Глава 6

Алиса

Утренний подъем был сложным, если головная боль за ночь успокоилась, то тело сильно ломило. Сначала не сообразила отчего. Только потом до меня дошло, что это тело не было приспособлено к таким физическим нагрузкам. А смерть девушки сыграла большую роль, поэтому чувствовала себя «скорее мёртвой, чем живой». Поднявшись с лавки, я собирала себя по частям. Еще лежа в постели, еле разомкнула веки, затем, встав на ноги, в полусогнутом состоянии медленно распрямилась, спина болела ужасно. Поставила руки на пояс и сделала тазом круговые движения, вроде стало легче. Обычно такие упражнения делала свекровь, чтобы после сна размять кости. После я вышла на кухню, чтобы поставить ведро воды на печку.

Накинув старую шаль, побежала на улицу и поежилась от пронзительного холода раннего осеннего утра. Из-за пелены серых тяжелых туч невозможно было разглядеть солнце. Дождя не было, но казалось, что всё пространство пропиталось влагой. Я сбегала по нужде и возвращалась в тепло дома, когда замерла недалеко от входной двери. Раньше не обращала ни на что внимание, да и не до этого было, а сейчас заметила одну странность. Если ветер гнал листья по земле, то возле забора его не было. Развернувшись, пригляделась к странному месту. На этом пятачке, занимавший около девяти квадратных метров, стояла полная идиллия — ничего не шелохнулось, опавшие листья спокойно лежали на земле, да и земля в этом месте была сухая, а не мокрая, как везде. Мной двигало нескрываемое любопытство, и я подошла ближе, при этом задев небольшой камень, лежавший на дороге. В этот момент передо мной из ниоткуда вырос сарай.

Я уставилась на деревянное строение широко распахнутыми глазами и с повисшей до неприличия челюстью от удивления.

— Что это? — услышала позади себя.

— Быстро в дом, а то простудишься, сегодня невероятно холодно, — громко произнесла я. — Сходи пока в ведёрочко, стоявшее в закутке, если хочешь по нужде. Сейчас вернусь.

Соня вернулась в дом, а я, не выдержав, открыла дверь сарая. Видимо когда-то его использовали как курятник, везде валялся куриный помет, но сейчас я видела лишь хозяйственные инструменты, находившиеся с правой стороны от двери. На нижней полке этажерки стоял деревянный ящик, в котором нашла молоток, гвозди, рубанок и многое другое. Дальше смотреть не стала, еще успею! На средней полке лежала верша (ловушка для рыб), сплетенная из ивовых прутьев. Удивительно, как за это время с ней ничего не случилось⁈ А если учитывать, каким образом я его нашла, наверняка, родители няни позаботились о сохранности вещей. Меня устраивало то, что я видела, в том числе лопаты, грабли, тяпки — всё, что нужно для приведения в порядок огорода, стояло в углу.

Огородом стоило бы заняться как можно быстрее, иначе надеяться что-то посадить весной будет весьма сложно, слишком много сорняка. Все дико заросло! Но больше всего обрадовалась, когда на чердаке увидела хорошее сено. Запах из старого матраса даже после просушки не исчез, поэтому эта находка была, как никогда, кстати.

Зайдя в дом, ринулась поскорее к печке согреть руки. Вчера температура на улице была намного выше, сегодня же было страсть как холодно.

В первую очередь решила заняться подзарядкой артефактов, затем из ткани, лежавшей в сундуке, сделать новый матрас и забить свежим сеном.

Тут на лавке увидела корзину, переданную няней. Я вынула оттуда продукты, вещи и, честно сказать, со всеми делами про него забыла. Помню, что она стояла у входа, а сейчас находилась на лавке. Заглянув в корзину, увидела платок, в который были завёрнуты документы. Стоило посмотреть, и я развязала узелок и откинула оба угла ткани. На плотной бумаге с гербовой печатью стояла моё нынешнее имя и фамилия, то есть имя рода, а также был указан титул: баронесса Алисандра Брэдли Апелинская. Второй документ был на имя Камилы, но я продолжала называть её Соней. Ей это было привычнее, а мне — тем более. Называя её именем, данным при рождении, чувствовала связь матери и дочери намного сильнее. Не стоило документы держать на виду и, собрав все заново, положила сверток в сундук, в котором еще до конца не разобралась.

Пока на улице было холодно, решила после завтрака никуда не ходить и, согрев, оставшуюся от ужина кашу, поставила на стол. На печке уже томилась каша на обед и ужин. Эх, где бы кусочек мяса взять, однообразная еда начинает приедаться, и надолго нас не хватит.

После завтрака Сонечка пошла убирать постель, я же занялась зарядкой оставшихся артефактов. Когда закончила, поняла, что головная боль вернулась. Если вчера я не связала между собой эти два факта — подзарядку артефактов и головную боль, то сегодня с твердостью могла утверждать это. Я неумейка и в магии совсем ничего не смыслю, поэтому, наверняка, что-то делаю неправильно, отсюда слабость и головные боли.

Пока я работала, Сонечка занималась Пушком. Она разговаривала с ним, и при этом было заметно, что у них происходит полноценный диалог. Надо бы узнать у дочери, о чем они беседуют?

Сидя на лавке, я откинулась на стенку и прикрыла глаза. Есть захотелось очень сильно, и надо было встать и наложить еды, но сил совершенно не было. Я чувствовала себя, как выжитый лимон. Еле открыв отяжелевшие веки, встала и прошла к горшку, где уже томилась каша. Наложив в тарелки еду и бросив остатки сливочного масла, выставила на стол. Аромат свежеприготовленной еды развеялся по комнате, и желудок скрутило спазмом. Хотелось не просто есть, а жрать, извините за тавтологию.

— Сонечка, садись кушать и возьми своего питомца, — позвала дочь на завтрак.

— Мамочка, он не ест обычную пишу, если только изредка, а питается твоей магией, — ответила спокойно дочь и пошла мыть руки.

— Откуда ты это знаешь? — поинтересовалась я, буквально проглотив сразу почти половину тарелки каши, даже не почувствовав её вкуса.

Посмотрев на остатки еды, я с удивлением произнесла:

— Вот это я дала, даже не заметила! — мое удивление привлекло внимание девочки.

— Пушок сказал, что ты потратила магию, и тело просит её восполнить, поэтому тебя так сильно потянуло есть, — ответила дочь, спокойно доедая свою порцию.

— Сонечка, а как вы беседуете друг с другом? — все же полюбопытствовала, хотя уже догадывалась, что скажет дочь.

— Все, что говорит Пушок, я слышу в голове и отвечаю ему только словами. Но это будет недолго, просто он недавно родился, поэтому ему еще тяжело общаться. Он сказал, что как только немного подрастёт, и его крылышки окрепнут, он сможет разговаривать с нами не мысленно, — разъяснила девочка.

Что-то мне показалось странным в её словах, но я не могла определиться. Надо успокоиться, а не напрягать мозг, ответ сам должен прийти, если не буду зацикливаться на этом.

— А ты можешь сказать, что такого он кричал, когда мы встретились с медведем?

Малышка звонко рассмеялась, вспоминая момент перед тем, как медведь появился из чащи леса.

— Он сначала просто кричал от страха, и только позже я поняла, что он все время говорил слово: «Опасность».

Все это время, пока мы обедали, Пушок, лежа на лавке, довольно мурлыкал. Вроде сам котик не подрос, но крылья увеличились и стали на первый взгляд крепче. Они уже не светились той прозрачностью, как когда он слетел к нам с дерева.

Неожиданно Пушок поднял голову и, спрыгнув на пол, сбежал в другую комнату. В этот момент открылась дверь, и в дом вошла женщина в добротной верхней одежде и в красных полусапожках. На ярко-рыжие волосы был накинут разноцветный платок, а серые глаза оглядели меня с ног до головы.

— Добрый день! — ответила она и осмотрелась.

При взгляде на тарелки, которые не успели убрать, она недовольно сморщила нос, больше, как я поняла от брезгливости, но она быстро взяла себя в руки.

— Внук старосты говорил, что вы можете подзарядить магический камень? — спросила она.

— Могу! — ответила я. — Что дадите за работу?

— А разве за эти камни вы берете деньги? Живик сказал, что вы подзарядили артефакты, переданные дедом, и на этом всё.

— Извините, не знаю, как вас величать, но я не мать Тереза, чтобы облагоденствовать всех. Мне ребёнка поднимать на ноги, а еще дитё есть хочет и одеться хорошо, чтобы зимой не мёрзнуть.

Не знаю, почему так сорвалась на женщине, но она своим недовольным видом вывела из себя. Я чувствовала, что из груди должно вырваться нечто нехорошее, которое вряд ли мне понравится, но ко мне подскочила Сонечка и обняла за талию. Вздохнув, я понемногу стала приходить в себя. Никогда не была конфликтной женщиной, а тут только от одного вида избалованной жизнью барышни, чуть не прибила на месте. Уже более спокойно я объяснила:

— Я заряжаю артефакты по просьбе старосты, он за это выплачивает деньги за работу. Чуть меньше, чем магам, но это на добровольной основе. Кому нужно подзарядить артефакты, то я не против, но за определённую плату: или за деньги, или же за продукты…

— Я поняла, — пробормотала женщина и выскочила на улицу.

— Чего это она, так резко потеряв лоск, выскочила из дома? — удивилась я.

— Мама, от тебя опять полетели черные лучики, только сейчас они были похожи на бинты, — ответила дочь. — Пушок сказал, что, если бы ты вовремя не взяла себя в руки, от дома бы ничего не осталось. Твоя магия чуть не вырвалась наружу.

— Такой маленький, а удаленький, все знает, — нервно хохотнула я.

— Это магическое животное. А они после перерождения восстанавливают всю информацию, что знали в прошлом. Скоро все воспоминания вернутся к нему, — ответила дочь, а в голосе чувствовалась гордость за своего питомца.

— Что-то я слишком сегодня перенервничала, может, нам сходить на озеро? — спросила у дочери.

— И что мы там будем делать? — настороженно спросила Сонечка. — По словам Пушка, там водятся водяные жители, которые очень опасны.

— Рыбки половим. Вряд ли магические существа днем покажутся на берегу. Тем более, Живик говорил, что деревенские ребята часто ловят рыбу.

— А где мы возьмём удочки? Они же не будут просто бросаться к нам под ноги? — видимо дочь представила, как большие рыбьи тушки будут, выскакивая из водоема, бросаться к нам в руки, и громко расхохоталась.

— А мы будем ловить сеткой, видела в сарае, — улыбнувшись, ответила я.

— Мама, а что это было утром, ведь раньше там ничего не стояло?

— Стояло и стоит, только было скрыто. Почему так сделали, не знаю, хотя предположения есть.