Глава 26−2

После появления господина Мазурского слушание пошло куда бодрее. Изменив направление, с локальной группы заговорщиков оно мигом превратилось в более перспективное, захватывающее всю страну. Тут одним провинциальным судом не отделаться, придется передавать записи наверх, в Московию. Но для этого нужно сначала составить все бумаги подробнейшим образом, чтобы руководство не сочло случай единичным и не заслуживающим внимания.

Слишком уж тут важные люди замешаны.

Мало кто не слышал о связи господина Костомарского с князем Велигорским. И учитывая прямое обвинение из уст Мазурского, картинка вырисовывалась пугающая.

Принимать подобные решения в одиночку судья точно не осмелится. Значит, за этим слушанием последуют новые, уже в столице. Преступников перевезут, допросят заново, изучат все обстоятельства и вынесут приговор уже там, в последней инстанции. Может, они еще и на царя живьем посмотрят. Полагаю, тот не пропустит дело о попытке государственного переворота, непременно поприсутствует.

Всех, конечно, в столицу не повезут. Войцех с Томашем, а также с десяток косвенно замешанных идиотов получили сроки и уже отправились их отбывать. Парням все ограничилось тремя годами каторги с правом обжаловать решение через год. Это даже лучше, чем я смела надеяться. Как раз за физическим трудом успеют проникнуться важностью честной жизни и не растворятся в преступной романтике.

В том, что Мазурский не жилец, я почти не сомневалась. Это звено между заговором в Унгуре и столицей слишком явное, чтобы просуществовать долго.

Волновало меня другое.

Спокойствие Белоярского.

Будто он наверняка знал, что вот-вот все обвинения в его адрес рассыплются карточным домиком.

Но и это уже меня мало касалось.

Все, что могла, я сделала. Раскрыла заговорщиков, основала новое дело, что обязано принести Унгуру, а затем и всей стране благополучие и процветание. Вдохновленные моей прочувствованной речью жители окраины уже не дулись и с энтузиазмом включились в работу. Сначала вернулись приятели Мацея, а следом и посторонние повалили с просьбой принять их в любом качестве, хоть грузчиком, хоть уборщиком.

Зима отступила.

Снег потек, оставляя черные проплешины и позволяя приступить наконец к рытью котлована.

К маю гостиница уже приобрела узнаваемые очертания.

До торжественного открытия оставалось далеко, но корпуса уже были размечены лесами, отопление иканализация проведены, а в ресторане заработала кухня. Для своих, зато повар прошел испытание количеством и напором гостей с первого дня.

Госпожа Лесницкая являлась регулярно, наблюдая за процессом возведения цветочного уголка. Какой гость приходит без букета? Для приезжих это особенно актуально. Кого встречать надо, к кому в дом нагрянуть без приглашения.

Господин Радецкий дневал и ночевал на стройке. Гостиница стала своего рода вызовом его способностям из-за сложностей, которые я со своим опытом из будущего постоянно подкидывала несчастному архитектору. То мне проводка нужна по всему этажу, то телефон провести в каждый номер. И плевать, что аппараты стоят сейчас как хороший рысак. Когда-нибудь — да в ближайшие пятнадцать лет! — они подешевеют до безобразия. Не долбить же потом стены ради такой мелочи!

Гости заявились неожиданно.

Я как раз проверяла готовность первых пробных номеров. Напор воды оставлял желать лучшего, вентиляция барахлила, то и дело подтягивая ароматы из столовой, а дверцы в шкафу отчего-то рассохлись и противно хлопали каждый раз. Но на фоне обычного провинциального сервиса все это выглядело редкой роскошью. Сам Сташевский признавал.

Отделка относительно завершилась всего в трех комнатах. Первый этаж, выход в сад, ныне скорее руины былой роскоши с торчащими то тут, то там плодовыми деревьями. Их господин Радецкий велел защитить слоем толстой ткани, чтобы не зацепить случайно при строительстве. Так что вид из окон открывался еще тот.

— Есть кто живой? — раздался зычный голос на крыльце.