Глава 8

Обременять Сташевского вымышленными отношениями я не собиралась и принялась лихорадочно обдумывать выход.

Все-таки десятки лет в статусе вдовы наложили немалый отпечаток на мое мышление. Отвыкла озираться постоянно и прикидывать, не подумают ли чего окружающие.

— А что, если мой пай перевести на папеньку? — озарило меня неожиданно.

Уж кому-кому, а отцу я доверяла безоговорочно. Он и на смертном одре только и думал, что о моем благополучии. И вряд ли примется вдруг настаивать на своем видении проекта гостиницы: слишком увлечен типографией, потому дальше подписи в договоре его участие не пойдет.

— И прописать вас его прямой наследницей? — господин Мелецкий поежился под моим негодующим взглядом и извиняющимся тоном добавил: — Необходимо учитывать все вероятности. Мы, знаете ли, смертны, а от падающей на голову сосны никто не застрахован.

— Да, будет просто замечательно! — выдохнул с облегчением Сташевский.

Вообразил, бедолага, как его втягивают в имитацию помолвки без согласия.

Я еще с ума не сошла, претендовать на столичного аристократа. Ему наверняка невеста с пеленок сговорена, только и ждет, пока он из опалы вернется. Или уже не ждет, раз жениха сослали? Кому он такой нужен, лишенный должности и статуса…

В подробности личной жизни хлыща я никогда не вникала, о чем сейчас слегка сожалела. И испытывала немалое раздражение от того, что вообще об этом думала.

Сдалось мне семейное положение Сташевского!

Разве что в аспекте наследования. Немаловажный фактор — наличие или отсутствие законной жены. «Чтобы не попыталась вмешаться в наш договор», — успокоила я сама себя.

Исключительно в этом аспекте. Да.

Переписывание окончательного варианта договора заняло чуть ли не больше времени, чем его обсуждение. Господин Мелецкий работал быстро, уверенно, не забывая угощаться чаем и пирожками, чтобы поддержать силы. Иногда что-то вычеркивал, иное добавлял. Начисто переписывать будут его помощники, самое главное сейчас — ничего важного не упустить.

Не хотелось бы, чтобы впоследствии те же Воронцовские умудрились выбросить нас из нашего же дела. А при неправильно составленном договоре подобное не редкость. Такие люди, как патриарх, своего не упустят, с ними расслабляться нельзя.

Мы с господином Сташевским сидели тихо, стараясь не мешать профессионалу и не встречаясь взглядами. Повисшая между нами неловкость не спешила развеиваться.

— Дополнительное соглашение я тоже составлю, пришлю вам на утверждение. Но там формула достаточно стандартная, о процентах и получении прибыли. Все сложности мы уже вроде бы решили, — наконец постановил господин Мелецкий, складывая исписанные бумаги в портфель и закрывая его с громким щелчком. — На вашу следующую встречу с господином Воронцовским будьте так любезны пригласить и меня. Подписывать документы следует в присутствии поверенного, и никак иначе.

— Разумеется. Премного благодарна за вашу помощь.

— Меня ваш партнёр уже достаточно отблагодарил, — хмыкнул господин Мелецкий. — Признаться, деньги для меня в данный момент не главное. А вот интересные дела, к моему сожалению, попадаются не так часто. Все больше раздел наследства или долговые тяжбы. Если бы Витольд не позвал, я бы и сам приплатил, чтобы поучаствовать.

Я вежливо улыбнулась смелой шутке, не сразу сообразив, что Витольд — это Сташевский. Значит, и правда давние знакомые. Судя по возрасту поверенного можно было скорее счесть другом родителей, чем самого хлыща. Тогда панибратское обращение по имени еще более логично.

Мы проводили поверенного до дверей, где меня и перехватил папенька.

— Что происходит, Софья? — задал он уже привычный вопрос.

Постоянно его слышу.

Только сейчас я поняла, что до сих пор не рассказала отцу о своих планах. Вновь влияние прожитой жизни и привычка полагаться лишь на себя. Обсудила в подробностях со Сташевским — ведь он будущий «кошелек» дела. Но ни словом не обмолвилась родному человеку.

— Много всего, — с тяжким вздохом повинилась я, увлекая отца в гостиную. — Сейчас все расскажу.

Разумеется, не все. О том, что касается сотрудничества с Воронцовскими, я намеревалась молчать до последнего. Но вот общие планы — строительство комплекса, привлечение к работе обитателей трущоб и дальнейшее расширение предприятия в иные уезды — поведала в подробностях.

Сташевский тихо сидел у огня, то и дело поддакивая в нужных местах. А то по лицу папеньки складывалось впечатление, что ему не слишком верится в реальность происходящего.

Известие о том, что господин Мещерский теперь крупный предприниматель, владелец будущей индустрии, произвело особое впечатление.

— Но землю-то мы где возьмем? — слегка осоловело поинтересовался он.

— Купим. Я уже и участки присмотрела. — Не совсем правда, вживую я их еще не видела. Только помнила что именно они — самые выгодные по расположению. И что в данный момент на них ничего важного не возведено.

Сначала нужно договор с Воронцовскими подписать, чтобы удостовериться в их содействии. Иначе затевать что-либо новое не имеет смысла — погорит.

— Погоди-ка. А как же типография? — растерянно уточнил папенька.

— Пока что не знаю, — вздохнула я. — В ближайшее время ее восстанавливать и вообще трогать все равно нельзя, пока страховая не определится. А потом посмотрим. Возможно, восстановим, но не сразу.

— Не ожидал от тебя подобного легкомыслия, — осуждающе покачал головой отец. — Одно дело толком не начала, уже новое затеваешь!

— Так получилось, — пробормотала я, не желая выдавать все подробности.

Если рассказать про грядущие бунты и закупки оружия, господин Мещерский и слушать дальше не станет. Соберет первонеобходимое и рванет за Камень вместе со всеми домочадцами. И со мной, куда я денусь.

— На самом деле Софья права. Расследование поджога дело небыстрое, а если мы хотим завершить хотя бы часть строительства за лето, землю необходимо приобретать уже сейчас, — подал голос Сташевский. — Пока договоримся, пока подпишем, пока людей соберем. Типография нам тоже обязательно пригодится, причем не только для печати газеты.

— А для чего еще? — удивился папенька.

— Рекламные проспекты, меню для ресторана, визитки, карта города и уезда… — подхватила я мысль Витольда на лету.

Наши взгляды на мгновение пересеклись, и в его глазах мелькнуло удивление пополам с уважением. Не ожидал от провинциальной барышни такой смекалки. Мог бы уже и привыкнуть!

— В общем, мы ее обязательно восстановим. Но не сейчас, — подытожила я, пытаясь успокоить встревоженного родителя.

Он имел полное право переживать. Только недавно я всего лишь помогала ему с делами, затем внезапно устроила свое, отдельное предприятие, причем пополам со столичным аристократом, а сейчас и вовсе затеяла несусветное. Для скромного провинциального печатника мои планы действительно звучали как буйная фантазия: где это видано, на пустом месте гостиничный комплекс возводить, да еще и не в центре каком, а на окраине Унгура! Большего захолустья на данный момент поискать, разве что за Камнем.

— Отчего вы считаете, что это может принести какую-то прибыль? — папенька дал слабину, допустил возможностьреализации задумки, и я это тут же почувствовала.

— Люди любят путешествовать. Просто сейчас это сложно и довольно опасно, но с годами будет все проще, — пожала плечами, мысленно добавляя себе в список необходимых для гостиницы идей дорожную контору.

Уму непостижимо, насколько человек готов раскошелиться ради новых впечатлений! Конечно, во времена смуты народу было, прямо скажем, не до того, зато стоило жизни немного войти в привычную колею — и любители открытий потянулись по стране во все стороны.

— Унгур далеко не край света, а за Камнем и вдоль гряды множество живописных мест, которые могли бы посещать к примеру художники, или исследователи, или ученые-природоведы. Сами представьте, если бы вы были до сих пор купцом, разве не хотели бы решить все насущные вопросы, заказать билет, поесть, нанять экипаж, оставить багаж и товары на надежном складе и переночевать не бегая для этого через весь город, в тепле и уюте?

Папенька мечтательно погладил подбородок, представил себе описанное и медленно кивнул.

— Пожалуй, захотел бы. Звучит неплохо. Но по мне несколько зыбко. Ты говоришь о некоем отдаленном будущем, которое может случиться, а может и нет. Кто гарантироует, что ваш гостиничный комплекс не разорится в первый же год? Вы вложитесь, а никто не приедет.

— Именно поэтому я собираюсь покупать землю, а не брать во временное пользование, — усмехнулась я. — Помните, сколько стоил участок до того, как сюда провели железную дорогу?

— Сущие копейки. Чем и пользовались те живодеры Воронцовские, — проворчал папенька.

Он не простил мятежному роду выкуп большинства приличных зданий в Унгуре.

Я предпочла неприкрытое осуждение проигнорировать.

— А теперь представьте, что будет через год или два, когда движение оживится.

— Не понимаю, почему ты так уверена, что перевозок станет больше, — нахмурился отец. — На каторгу ссылают все реже, а что в нашем медвежьем углу может понадобиться нормальным людям?

— Купцам? Передышка, разумеется, — довольно заулыбалась я. Папенька задавал именно те вопросы, которые я мысленно разобрала и не раз. Ведь обосновывать постройку придется не только моему драгоценному батюшке, а куда более серьезным людям вроде патриарха. — Где еще остановиться, чтобы набраться сил перед поездкой в столицу, после дальнего путешествия в Османдию или Цинь? Государь уже давно обсуждает вопрос союзничества и обмена товарами с этими странами, глядишь, через год-другой решение будет принято.

Через лет десять, если не остановить восстания. Но этого я озвучивать не стала.

Папенька замолк надолго. Переваривал мою осведомленность в политических перипетиях.

— Я даже не буду спрашивать, откуда ты так много знаешь о столичных делах. — Он многозначительно покосился на Сташевского, хотя тот как раз к моей эрудиции никакого отношения не имел. — Но что заставит тех предполагаемых торговцев останавливаться именно у нас, в Унгуре? Не южнее, в Ташире или Кашгаре, а именно у нас?

— Удобство, разумеется! — невозмутимо пояснила я. — Где еще они найдут не только крышу над головой, но и возможность решить множество дел, не покидая своей комнаты? Первые постояльцы оценят нашу гостиницу по достоинству, поделятся со знакомыми, вот дело и пойдет.

— Когда ты успела стать настолько продуманной и мудрой? — вздохнул папенька, глядя на меня со смесью восхищения и недоумения.

— Насмотрелась на жизнь, — ответила я чистую правду.

Но не уточнила, сколько лет этим занималась.

— Иногда у меня чувство, что передо мной другой человек. Не моя дочурка, что только и думала о печатном деле и посиделках с подружками, — покачал головой отец, не подозревая, насколько близок к истине.

От прежней Софьи я и правда отличалась разительно.

Ей бы точно в голову не пришло задумываться о всеобщем благе, даже узнай она вдруг будущее. Это я, с высоты прожитых лет, понимаю, что возможные бунты ударят в первую очередь по обывателям, таким, как мы с папенькой. Верхушка, аристократия, пострадает куда меньше. Разве что отдельные разоренные усадьбы, из тех,что не могут позволить себе нанять дополнительную охрану, да отдельные неудачно подвернувшиеся толпе личности. А основные жертвы будут как раз среди мирного, честно трудящегося населения.

— Вы воспитали поразительно мудрую девушку, — не упустил шанса сподхалимничать Сташевский.

Это, видно, у столичных в крови — льстить при каждом удобном случае. Рефлекс. Иначе зачем бы хлыщу умасливать моего папеньку?

— У меня остался лишь один вопрос, — благосклонно кивнув будущему деловому партнеру, добавил отец. — Кто будет оплачивать это, несомненно, благое начинание?

— Поначалу я, — пожал плечами Сташевский. — А потом посмотрим.

И красноречиво покосился на меня, отлично понимая, что рассказывать господину Мещерскому о третьей стороне нашего договора крайне преждевременно. Возможно, позже, когда Воронцовские выйдут из тени окончательно, а то и заслужат милость государя. Тогда-то папеньке будет нечего возразить.

Вот еще один пункт, который следует с патриархом обсудить подробно. Я обещала славу от разоблачения заговорщиков Сташевскому. Он явно готов поделиться лаврами, но согласится ли господин Воронцовский? Речь ведь не только о публичном признании заслуг и некоей награде. Тут попахивает властью и близостью к трону.

Сташевский к такому и без того привычный. А Воронцовские столетиями лишены возможности даже столицу повидать. Им куда нужнее возвыситься.

Полагаю, роли можно будет разделить.

Вдумчивый, серьезный аналитик, предсказавший беду еще в Московии.

Опальный род, несмотря на трудности и обиды предков, верный царю и отечеству.

И уездная барышня, что ни сном ни духом обо всяких восстаниях и только жаждет немного подзаработать.

Последний пункт меня особенно устраивал. Не хочу лезть в политику, и милость государя мне тоже ни к чему. Чем выше взлетаешь, тем больнее потом падать. Лучше уж мы с папенькой тихонько будем строить нашу небольшую, но стабильную гостиничную империю. А если деньгами вознаградят — на том и спасибо.