Глава 6

Мои планы не ограничивались одним Унгуром. Поднять престиж родного городка и превратить его в процветающий торговый центр в предгорье Камня — задача первоочередная, но одна из многих. Ведь трущобы есть практически в каждом крупном городе, а уж сколько мелких, загибающихся сел разбросано по бескрайней стране — и вовсе неведомо. Не все они и на картах отмечены.

Конечно, брать на себя ответственность за нуждающихся всего государства — не просто самонадеянно, а даже глупо. Мне это не под силу, не говоря уже о том, что благосостоянием граждан должен озаботиться царь с министрами. Но меня грела мысль, что главное — начать. Показать проблему, подсветить ее для двора, а дальше поддержка неимущих вполне может перерасти во всеобщую инициативу.

Скажем, сделать благотворительные вечера модными среди дам, а меценатство над школами и приютами — для купцов. Опять же, аристократия любит кичиться своим благородством. Вот пусть и демонстрируют широту души во всей красе, открывая кошелек.

Господин Воронцовский пожевал губами, глядя попеременно то на стену, то в потолок, будто там невидимыми чернилами постепенно прописывались прибыль и возможные риски.

И наконец уставился мне в лицо с нескрываемым сомнением.

— Вы так убежденно это рассказываете, что действительно захотелось поверить. Но назревает неизбежный вопрос: что помешает мне воспользоваться вашей, несомненно, интересной идеей без вашего участия?

— Ничто, — пожала я плечами нарочито безразлично, хотя внутри все замерло. Разговор свернул именно в ту сторону, которой я опасалась более всего. — Вы человек опытный, связи у вас имеются, а деловую хватку я успела оценить. Верю, что вы вполне способны реализовать этот план самостоятельно, но вот незадача: часть сведений есть только у меня. Вы вольны, разумеется, действовать вслепую. Купить землю не в том месте. Сделать ставку не на тот товар. Удача — изрядная доля успеха в вашем деле, но я бы лишь на нее не полагалась.

Во взгляде господина Воронцовского впервые за весь разговор мелькнула толика уважения.

Как хладнокровный делец, в первую очередь заботящийся о выгоде, он видел перспективность моего предложения, а как не лишенный авантюрной жилки тайный контрабандист — уважал подобные качества в других. Мое самообладание перед лицом возможной гибели произвело на него должное впечатление. Как и то, что попав в беду — а недавний пожар иначе не назвать — я не побежала плакаться папеньке или прятаться за спину Сташевского, а спокойно и взвешенно изложила выводы в лицо тому, кто все это организовал.

Честно признать, в прошлой жизни я поступила бы согласно первому сценарию. То есть ударилась бы в слезы и заперлась надолго в своей комнате, чтобы не выходить на опасную улицу. И уж точно не явилась бы в гости к человеку, что недавно меня почти убил, с предложением о сотрудничестве.

Однако прожитые годы и опыт неизбежно накладывают отпечаток на личность. Я привыкла полагаться лишь на себя, а общение с представителями самых разных слоев общества помогло разобраться в тонкостях их мышления.

Сейчас в глазах господина Воронцовского я больше не была дурной барышней, лезущей куда не просят, которую следует хорошенько припугнуть. Теперь меня следовало либо убрать, либо признать достойной полноценного партнерства. И от моей убедительности зависело, выйду ли я из особняка на своих двоих.

— Что ж. Признаю, вам удалось меня заинтриговать, — сообщил после долгого размышления патриарх. — Все эти сведения вы вытянули из господина Сташевского? Возможно, мне стоит и его пригласить на беседу?

— Вы переоцениваете осведомленность столичного гостя, — хмыкнула я, давая понять господину Воронцовскому, что считаю нас с ним одного поля ягодой. А хлыща — особой, тепличной. — И недооцениваете способность барышень собирать и анализировать сплетни.

— Ни в коем случае не посмею вас оскорбить, считая обыкновенной барышней, — хмыкнул патриарх, откидываясь на спинку кресла. — Сегодня впервые за долгое время кто-то сумел меня приятно удивить. Не беспокойтесь, вопрос с вашей страховкой будет решен в ближайшие дни.

— А что с теми ребятами? Томаш и Войцех? — осторожно уточнила я.

Вроде бы все карты на столе, разговор перешел в откровенный, но готов ли патриарх признать открыто, что пытался меня подставить?

Господин Воронцовский выдержал небольшую паузу, якобы раздумывая.

— Не слышал о таких. Но могу заверить, что более никто вас не побеспокоит.

— Мне бы не хотелось, чтобы пострадали невиновные,— я сделала вид, что не заметила намек.

Понятно, что мир контрабанды жесток и не пахнет фиалками, но становиться ответственной за две смерти мне не улыбалось. С патриарха станется убрать исполнителей для того, чтобы сохранить лицо.

В опасные дела я вмешиваюсь. Но и выбора особого у меня нет. Политика и прибыль — вещи взаимосвязанные и зачастую окроплены кровью. Как своей, так и чужой. Раз уж решилась менять судьбу целой страны, нужно быть готовой к жертвам.

Главное, чтобы их было как можно меньше.

И чтобы это оказалась не я или мои близкие.

— Невиновные? — фыркнул господин Воронцовский, демонстрируя осведомленность в деталях. — А как же поджог? Целое здание сгорело, соседние чуть не занялись, не говоря уже о возможных жертвах. Злостные преступники, вот они кто!

Его трогательная забота о моем благополучии выглядела почти искренней, но я не обманывалась. Томаш с приятелем — важные свидетели, и если ребят не обезопасить, от них просто избавятся.

— Мальчишки иногда увлекаются, — примирительно заметила я. — Полагаю, если судья попадется снисходительный, даже каторги можно будет избежать. Поджог по неосторожности, забытая лампа, разлитый случайно керосин…

В глазах господина Воронцовского мелькнуло одобрение.

Разбрасываться людьми он тоже не любил, хотя бы чисто из практических соображений. Пока новых верных подручных найдешь, пока испытаешь, чтобы не предали, позарившись на лёгкий быстрый заработок… пожалуй, этим двоим еще найдется местечко в каком-нибудь отряде перевозчиков. Или на новых легальных трактах. Сети патриарха раскинуты привольно, а с моей подачи расползутся еще шире.

— Ну, раз вы так считаете, не вижу смысла спорить, — с облегчением сдал назад господин Воронцовский. — Не изволите ли чаю?

— Благодарю, не смею злоупотреблять вашим гостеприимством. Мы уже успели посидеть с барышней Розалией. Возможно, в следующий раз?

— Всенепременно!

Наш разговор подошел к концу, и патриарх недвусмысленно давал понять, что всерьез подумает над моим предложением. В том, что он его примет, я почти не сомневалась, он достаточно разумен и осторожен, чтобы выбрать законный путь вместо рискованного тайного. Но вот на каких условиях?

Будет очень интересно взглянуть на текст нашего соглашения.

Что касается моих далеко идущих гостиничных планов, их следует обсудить как с господином Сташевским, главным заинтересованным лицом, так и с его поверенным. Он все же в крупных сделках поопытнее, может, и подскажет что важное.

Идея взять в долю семью Воронцовских чем дальше, тем больше мне нравилась. И не только потому, что под их властью практически вся теневая экономика Унгура и близлежащих уездов. Сам факт, что предприятием владеет аристократ, увеличивает его популярность. А у меня, выходит, в партнерах окажутся сразу два знатных рода. Что позволит открывать большинство дверей пинком, с ноги.

После тягучих десятилетий крайней нищеты и полной никчемности — довод весьма весомый.

Занятая приятными размышлениями, я добралась до дома почти бегом. Дуняша аж запыхалась. По дороге служанка несколько раз пыталась вызнать, чем занималась ее барышня в особняке опального князя. Я отделалась общими фразами, дала понять, что беспокоилась за Розалию, вот и позволила себе явиться к ее деду с предупреждением.

Моему папеньке точно ни к чему знать, о чем я договорилась на самом деле, иначе домашнего ареста не избежать. Запрет ведь, объясняй потом, что я нашу же семью спасаю, в том числе!

Однако нырнуть в теплое нутро родного дома мне не позволили.

На крыльце, изрядно подмерзший и злой, ошивался мой несостоявшийся супруг. Внутрь его отчего-то не пустили, чем меня немного порадовали. Но в остальном неожиданный визит ничего, кроме раздражения, не вызывал.

— Господин Каменецкий? Чем обязана? — вздернула я бровь в вежливом удивлении, хотя внутри все трепетало от желания по-простому послать его куда подальше.

Вот же выбрал время! Я еще от беседы с патриархом не отошла.

Анджей не торопился проваливаться сквозь землю, к превеликому моему сожалению. Он бодро спрыгнул с крыльца, как и положено козлу, и подскочил ко мне. Только быстрая реакция Дуняши, заступившей ему дорогу, не позволила наглецу фамильярно сграбастать меня за руки.

— Вы меня помните! — несказанно обрадовался он. — Мы были представлены на балу, но я и надеяться не смел, что наше краткое знакомство произведет на вас впечатление.

Тьфу ты, сама себе ловушку устроила. Вот что мне стоило сделать вид, что в глаза его никогда не видела?

Похоже, тетушка от своего намерения устроить мою личную жизнь не отступилась. И раз свести нас во время танцев не вышло, применила более прямолинейный способ — неожиданный визит.

Интересно, понимает ли госпожа Лесницкая, что творит, или действует из самых лучших побуждений? Сомневаюсь. Считай она Анджея действительно хорошей партией, пристроила бы за него собственную дочь, а не подсовывала меня. Варвара на год меня старше, ей давно уже замуж пора, и приличными кандидатурами в таком возрасте не разбрасываются.

— Да, припоминаю, вы знакомый моей тетушки. Кажется, ухаживаете за ее дочерью? Варенька чудесная девушка, — расплылась я в фальшивой улыбке. — Прошу прощения, у меня был долгий день. Если вы планируете семейное торжество по случаю помолвки, я обязательно буду, прошу известить письмом.

Зря я рассчитывала быстро от наглеца избавиться. Такими мелочами Каменецкого не пронять, он всегда пер вперед как бык.

— Что вы, госпожа Лесницкая для меня просто хорошая знакомая. Она заметила мой интерес к вам и любезно помогла. Признаться, я давно восхищаюсь вашей красотой и талантом. Все-таки занятие у вас не женское, и добиться на таком поприще признания…

Разливаться соловьем ни о чем Каменецкий мог бесконечно. В умении говорить нужные слова ему не откажешь: в свое время мне неплохо задурили голову его сладкие речи о том, какая я прогрессивная и смелая.

Правда, в итоге вся прогрессивность свелась к тому, чтобы жена содержала мужа, а не наоборот. Но этого Анджей, разумеется, заранее не оговорил.

— Софья, отчего вы стоите на морозе и не идете в дом? Простудитесь же. И так сегодня весь день на ногах, — прозвучал над моим ухом голос господина Сташевского. А плечи укутала пушистая шаль, которая всегда лежала у входа, на случай если потребуется выскочить на минутку в типографию. Как только нашел!

— А вы кто, простите? — вздернул подбородок Каменецкий.

Он уже почуял, что добыча ускользает, но еще не понял, насколько безнадежно его положение.

Я же пребывала в странном состоянии между облегчением и паникой.

Повод отделаться раз и навсегда от мерзкого ухажера несомненно радовал. Но с какой стати господину Сташевскому вздумалось мне помогать в столь деликатном деле? Все же намекать на отношения прилюдно — означает взять на себя некоторые обязательства. Вряд ли столичный хлыщ из высшей аристократии всерьез собирается связать свою жизнь с провинциальной дочерью бывшего купеческого рода.

А значит — что? Притворяется ради одного Каменецкого, а после опровергнет? Эдак от моего доброго имени ничего не останется.

Невелика потеря, все равно я замуж не рвалась, но для моих великих начинаний может стать проблемой. Все же девушке положено быть приличной и себя блюсти, а не гулять то с одним, то с другим, раздавая авансы.

— Я партнер госпожи Мещерской, — низким хрипловатым тоном заявил хлыщ.

И понимай его как хочешь.

Каменецкий, разумеется, понял в меру своей испорченности. Лицо его искривилось, и он отступил на шаг.

— А мне-то говорили, достойная барышня, только в девках засиделась, — пробормотал Анджей. — Партнер, видите ли. Эти столичные даже непотребство по-модному обзовут!

— Господин Сташевский имеет в виду, что у нас с ним общее предприятие, — процедила я, выворачиваясь из рук, что хлыщ не спешил убирать с моих плеч, и ненароком наступая ему на ногу. — В частности, недавно сгоревшая типография. И убытки, соответственно, нам придется поделить с ним пополам.

— Убытки? Сгоревшая?.. — несказанно удивился Каменецкий.

Похоже, до него слухи еще не добрались. Ничего удивительного: газеты он читать не любил, а из собраний предпочитал игорные заведения, там вряд ли станут обсуждать недавнее пожарище.

— Да, и вероятнее всего страховая откажется производить выплату, — я старательно добавила слезу в голос. — Очень уж мутное дело. Поджог, говорят…

— Весьма сочувствую. Вероятно, вам сейчас не до гостей. Зайду как-нибудь в другой день. — скороговоркой пробормотал Анджей, поспешно ретируясь.

Приобретать вместе с невестой долги в его планы не входило. У него и своих хватает.