Глава 14.

Я не успела утром умыться и позавтракать, как прибежал Антонио и, с грохотом ставя миску с кашей на столик для Эдварда, громко заявил на всю палату.

– А правда, что ты хочешь стать моей мамой? – и смотрит на меня то ли с вопросом, то ли с надеждой во взгляде.

– Кто это сказал? – я удивленно моргала в попытке прийти в себя.

– Доктор, – ответил мальчик, по-прежнему сверля меня взглядом. – Еще он сказал зайти к нему после завтрака.

– Хорошо, спасибо, – я кивнула.

– Ну так что? Соврал, выходит? Я тебе не нужен? – и я замечаю, как Антонио отводит взгляд, в котором заблестели слезы. Не в силах выдержать промелькнувшего укора в детском наивном взгляде, я порывисто обнимаю мальчика, присев перед ним на корточки.

– Нужен, – я пытаюсь сглотнуть ком в горле из непрошенных слез. – Больше всех на свете нужен.

– Тогда почему молчала? – слезы заструились по детским щекам.

– Я боялась, что Армстронг тебя не отдаст, что это все его злая шутка, боялась подать тебе надежду и поверить в нее самой, – я тоже ревела, не в силах больше сдерживаться.

– Тогда иди и скажи ему, что ты меня заберешь, – всхлипывая произносит Антонио.

– Анна, – Эдвард стал свидетелем нашей слезливой сцены. – Армстронг что-то задумал, – произнес он, нахмурившись.

– Я знаю, – кивнула, вставая с колен и вытирая слезы со щек. – Пойду и выясню, что именно.

Умывшись и приведя себя в порядок, я отправилась к главному врачу.

Войдя в кабинет Армстронга, я почувствовала, как меня пронизывает холодный взгляд хищных глаз. Он сидел за своим массивным дубовым столом, словно король на троне, окруженный стопками бумаг и медицинскими книгами.

– Анна, присаживайтесь, – его голос звучал на удивление участливо, что лишь усиливало мои подозрения.

Я молча села на предложенный стул, стараясь не выказывать волнения.

– До меня дошли слухи, что вы хотите взять под опеку мальчишку-сироту, – начал Армстронг, скрещивая пальцы на столе.

Я кивнула, не видя смысла отрицать очевидное.

– Да, это правда. Я хочу стать его опекуном.

– Похвально, – усмехнулся Армстронг, и эта усмешка не предвещала ничего хорошего. – Но, к сожалению, обстоятельства складываются так, что я больше не могу содержать иждивенца в госпитале. Финансирование сократили, сами понимаете…

Я внутренне напряглась, догадываясь, к чему он клонит.

– Таким образом, встал вопрос об отправке мальчишки в сиротский дом, – продолжил Армстронг с деланным сожалением в голосе. – Но, учитывая ваши чувства к Антонио, я готов пойти вам навстречу. Я могу оформить все необходимые документы и передать его под вашу опеку.

– И что вы хотите взамен? – прямо спросила я, не желая ходить вокруг да около.

Армстронг на мгновение замялся, словно обдумывая свои слова.

– Как вам известно, согласно правилам госпиталя Святого Луки, сестры милосердия должны быть бездетными девушками или женщинами. Если вы станете опекуном Антонио, вам придется покинуть госпиталь.

Его слова не стали для меня неожиданностью. Я понимала, что это был его главный козырь. Он просто хотел избавиться от меня, и я охотно шла ему навстречу.

– Я согласна, – спокойно ответила я, стараясь не выдать своего облегчения.

Армстронг удивленно поднял брови.

– Так просто? Вы действительно готовы отказаться от работы и дома ради этого мальчишки?

– Антонио для меня семья, – ответила я твердо. – И я готова на всё, чтобы он был счастлив.

Армстронг лукаво улыбнулся, явно довольный своим успехом.

– Что ж, это ваше решение. Я рад, что всё так удачно сложилось.

– Я хотела бы, чтобы документы были оформлены как можно скорее, – сказала я, вставая со стула. – Я планирую покинуть госпиталь уже завтра.

Армстронг кивнул, не скрывая своей радости.

– Разумеется, я не стану тянуть с этим. Завтра же утром бумаги будут готовы. Можете начинать собирать вещи.

Я молча поклонилась и вышла из кабинета, чувствуя, как на плечи ложится груз ответственности, но в то же время ощущая огромное облегчение. Армстронг думал, что обхитрил меня, но на самом деле он сыграл мне на руку.

Возвращаясь в палату, я думала о том, как сообщить Эдварду о своем решении. Я еще не знала, как он отнесется к тому, что я решила забрать из госпиталя не только Антонио, но и его.

Когда я вернулась в палату, Антонио не было видно. Зато Эдвард сидел на своей кровати, и в его глазах плескалась какая-то грустная задумчивость. Я постаралась скрыть волнение, предвкушая, как обрадую мальчика.

– Где же Антонио? – спросила я, стараясь не выдать раньше времени свою радостную новость.

Эдвард слабо махнул рукой в сторону окна.

– Он где-то там, во дворе, – кивнул мужчина.

Я подошла к окну и увидела, как Антонио с азартом бегает по двору. Улыбка невольно тронула мои губы. Какое счастье, что я смогу подарить этому ребенку настоящую семью.

Повернувшись обратно к Эдварду, я заметила, что его грусть никуда не делась. В этот момент ворвался Антонио, запыхавшийся и с горящими глазами.

– Анна! – закричал он. – Я… доктор мне сказал… Ты…

Он запнулся, переводя дух.

Я опустилась на корточки перед ним, взяв его ладошки в свои.

– Доктор прав, – перебила я его с улыбкой, – у меня для тебя замечательная новость. Завтра мы уезжаем. Ты поедешь жить со мной. Я стану твоим официальным опекуном, понимаешь?

Лицо Антонио расцвело ярче солнца. Он широко раскрыл глаза, не веря своим ушам.

– Правда-правда? – прошептал он, словно боясь разрушить это волшебство.

– Правда-правда, – подтвердила я, крепче сжимая его руки. – Господин Армстронг оформит все документы, и завтра мы с тобой станем официально семьей и покинем это место. Ты станешь моим сыном! – не смогла сдержать радостного восклицания.

Антонио закричал от восторга и бросился мне на шею. Я почувствовала горячие слезы на своей щеке.

– Ура! У меня будет мама! Настоящая мама! – кричал мне в ухо мальчик, а я радостно смеялась в ответ.

Я прижала его к себе, чувствуя, как переполняюсь любовью и нежностью. Сердце замирало от гордости и счастья.

Подняв глаза, я увидела Эдварда. Он все еще сидел на кровати и смотрел на нас с грустной улыбкой.

– Анна, это… замечательно, – проговорил он, стараясь скрыть печаль в голосе. – Ты заслуживаешь счастья, и Антонио тоже. Если честно, я даже рад, что Армстронг осчастливил тебя, пусть и преследуя свою цель.

Я отпустила Антонио и встала с колен, решительно глядя на Эдварда.

– Эдвард, – начала я, – ты не прав. И да, мне все равно, что там думает Армстронг.

Он удивленно поднял брови.

Я глубоко вдохнула, собираясь с духом.

– Завтра мы уезжаем… все втроем.

Эдвард еще больше удивился.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты не узник этого госпиталя, Эдвард, – сказала я, глядя ему прямо в глаза, исполненная решимости. – Ты пациент. А пациент имеет право покинуть госпиталь в любой момент. Я буду твоей сиделкой, я сама выхожу тебя. И никакое проклятье мне не страшно.

Лицо Эдварда вытянулось от изумления. Он, казалось, не мог поверить в то, что услышал.

– Анна… ты… ты действительно готова на это? Ты готова бросить всё ради меня?

– Я уже говорила, что ты часть моей жизни, Эдвард, – ответила я, подойдя к нему и взяв его за руку. – И я не собираюсь тебя бросать.

В глазах мужчины появился особый блеск. Он протянул руку и обнял меня, прижимая к себе.

– Я не знаю, что сказать, Анна, – прошептал он. – Я… я не заслуживаю тебя. Я не знаю, за что на пороге смерти дарована такая, как ты.

– Перестань так говорить, прошу тебя, – улыбнулась я, отстраняясь от него. – И Антонио заслуживает иметь семью.

Эдвард посмотрел на Антонио, и на его лице появилась широкая улыбка.

– Что ж, похоже, я нежданно-негаданно получил сразу полноценную семью, – сказал он посмеиваясь. – Жаль только, что счастье будет недолгим.

Антонио тут же подбежал к нему и обнял его за ноги.

– Теперь мы все будем вместе! – закричал он, игнорируя слова Эдварда в своей детской непосредственности.

Я рассмеялась, глядя на эту трогательную сцену.

– Ладно, не будем терять времени, – сказала я, отрываясь от них. – Мне нужно собрать вещи. И, Эдвард, перед отъездом не мешало бы заглянуть в беседку. Посмотрим, что там за сокровище, которое так ищет Армстронг.

Эдвард кивнул, соглашаясь со мной.

– Это отличная идея. Нам нужно убедиться, что мы не оставим Армстронгу ничего ценного, – пошутил мужчина, и я улыбнулась в ответ, совершенно не обращая внимания, что наши слова слышит Антонио. Тогда я не знала, что это станет роковой ошибкой.

Я начала собирать свои вещи, погружаясь в приятные хлопоты, а Антонио, сияя от счастья, побежал гулять, чтобы рассказать всем о том, что скоро у него будет новая жизнь.

Завершив упаковку последней рубашки Эдварда, я оглядела палату. Теперь она больше напоминала временный склад, нежели больничную комнату. Пара мешков, а также чемоданы выстроились в ряд у стены – все говорило о скором отъезде.

– Что ж, – проговорила я, вытирая испарину со лба, – можно сказать, мы готовы к побегу.

Эдвард, наблюдавший за мной с кровати, вдруг приподнялся, опираясь на локоть.

– Знаешь, Анна, – сказал он, – я думаю, что сам должен сообщить Армстронгу о своем намерении покинуть госпиталь.

– Ты уверен? – обеспокоенно спросила я. – Не стоит ли тебе поберечь силы?

– Нет, – твердо ответил Эдвард, – это мое решение, и я хочу сам донести его до этого… человека.

Он опустил ноги на пол и, ухватившись за свою неизменную трость, медленно поднялся. Я видела, как ему тяжело, как дрожат его руки и подгибаются колени.

– Эдвард, может, все-таки не стоит? – попыталась я отговорить его, но он покачал головой.

– Я должен, Анна. Это важно для меня. Дай мне немного самостоятельности, хорошо?

Я вздохнула, понимая, что спорить бесполезно. Помогла ему встать ровно и, подхватив под руку, повела к двери.

– Хорошо, – сказала я, – но я пойду с тобой. Буду стоять рядом на всякий случай.

Эдвард слабо улыбнулся.

– Спасибо, Анна. Ты всегда рядом.

Медленно, опираясь на трость и мою руку, Эдвард побрел по коридору к кабинету Армстронга. Каждый шаг давался ему с трудом, но он упорно продолжал идти вперед.

У двери я остановилась.

– Я подожду здесь, – прошептала я.

Эдвард кивнул и, собравшись с силами, постучал в дверь.

– Войдите, – раздался голос Армстронга.

Эдвард, с трудом переставляя ноги, вошел в кабинет. Я осталась стоять в коридоре, прислушиваясь к каждому звуку.

Прошла, казалось, целая вечность. Я чувствовала, как нарастает тревога. Что там происходит? Не случилось ли чего?

Вдруг дверь кабинета распахнулась, и на пороге появилась знакомая фигура Армстронга. Его лицо светилось неестественной радостью, прямо-таки лоснилось от восторга. Он даже не пытался скрыть своего ликования.

– Анна, дорогая! – воскликнул он, расплываясь в широкой улыбке. – Вы и сами здесь! А я-то думал, как мне вас найти, чтобы сообщить эту замечательную новость.

Он жестом пригласил меня войти. В кабинете, опираясь на трость и тяжело дыша, стоял Эдвард. На его лице читалось облегчение, но в глазах плескалась усталость.

– Что произошло? – спросила я, с тревогой глядя на Эдварда.

– О, ничего особенного, – ответил Армстронг, потирая руки. – Эдвард просто решил, что дальнейшее пребывание в нашем госпитале не имеет смысла. И я, разумеется, не могу его задерживать. Более того, считаю это решение весьма разумным. Дальнейшее лечение здесь, боюсь, не принесет никаких результатов, медицина бессильна против магии проклятий.

В его словах чувствовалась неприкрытая ложь. Я прекрасно знала, что Армстронг всегда считал Эдварда ценным пациентом. В том плане, что за него платили, и немало, как за героя войны. Но теперь, когда появилась возможность избавиться от нас одним махом, он готов был отказаться от всего.

– Разумеется, для соблюдения формальностей, – продолжал Армстронг, доставая из кармана какой-то листок, – мне понадобится от вас письменный отказ от дальнейшего прохождения лечения. Свобода волеизъявления, так сказать. Стандартная процедура.

Он протянул Эдварду листок и перо. Эдвард, не проронив ни слова, присел на предложенное ему место и написал отказ.

– Ну, вот и все! – воскликнул Армстронг, забирая лист и довольно кивая, не скрывая своего удовлетворения. – Благодарю вас, Эдвард. Вы оказали мне неоценимую услугу, решив все так просто. На этом все, и я готов попрощаться с вами до завтра. Утром я передам документы на опеку, – это он уже говорил мне. Армстронг уже провожал нас взглядом, чуть ли не выталкивая из кабинета, лучезарно улыбаясь, давая понять, чтобы нас и след простыл.

Поддерживая Эдварда, я вышла из кабинета.

– Ну, вот и все, – прошептал Эдвард, откидываясь на подушку, когда мы вернулись в палату. – Он рад, что избавился от нас обоих.

– Он думает, что избавился, – поправила я его, – но на самом деле он просто освободил нас. Теперь мы можем начать новую жизнь вдалеке от этого проклятого места. Ты хотел рассказать ему сам, и ты это сделал.

Я подошла к Эдварду и сжала его ладонь.

– Завтра утром мы уедем, и все это останется позади. Мы будем вместе, и мы обязательно найдем способ победить твою болезнь.

Эдвард сжал мою руку в ответ. Я видела, что он не верит в то, что есть способ избавиться от проклятия, но я не теряла веры. Не может быть, чтоб мир был так несправедлив и в этот раз по отношению ко мне. Он подарил мне сына и подарил любовь не для того, чтобы так быстро забрать у меня хоть кого-то из этого списка.