Глава 20

POV Чжао Хэнъюй

Запах ее волос всё еще оставался на моих пальцах.

Я шел по длинной, продуваемой весенними ветрами галерее Внешнего Двора, и этот легкий аромат цветущей сливы и сандала был единственным, что удерживало моего внутреннего зверя на цепи.

«Если вы собираетесь уничтожить Наследного принца... не делайте это вслепую».

Слова моей девочки эхом бились в моем разуме, разгоняя по венам горячую, опьяняющую волну первобытной эйфории. Моя Шуан-эр. Моя чистая, непорочная снежная слива не просто смирилась со своей клеткой. Она добровольно протянула руку, чтобы помочь мне затянуть удавку на шее моих врагов. В прошлой жизни она отворачивалась от пролитой мной крови, прятала глаза, молила о милосердии для тех, кто этого милосердия не заслуживал.

Но в этот раз всё было иначе. Страх, который я в ней поселил, выжег её иллюзии. Моя девочка увидела клыки этого мира и решила, что лучше стоять за спиной самого страшного монстра, чем быть разорванной стервятниками.

Я поднял правую руку и посмотрел на свои ладони. Они убивали, ломали кости, стирали в прах чужие надежды, но сегодня утром эти руки расчесывали её прекрасные волосы. И она не отстранилась.

Я тихо рассмеялся. Звук моего смеха в пустой галерее прозвучал сухо и жутко, заставив двух евнухов, идущих навстречу, в ужасе прижаться к красным колоннам и опустить головы до самой земли.

Я не обратил на них внимания. Мой разум уже продумывал новый план.

Благородная Супруга Лин и Ведомство Обрядов. Шуан-эр была права. Мать Наследного принца была не менее опасна, чем сам Юйчэнь. Если Юйчэнь действовал как разъяренный бык, то Супруга Лин плела паутину, подобно ядовитому пауку. Грядет Праздник Двойной Семерки. Время подношений Небесам и предкам. Идеальный момент для того, чтобы «найти» улики, связывающие пропажу Императорской Печати с кем угодно, лишь бы отвести удар от Восточного Дворца. И они, несомненно, попытаются сделать козлом отпущения того, кто внезапно оказался в центре внимания — Седьмого принца, взявшего в жены дочь Чэнсяна.

Я свернул в Заброшенный Сад Увядающих Хризантем. Здесь, вдали от посторонних глаз, среди пожелтевших, сгнивших за зиму стеблей, меня уже ждали.

Тень отошла от ствола старого дуба и опустилась на одно колено.

— Ваше Высочество, — произнес Цзян Чэнь, мой верный пес, освобожденный из темницы, теперь носил неприметные серые одежды дворцового стражника низшего ранга, но его глаза оставались глазами безжалостного убийцы.

— Докладывай, — коротко бросил я, заложив руки за спину.

— Вы были правы, мой господин. Восточный Дворец в панике. Наследный принц Юйчэнь третьи сутки не просыхает от вина, а его советники мечутся, как крысы на тонущем корабле. Император всё еще не принял решения о казни генерала Ли, ожидая признаний. Но Благородная Супруга Лин начала действовать.

Цзян Чэнь поднял голову, его единственный здоровый глаз хищно блеснул.

— Вчера ночью доверенная служанка Супруги Лин тайно посетила главу Ведомства Обрядов. Они готовят подложные свитки. Они хотят пустить слух, что Печать была украдена по приказу Чэнсяна Го, а вы, Ваше Высочество, не случайно оказались в Зале Приветствий. Они хотят убедить Императора, что вы с Чэнсяном — истинные мятежники, а Ли Цзянь был лишь вашей пешкой.

Я медленно кивнул. Предсказуемо, глупо и смертельно для них самих.

— Где сейчас подложенные свитки? — спросил я.

— В тайнике под полом в личных покоях главы Ведомства Обрядов. Они планируют «случайно» обнаружить их во время подготовки к Празднику Двойной Семерки.

— Прекрасно, — я позволил холодной усмешке появится на моих губах. — Не трогай свитки, пусть лежат там. Но добавь к ним кое-что от меня.

Я достал из рукава крошечный бамбуковый тубус и бросил его Цзян Чэню, тот поймал его с ловкостью дикой кошки.

— Внутри — перстень с печаткой, принадлежавший мертвому евнуху Гао, которому я раздробил руки на банкете. И письмо, написанное почерком Гао, в котором он докладывает Супруге Лин о том, что генерал Ли готов поддержать Наследного принца в свержении Императора. Положи этот тубус рядом с их свитками.

Цзян Чэнь понимающе оскалился.

— Когда Императорская стража найдет тайник, они найдут не только фальшивые обвинения против вас, но и неопровержимые, "истинные" доказательства того, что именно Наследный принц планировал мятеж, а Супруга Лин собиралась подставить Седьмого сына, чтобы скрыть следы.

— Именно. Мой царственный отец — параноик. Если он найдет два слоя лжи, он поверит тому, который ранит больнее всего. Предательству любимого сына.

Я повернулся, собираясь уходить, но Цзян Чэнь не поднялся с колен.

— Есть еще кое-что, Ваше Высочество, — тон воина стал напряженным. — Наследный принц Юйчэнь отдал приказ своим личным теням, скрытному клану "Кровавого Лотоса".

Мой шаг замедлился. Клан Кровавого Лотоса. Наемники, воспитанные в горах, лишенные чувства боли и преданные лишь золоту Восточного Дворца. В прошлой жизни мне пришлось вырезать их гнездо под корень, потеряв три сотни лучших гвардейцев.

— Каков приказ?

— Ваша смерть, мой господин. Юйчэнь уверен, что вы знаете слишком много. Он не хочет дожидаться интриг своей матери. Он хочет раздавить вас сегодня ночью. Они будут ждать вас на пути от Внешнего Двора к Павильону Запертой Весны. Я могу собрать наших людей и перехватить их до...

— Нет, — резко оборвал я.

Цзян Чэнь удивленно моргнул.

— Но, Ваше Высочество... их пятеро. Это мастера высшего ранга. Их клинки смазаны ядом черной сколопендры.

Я поднял лицо к серому небу. В воздухе пахло приближающейся грозой, тучи сгущались, обещая пролиться холодным, очищающим дождем.

— Если мои люди перебьют элиту Наследного принца, это вызовет вопросы, — медленно произнес я, взвешивая каждый шаг. Мой разум работал с пугающей ясностью. — Император спросит, откуда у ничтожного принца-изгоя взялась армия теней. Мне нельзя раскрывать свои силы раньше времени.

Я опустил взгляд на свои руки. Внутри меня зародилась безумная, извращенная идея. Идея, от которой в моей груди сладко заныло.

Шуан-эр обняла меня сегодня на рассвете. Она гладила мои волосы, утешая моего внутреннего демона. Её сострадание было моим главным оружием, и я собирался вонзить его ей в сердце по самую рукоять, чтобы она больше никогда, ни на одно мгновение, не смела думать о внешнем мире.

— Я пойду один, — приказал я. — Отзови всех дозорных с аллеи Плакучих Ив. Пусть путь будет свободен.

— Вы собираетесь принять бой в одиночку? Без доспехов? — Цзян Чэнь, не знавший страха, сейчас выглядел искренне напуганным. Он видел мою силу в темнице, но одно дело гнуть гнилое железо, а другое — противостоять пяти отравленным клинкам мастеров Лотоса.

— Выполняй приказ, собака. И запомни: ни одна живая душа не должна приближаться к аллее, пока я не покину её.