Глава 15

 POV Го Шуан

Слова Седьмого принца прозвучали как раскат грома в ясном небе, и эхо этого грома еще долго висело под расписными сводами Зала Приветствий.

— Выведи свою дочь, Чэнсян, — повторил Чжао Хэнъюй.

Мой отец, человек, перед чьим умом трепетали министры Шести Ведомств, медленно поднялся с колен. Он казался постаревшим на десять лет за эти несколько минут. Его плечи поникли, а взгляд, некогда острый и проницательный, теперь был пустым и потухшим. Он молча повернулся к жемчужной ширме.

Каждый его шаг по каменным плитам отдавался глухой болью в моей груди. Когда отец подошел и дрожащей рукой отодвинул в сторону нити жемчуга, я увидела на его лице смесь унижения и панического страха за нашу жизнь.

— Выходи, Шуан-эр, — хрипло произнес Великий Чэнсян, в его голосе не было привычной властности, лишь надломленная покорность побежденного. — Подойди к своему... жениху.

Мои ноги казались налитыми свинцом. Алый шелк свадебного платья, который еще утром казался мне саваном, теперь превратился в кандалы. Я сделала первый шаг, и тяжелые золотые шпильки в моих волосах издали тихий, жалобный звон.

Я вышла из-за ширмы в центр зала.

Стражники Восточного Дворца уже уводили связанного посланника клана Ли, чьи проклятия тонули в лязге доспехов. Слуги Чэнсяна в ужасе жались по углам, боясь поднять глаза. Дикие гуси в углу зала тихо шипели, перебирая связанными лапами.

И посреди этого хаоса разрушенных судеб, словно темное божество, спустившееся с Небес, стоял Чжао Хэнъюй.

Когда я приблизилась, его взгляд медленно скользнул по моей фигуре. Юноша изучал мое алое ханьфу с вышитыми золотыми фениксами, сложную прическу, яркую карминовую помаду на губах. В его глазах вспыхнул темный, собственнический огонь, смешанный с ледяной яростью.

Я опустилась на колени прямо перед ним, склонив голову так, чтобы мой взгляд упирался лишь в подол его сапфировых одежд и носки безупречно чистых сапог.

— Эта покорная... — мой голос дрогнул, едва не сорвавшись, но я заставила себя продолжить, сцепив ледяные пальцы в замок, — эта покорная Го Шуан приветствует Его Высочество Седьмого принца.

Тишина, последовавшая за моими словами, была удушающей. Хэнъюй не спешил просить меня подняться.

— Командир, — голос принца разрезал тишину, обращаясь к начальнику стражи. — Уведите людей. Опечатайте дары клана Ли как вещественные доказательства. Великий Чэнсян отправится с вами во дворец, чтобы лично засвидетельствовать Императору свою преданность и рассказать о нашей успешной уловке.

— Слушаюсь, Ваше Высочество, — командир низко поклонился. Иллюзия, созданная Хэнъюем, была безупречной. Стража покинула зал, унося с собой сундуки с предательским желтым шелком и украденной Печатью.

Отец бросил на меня последний, полный отчаяния взгляд, прежде чем последовать за воинами. Двери закрылись. Слуги, повинуясь немому приказу принца, бесшумно выскользнули из зала, словно тени.

Мы остались одни.

Я всё еще стояла на коленях, чувствуя, как холод каменного пола пробирается сквозь слои шелка. Мое сердце билось с такой силой, что, казалось, вот-вот сломает ребра.

Шаг, еще один. Подол его сапфирового ханьфу остановился в нескольких цунях от моих коленей.

— Подними голову, — приказал Хэнъюй. Его голос был тихим, бархатным, но в нем звучала власть, не терпящая ни малейшего неповиновения.

Я медленно подняла лицо, встретившись с его бездонным, черным взглядом.

Принц-изгой смотрел на меня так, словно видел впервые. Его длинные пальцы потянулись к моему лицу. Я инстинктивно зажмурилась, ожидая удара, но вместо этого почувствовала легкое, обжигающее холодом прикосновение к своим волосам.

Одним резким, но выверенным движением Хэнъюй выдернул из моей прически тяжелую золотую шпильку с рубинами. Затем вторую, третью.

— Ваше... Ваше Высочество... — испуганно выдохнула я, когда мои тщательно уложенные волосы тяжелой, темной волной рассыпались по плечам, падая на алый шелк.

Золотые украшения с глухим стуком падали на каменный пол. Он избавлялся от них так, словно они были испачканы проказой.

— Ты надела это для него, — прошептал Хэнъюй, и в его голосе прорезался глухой, звериный рык. Его пальцы грубо скользнули по моему плечу, сминая золотую вышивку на красной ткани. — Этот цвет... эти фениксы. Ты готовилась стать женой другого мужчины.

Он схватил меня за плечи и одним мощным движением вздернул на ноги. Я тихо вскрикнула, потеряв равновесие, и моя грудь ударилась о его твердую грудную клетку. Запах сандала и скрытой угрозы окутал меня, лишая кислорода.

Его руки сжались на моих предплечьях, оставляя новые синяки под слоями ткани. Юноша притянул меня так близко, что я чувствовала тепло его дыхания на своих губах.

— Я предупреждал тебя, Шуан-эр, — процедил он, и его глаза потемнели до состояния первозданного мрака. — Я говорил, что сотру в порошок любого, кто посмеет посягнуть на мое. Ты сомневалась в моих словах? Ты думала, я позволю какому-то северному псу увезти тебя из моей столицы?

— Вы... вы подставили их, — по моим щекам покатились слезы, размывая идеальный слой белоснежной пудры. Паника и бессилие прорвали плотину моей выдержки. — Мой отец ничего не знал! Клан Ли не планировал мятежа! Вы сами положили туда эту Печать!

Хэнъюй не стал отпираться, напротив, на его губах появилась кривая, жуткая улыбка торжества.

— Конечно, я положил её туда, — его голос понизился до гипнотического шепота. — Моя тень проникла в Императорскую Сокровищницу три дня назад. Мои люди перехватили посланников Ли на подъезде к столице и заменили один сундук. Это было так просто, Шуан-эр. Люди так слепы в своей жадности и амбициях, что даже не смотрят под ноги, когда идут к пропасти.

Он слегка ослабил хватку на моих плечах, но лишь для того, чтобы одна его рука скользнула вверх и длинные, ледяные пальцы обвились вокруг моей шеи. Принц не сжимал горло, но само присутствие его руки там, на моей пульсирующей вене, было красноречивее любых цепей.

— Посмотри, что я сделал ради тебя, — прошептал он, заглядывая мне в глаза с маниакальной нежностью. — Я уничтожил одну из самых могущественных армий Империи. Я поставил на колени твоего всесильного отца. И я сделал это, не обнажив меча. Генерал Ли будет казнен до наступления зимы. А твой род выжил лишь потому, что я позволил этому случиться.

Меня пробила крупная дрожь. Я смотрела в лицо монстра, который искренне считал свое чудовищное преступление доказательством любви.

— Вы могли уничтожить и нас, — всхлипнула я, пытаясь отстраниться, но его рука на моей шее оставалась непреклонной. — Если бы Император не поверил...

— Император поверит во что угодно, если ему преподнести это на блюде из его собственных страхов, — холодно отрезал принц. Его большой палец медленно, почти гипнотически поглаживал мою челюсть. — Но дело не в Императоре. Дело в тебе, Го Шуан.

Хэнъюй сделал шаг вперед, вынуждая меня отступить. Мы двигались в страшном, изломанном танце, пока моя спина не уперлась в холодную древесину резной колонны.

Он навис надо мной, блокируя все пути к отступлению.

— Твой отец продал бы тебя снова, как только улеглась бы пыль, — слова принца били наотмашь, жестокие в своей правдивости. — Он видел в тебе лишь изысканную пешку на доске. Но пешка дошла до края поля. Игра окончена.

Принц-изгой убрал руку с моей шеи, но лишь для того, чтобы опереться ею о колонну рядом с моей головой.

— Я ставлю точку, Шуан-эр. Здесь и сейчас, — его тон изменился. Из него исчезла насмешка, исчезла пугающая ласка. Остался лишь голый, непререкаемый ультиматум. — Завтра я отправлю во дворец официальное прошение о браке. Император не откажет Седьмому сыну, взявшему на себя позор дочери Чэнсяна, чье имя едва не смешалось с грязью мятежников.

Я зажмурилась, отчаянно мотая головой.

— Я не могу... Я не хочу... Вы пугаете меня. Я не смогу жить в таком страхе! Я сойду с ума!

Мой сдавленный крик эхом отразился от стен. Я больше не пыталась сохранить лицо. Я была загнана в угол, растоптана его жестокой гениальностью.

Хэнъюй замер. Мои слова о страхе пробили брешь в его непроницаемой броне. На долю секунды в его темных глазах мелькнула древняя, невыносимая боль — отголосок той прошлой жизни, о которой он твердил в своем безумии.

Юноша медленно опустил руку и сделал полшага назад.

— Ты думаешь, я хочу, чтобы ты меня боялась? — его голос вдруг стал глухим, надтреснутым. Он посмотрел на свои ладони, словно видел на них кровь, которую больше никто не замечал. — В прошлой жизни я пытался быть нежным. Я прятал от тебя тьму. Я возвел для тебя дворец из хрусталя и света, надеясь, что моя грязь не коснется твоего подола. И к чему это привело?

Он резко вскинул голову. В его глазах больше не было боли, только фанатичный, сжигающий всё на своем пути огонь.

— Это привело к твоей смерти! — его шепот сорвался на пугающий рык. — Ты умерла, потому что я дал тебе слишком много свободы! Потому что я позволил другим приблизиться к тебе! Больше я этой ошибки не совершу. Да, ты будешь бояться меня, но ты будешь жива.

Принц-изгой подошел вплотную, и его руки бережно, с пугающим контрастом к его недавней грубости, обхватили мое лицо.

— Слушай меня, Го Шуан, — произнес он, чеканя каждое слово. — У тебя нет выбора. Если ты откажешься... если ты попытаешься наложить на себя руки или сбежать... твой отец будет казнен на следующий день. Я лично подброшу в его кабинет доказательства того, что он был истинным организатором переворота Ли. Затем я уничтожу твою сестру и твоего младшего брата. Я вырежу весь твой клан до последнего ребенка. Я сожгу ваше поместье, а пепел развею над рекой.

Ультиматум повис в воздухе тяжелым, отравленным клинком, приставленным к моему сердцу.

Я смотрела в глаза Чжао Хэнъюя и понимала, что он не лжет. Для него чужие жизни были лишь мусором под ногами. Единственной ценностью в его искаженном мире было мое существование рядом с ним. Мой отказ будет стоить крови сотен невинных людей. Моя свобода оплачена жизнями моей семьи.

Золотая клетка была выкована не из металла, а из моего собственного чувства долга.

Слезы высохли на моих щеках, оставив после себя лишь стянутую, холодную кожу. Внутри меня что-то окончательно сломалось, с тихим хрустом осыпавшись прахом, подобно тому нефриту в его руках.

— Вы... вы демон, — прошептала я одними губами.

Хэнъюй склонил голову набок. На его губах расцвела жуткая, полная обожания улыбка.

— Я твой демон, Шуан-эр. Только твой.

Я опустила глаза. Мои плечи поникли, всякое сопротивление покинуло мое тело. Я была пустой оболочкой, куклой, которой отныне будет управлять искусный кукловод.

— Я согласна, — мой голос прозвучал мертво и тускло. — Я выйду за вас замуж, Ваше Высочество. Только... пощадите мою семью.

Тихий, судорожный вздох сорвался с губ принца. Юноша ждал этих слов, он выбивал их из меня пытками и интригами, но, услышав их, он словно лишился последних сил.

Хэнъюй медленно опустился на колени прямо передо мной, прямо на каменный пол, усыпанный золотыми шпильками и жемчугом. Он, принц Императорской крови, монстр, сломавший хребет сильнейшему генералу, сейчас преклонил колени перед побежденной, сломленной девушкой.

Принц-изгой обхватил мою талию руками, прижимаясь лицом к алому шелку моего платья, в районе живота.

— Моя... — хрипло выдохнул он, и я почувствовала, как крупная дрожь сотрясает его тело. — Наконец-то моя. В этой жизни... никто не посмеет...

Он бормотал слова клятв и угроз, впиваясь пальцами в ткань моего ханьфу, словно утопающий, дорвавшийся до спасательного бревна. Его одержимость была настолько плотной, настолько удушающей, что мне казалось, я тону в ней вместе с ним.

Я стояла неподвижно, не смея пошевелиться, не смея даже опустить руку на его темные волосы. Я смотрела поверх его головы на пустой зал, на открытые сундуки, которые должны были стать моим приданым, а стали могилой.

Я спасла свой род, сохранила жизнь отцу, но цена оказалась непомерной.

Ради их спасения я шагнула в бесконечную, темную ночь, из которой больше не было выхода.