я имею в виду только платок и длинное платье. Иначе мама не даст нам житья, вынося мозг по этому поводу.

— Ладно, с этим я могу смириться. Значит, после работы нужно будет съездить в ТЦ, я видела шоу-рум для мусульманок. Думаю, там можно будет подобрать что-то подходящее. Куплю пару платьев, остальное можно будет приобрести дома. Мы же не пробудем там долго? — С надеждой спросила я. Сама мысль о том, что придется быть в доме, где он жил с Шехназ, приводила меня в отчаяние.

— Надеюсь, хватит и трех дней. Я сам не горю желанием. Но если мы уедем сразу после Садака, мама меня со свету сживет, — с улыбкой ответил он. Было видно его теплоту по отношению к матери, хоть он во многом и не соглашался с ее мнением.

— Не понимаю, почему она отказывается переезжать к тебе? Ты-то, понятно, слишком обрусел, чтобы возвращаться на родину. Но, как я поняла, она и так большую часть жизни проводит в доме. В чем же смысл оставаться совсем одной? Все матери хотят быть рядом со своими детьми.

— Она тоже хочет. Но тот дом ей слишком дорог. Отец построил его для нее, там они вместе прожили счастливую жизнь. Он умер в этом доме, и мама все время повторяет, что, когда придет ее время, и она в нем умрет. — Камал задумался на некоторое время, будто не решаясь продолжить.

— Что такое? Говори уже, — подтолкнула я, сгорая от любопытства. Я даже не думала, что его мать так хранит и чтит память о своем муже. Мне она показалась довольно-таки холодной женщиной.

— Знаю, звучит как клише, но я женился на Шехназ только ради мамы. Я никогда не думал о том, чтобы построить с ней семью, для меня она была просто одной из многих девушек. Их было у меня немало, и ты знаешь об этом. Не думаю, что есть смысл строить из себя девственника, — ухмыльнулся гад, когда я с изумлением взглянула на него. Мы никогда не обсуждали его сексуальный опыт.

— Надо же. Я просто в шоке! Думала, ты достался мне неиспорченным. Возврат предусматривается? — Я не смогла сдержаться от желания уколоть.

Мало мне встречи с его законной женой, так еще и выслушивай теперь о бывших девушках, с которыми он развлекался!

— Никакого возврата! Ты застряла со мной навсегда! — Камал погладил меня по коленке. Ни одна автомобильная поездка не прошла без такого прикосновения, медом ему, что ли, там намазано? — Так вот, насчет Шехназ. Мама ее очень любит, и из-за этого может быть резка с тобой. Но я надеюсь, ты не будешь воспринимать их обеих, как своих врагов. Дальше слов они не зайдут, и я постараюсь быть всегда рядом и не оставлять вас наедине. На людях они, естественно, ничего говорить не будут. Просто постарайся не быть резкой, — попросил он.

Конечно, я понимала его мотивы относительно матери. Я бы тоже никому не позволила неуважительного отношения к своей маме. Но то, что он говорил не только про мать, но и про Шехназ, задело меня.

— Не волнуйся, не съем я твоих женщин, — хмыкнула я, пытаясь скрыть обиду.

— Я знал, что могу рассчитывать на твое благоразумие.

«Конечно, если они не попытаются съесть меня первыми» — подумала я в то время, как его рука скользнула выше, задирая мою летящую юбку плиссе.

— Эй! Держи руки при себе, если не хочешь, чтобы я поцарапала твою машину.

— Рад, что это действует на тебя именно так, — ухмыльнулся негодяй, даже не думая прекращать своих действий.

— Я же серьезно! Не отвлекай меня. Ты же помнишь правила? Никакого разврата в рабочее время, — напомнила я о своем ультиматуме.

— Если бы мне еще год назад кто-нибудь сказал, что какая-то женщина утвердит для меня рамки, я бы рассмеялся этому придурку в лицо, — угрюмо пробормотал Камал, убирая руки и выпрямляясь на своем сиденье.

Я же лишь хмыкнула на это спорное заявление.

— Что ты хочешь на ужин? — Встав за моим кожаным креслом, Камал положил руки мне на плечи, разминая их после долгого сидения перед компьютером.

Видимо, заметил как я пыталась расслабиться, растягивая шею. Он вообще был очень внимательным, когда дело касалось меня, замечал любую мелочь. Можно даже сказать, что он был идеальным партнером.

— Мне без разницы, съем все, что предложат.

Я ужасно проголодалась, на обед нам доставили японскую еду, к которой я почти не прикоснулась.

— Как насчет национальной кухни?

Я застонала от удовольствия, когда он начал разминать особенно чувствительное местечко.

— Тебе нужно было стать массажистом, — промурлыкала я, удивляясь тону собственного голоса.

Что этот мужчина делал со мной?

— Я люблю делать массаж только тебе, — поцеловал он меня в макушку.

— Тогда я не против быть твоей единственной клиенткой, — пошутила я, наслаждаясь ощущениями, которые дарили его сильные руки. — И я не против национальной кухни. Почти закончила с договорами, так что можем уезжать со спокойной душой. Заедем в ТЦ, поужинаем и купим все, что нужно.

— Отлично! Пока ты заканчиваешь, я поднимусь к Велизару и поговорю с ним о нашем отъезде.

Велизар Белов владел шестьюдесятью процентами акций и по совместительству был другом Камала. Я не была знакома с ним лично, но из слов мужа уже поняла, что он мне не понравится.

Очередной хозяин жизни.

Он владел множеством мелких предприятий, приносящих стабильный доход, но главным направлением для него оставалось строительство. Когда фирма Камала практически разорилась, Белов финансировал ее, предложив слияние с более крупной компанией и этим спас ее плачевное положение.

Хотя Велизар и занимал главенствующее место в этой сделке, владея большими активами, но, по словам Камала, он никогда не выказывал своего превосходства. Их связывала не только работа. Просто в настоящее время из-за своей женитьбы Белов стал больше времени уделять жене, так же как и Камал — мне.

Камал рассказал, что раньше они с Велизаром вместе тусовались в различных клубах, «снимая цыпочек». Это было выражение моего мужа.

Гад просто наслаждался, выводя меня из себя такими словами.

Будто специально задался целью вызвать мою ревность. Но не дождется! Такого удовольствия я ему не доставлю.

Честно говоря, я бы и сама не отказалась сходить в клуб. С подросткового возраста мечтала о подобном развлечении. Если вся твоя жизнь полна запретов, всегда хочется переступить эту черту. И теперь, когда моя жизнь в корне изменилась, я могла бы многое себе позволить. Я знала, что Камал сделает все, о чем я ни попрошу, отказав разве что в разводе. Так что, как только вернемся из ада, я точно уломаю его на поход в ночной клуб!

Хватить уже хандрить и винить себя в том, чего не выбирала. Раз уж моя жизнь сложилась таким образом, нужно брать от нее все! Ведь, по сути, я почти счастлива и удовлетворена сложившейся повседневностью. Моя мечта о свободной жизни практически осуществилась. Я живу скорее с парнем, чем с мужем, я не вижу его родни, не загибаюсь весь день на кухне и не обременена домашним хозяйством. О чем же еще мечтать?

Я пыталась не обращать внимание на сердце, сжимавшееся от уколов ревности. Не всем же быть единственными? Иногда в жизни нужно и уступать, склонившись перед обстоятельствами.