Глава 7

Проводив насмешливым взглядом несостоявшегося женишка, я обернулась к Сташевскому, и веселье тут же испарилось, уступая место негодованию.

— Что вы себе позволяете? — гневно прошептала я.

Не хватало еще, чтобы Каменецкий услышал нашу перепалку и разнес по всему городу, что мы не ладим. Даже не знаю, что хуже: слухи об отношениях со Сташевским или о ссоре с ним?

— Заботу? — выгнул бровь хлыщ, ничуть не смутившись. — Ваш папенька забеспокоился. Видел вас в окно, а вы все не идете и не идете. Вот я и вышел проверить, где вы застряли.

Ну конечно, кому еще сбегать глянуть, как не гостю. Папенька в своем сводническом репертуаре.

— Я бы и сама прекрасно справилась! — вздернула я подбородок.

— Не сомневаюсь в ваших талантах решать проблемы. Но так получилось куда быстрее и надежнее, вы не согласны?

— Барышня, может, в дом пройдем? — робко подала голос Дуняша, приглушая мое нездоровое желание разругаться со Сташевским вдрызг.

Мне еще с ним новый вариант сотрудничества обсуждать. Если поссоримся — плакал мой грандиозный план.

Будь я прежней, балованной нежной девочкой, дала бы волю чувствам и высказала непрошеному защитнику все, что думаю. Но теперь-то я мудрая, закаленная опытом женщина и понимаю, что в первую очередь необходимо заботиться о благополучии своем и семьи. А уже потом удовлетворять мелкие сиюминутные хотелки, о которых вскоре забудешь.

Так что вдох, выдох, и милая улыбка приклеивается на лицо.

— Да, я правда что-то замерзла, — прочирикала самым благовоспитанным тоном, запихивая грязные ругательства в дальний угол сознания. — Давайте обсудим все за обедом.

— Ужин уже скоро, — проворчал господин Сташевский, послушно следуя за мной на крыльцо. — Пропали невесть куда, ни слуху ни духу. Вроде бы с подружками посидеть, а сами к Воронцовским поехали. И что мне думать прикажете?

«Он переживал за меня!» — осознала я.

Мысль неожиданно приятно согрела душу.

Хлыщ знал, чем известен род Воронцовских, и волновался, как бы со мной там чего не случилось. Тем более он не наивен и способен сложить два и два — проблемы с выплатой страховки и неприятными слухами о поджоге и нашу недавнюю разведывательную деятельность около складов.

Всю глубину пропасти, в которую мы чуть не угодили, он вряд ли осознает, но тревожные нотки уловил и забеспокоился. Чуйка у него отменная, тут сказать нечего.

— Вы за мной следили? — вместо того чтобы поблагодарить за заботу, вскинулась я.

— Конечно. После того как мы чуть не погибли, простите меня за излишние меры предосторожности! — рыкнул господин Сташевский, раздраженно сдергивая накинутое впопыхах пальто.

— Дело не в этом. Патриарх Воронцовских мог заметить вашего человека, решить, что мы ему не доверяем, и тогда мне бы не поздоровилось.

— Патриарх? Чем, во имя всех богов, вы сегодня вообще занимались? — опешил хлыщ.

— А вы думали, я туда в гости ездила, чаю попить? — фыркнула я в ответ. — Договаривалась о дальнейшем сотрудничестве, конечно!

Новость настолько поразила господина Сташевского, что он замолчал. И тему за едой не поднимал, проявив редкое для себя понимание. Папеньке только не хватало вести о том, что дочурка влезла в криминальные дела и свела тесное знакомство с родом матёрых контрабандистов.

Зато после обеда он перехватил меня прежде, чем я успела скрыться в комнате, и, понизив голос, заявил:

— Я вызвал господина Мелецкого, он скоро прибудет. Советую объяснить хотя бы ему суть вашего плана. Мы не сможем вас защитить, если не понимаем, что происходит, а я, признаться, уже вконец запутался.

— Разумеется, я вам все подробно расскажу, — вздохнула я.

Порыв необоснованного гнева утих, и меня слегка мучила совесть за то, что сорвалась на ни в чем — на этот раз! — не повинном соратнике. Самую малость, не слишком сильно.

Учитывая все пережитое, я еще неплохо держусь.

Господин Мелецкий и впрямь явился довольно скоро. От пирожков со сливовым повидлом и свежего циньского чая не отказался, устроился в отцовском кабинете привычно, почти по-хозяйски. Стулья я сдвинула так, чтобы мы все трое сидели за столом, потому что документов придется перебирать и составлять немало. Да и совещаться удобнее, когда все примерно в одном положении, без отчетливого «начальства».

— Говорят, вы побывали у Воронцовских, — не стал ходить вокруг да около поверенный. — Они признали причастность к поджогу?

— Помилуйте, старый аристократический род. Как они могут оказаться замешаны в чем-то настолько темном и мерзком? — хмыкнула я. — Но пообещали, что мои проблемы будут в скором времени решены.

— И чем это отличается от признания? — проворчал господин Сташевский.

Я в его сторону даже головы не повернула.

— В связи с этим у меня будет к вам небольшая просьба. Я набросала примерный договор о совместном владении, расписала доли и обязанности, но сами понимаете, скорее всего, учла далеко не все нюансы. Не могли бы вы взглянуть и привести документ в достойный вид?

— Ну что ж, давайте посмотрим, — господин Мелецкий с готовностью подтянул ближе листочки с моими записями и нацепил на кончик носа очки.

Чем дольше он читал, тем задумчивее становилось его лицо, и тем явственнее ерзал от нетерпения господин Сташевский. Ему-то я в общих чертах объяснила, чем мы дальше будем заниматься, идею он одобрил и теперь желал знать, какие подводные камни нам могут встретиться.

— Интересно. Весьма занятно, — пробормотал поверенный, перечитывая набросок договора раз в третий.

— Что-то не так? — не выдержал наконец Сташевский.

— Задумка мне нравится. Пахнет новизной и крупной прибылью, — господин Мелецкий отложил в сторону очки, аккуратно сложил листки и переплел пальцы, готовясь к долгому разговору. — Но сам договор совершенно сырой. Вижу указание долей, но нет ни одной поправки на случай изменения условий.

— А зачем нам менять условия? — удивилась я.

— Ну к примеру, если вы выйдете замуж. Барышням, знаете ли, свойственно совершать необдуманные поступки в порыве чувств, — усмехнулся господин Мелецкий. — Вдруг вы не озаботитесь брачным соглашением? Тогда будущий супруг сможет претендовать на ваше имущество.

— Во-первых, я замуж не собираюсь, — оборвала его фантазии на середине. — А во-вторых, если я все же вдруг сойду с ума, на такой случай у моего поверенного уже лежит заготовка соглашения. И без подписания оного ни один мужчина не пройдет дальше сеней.

— Поразительная предусмотрительность, — буркнул господин Сташевский.

Не понять, возмущенно или одобрительно.

— На ту заготовку я бы тоже потом взглянул, с вашего позволения, — кивнул господин Мелецкий, немного успокоенный. Видимо, редко имеет дело с вменяемыми взрослыми дамами, выглядящими как взбалмошная барышня. — Но это не отменяет иных загвоздок. Дело вы замышляете долгосрочное, а старший господин Воронцовский в солидном возрасте. Что предпримете, если он через год-другой, скажем, впадет в маразм? Или же преставится, избави боги?

— Нужны наследники, — кивнула я, переглядываясь со Сташевским.

Преставиться в нынешней ситуации мог далеко не один престарелый патриарх. Мы все рисковали, выступая против готовящегося заговора. Как скоро весть о нашей активности дойдет до князя Велигорского и что он предпримет по этому поводу, остается лишь гадать.

Со своей стороны я вписала батюшку, а в худшем случае, если он вдруг уйдет раньше меня — Дуняшу. У нее родственников нет, род Мещерских ее приютил сиротой, когда я была совсем малышкой. А в сообразительности девушке не откажешь. Хоть читать и считать она умеет с трудом, в людях отменно разбирается. А для управленца это едва ли не главное качество.

Господин Сташевский, поколебавшись, попросил указать его матушку, госпожу Сташевскую-Лаврушинскую.

«Вроде бы у него брат есть», — подумалось мне. Причем старший. Странно, что его не добавил, но хлыщу виднее, на кого можно положиться. Вон, моя родная тётушка и та мне явно добра не желает. Что уж говорить о столичных гадюшниках.

Господину Воронцовскому я предоставлю возможность вписать нужного человека самостоятельно. Мой голос был бы отдан Розалии, но сочтет ли патриарх ее достойной и достаточно умной — неизвестно.

— Ну и самый важный вопрос так и остался нерешенным, — задумчиво протянул господин Мелецкий, изучая исчерканный лист. — Кто станет старшимуправляющим? Ваш торговый дом нуждается в крепкой руке, а три равноправных владельца, простите, прямой путь к банкротству. Пока что по процентам в долях я вижу преимущество у госпожи Мещерской.

Он поднял сомневающийся взгляд на Сташевского.

Еще бы. Назначить барышню главой предприятия — такого еще даже прогрессивная столица не видела!

Столичный хлыщ небрежно повел плечами.

— Это ее идея, логично, что и доля в предприятии выше.

— На самом деле я за главенство не держусь, — поспешно добавила я, пока глаза поверенного не полезли на лоб. — Управляющим вполне можно назначить мужчину. Но последнее слово в принятии решений останется за мной. Это же куда меньше шокирует общество, верно?

Через двадцать лет назначение дамы главой торгового дома вообще бы никого не удивило. Да и сейчас полно купчих, лихо руководящих семейными делами поверх головы мужа. Но делают они это тихо, не привлекая внимания, потому что народ, к сожалению, до сих пор самостоятельность женщины осуждает.

Негоже бабе в торговлю лезть, а тем более в строительство. Что она в том может понимать? Только хаос наведет и истерику устроит.

— И кого же вы предлагаете на должность управляющего? — слегка растерянно от скорости развития беседы уточнил господин Мелецкий.

Я красноречиво покосилась на Сташевского.

Поверенный закашлялся.

— Хотите поставить аристократа приглядывать за товарами? Вам совсем безразлична его репутация?

— Хочу поставить аристократа являть свой лик и грозить авторитетом всем, кто попытается разрушить наше общее дело. Ведь слово господина Сташевского куда весомее слов какой-то барышни, не правда ли? А привлекать Воронцовских к руководству я не хочу по понятной нам всем причине.

Господин Мелецкий человек умный и умеющий собирать сведения. Он уже прекрасно знал, чем печально знамениты наши будущие партнеры, но благоразумно не возмущался этому сотрудничеству. Понимал, что раз мы ввязываемся в подобное, то уже просчитали все риски, и теперь его задача — минимизировать потери.

— Но привлечь их все равно придется, раз они упомянуты в соглашении, — нахмурился поверенный и принялся барабанить пальцами по столу, выдавая некоторую тревогу.

— Предлагаю в соглашении их вообще не упоминать, — оживилась я. Вспомнила красивую схему, которую провернул один столичный знакомый. Скользкий, неприятный тип, но в подобных серых сделках настоящий гений. — Используем резервную долю.

— В смысле? — удивился Сташевский.

Господин Мелецкий же перестал барабанить и уважительно, медленно моргнул, признавая мою смекалку.

— Доли оформляются как обозначено, но один из паев остается «спящим», без указания имени. Формально эта часть считается запасной, без права голоса или управления. А вот доходы с нее можно перечислять через отдельные соглашения. Если будет понятно, что Воронцовские отошли от своих… старых привычек, их можно будет прописать отдельным приложением к договору.

Поверенный помолчал, прикидывая плюсы и минусы подобного хода. Минусов ожидаемо не нашел: если контрабандисты и попадутся, нас их падение никак не затронет.

— Вы меня сегодня не перестаете удивлять, госпожа Мещерская, — протянул он наконец.

— Меня так почти каждый день, — пробормотал себе под нос господин Сташевский.

— И еще один неловкий момент, — господин Мелецкий сделал паузу, пытаясь сформулировать деликатно, и в результате брякнул как есть: — Не повредит ли вашему имени участие в предприятии с двумя мужчинами? Пусть господин Воронцовский в возрасте и давно вдовец…

На этот раз мы со Сташевским закашлялись синхронно. Причем хлыщ, кажется, подавился всерьез.

— Что, простите? — прохрипел он.

— Госпожа Мещерская — незамужняя барышня, — терпеливо пояснил поверенный. — Раз я теперь представляю и ее интересы, обязан предусмотреть все нюансы. Ваш Унгур относительно невелик, слухи разносятся быстро. Вы живете бок о бок, видитесь каждый день, немудрено, что люди быстро додумают все остальное

«Учитывая сегодняшний визит Анджея — еще быстрее,чем полагает поверенный», — мрачно добавила я мысленно.

— Вы серьезно? Мы же раньше тоже сотрудничали. По поводу типографии, — потряс головой господин Сташевский. — Что изменилось-то?

— Да практически все, — терпеливо пояснил господин Мелецкий, как маленькому. — Одно дело — вы соседствуете, изредка заглядывая в издательство и получая доход. А совсем другое — ежедневные мероприятия рука об руку. Ведь открытие гостиницы, тем более столь неоднозначной, как желает госпожа Мещерская, это не только стройка, это множество договоров, которые нужно обсуждать и заключать совместно обоим партнерам. А значит, вас постоянно будут видеть вместе. Сами знаете, как это бывает. Пригласили барышню на два вальса подряд, а кумушки уже подбирают имена вашим будущим детям.

Я невольно зарделась.

На балу нам было не до танцев, но посыл поверенного совершенно справедлив. Постоянное присутствие рядом господина Сташевского — неженатого молодого мужчины, не являющегося моим родственником — придется как-то объяснять. И простое «у нас договор» тут не подойдет.