Глава 25

 POV Го Шуан

Двое стражников подошли вплотную. Один из них, с грубым шрамом через всё лицо, протянул руку в латной перчатке, чтобы схватить меня за плечо.

— Поднимайся, изменница... — начал он.

Эти слова стали его последними.

Чжао Хэнъюй даже не встал со своего места. Его правая рука метнулась вперед с неуловимой для человеческого глаза скоростью, бледные, аристократичные пальцы мужчины сомкнулись на закованном в сталь запястье стражника.

Раздался оглушительный, тошнотворный хруст.

Толстый металл наруча смялся, кости под ним были раздроблены в кровавое месиво. Стражник не успел даже закричать. В следующее мгновение Хэнъюй нанес короткий, небрежный удар левой рукой в грудь воина. Энергия ци, вырвавшаяся из его пальцев, пробила нагрудник насквозь. Стражник отлетел на десять шагов назад, с грохотом врезавшись в резную колонну, и сполз на пол, оставляя за собой широкую кровавую полосу. Его грудная клетка была провалена внутрь.

Зал Небесной Чистоты погрузился в тишину.

Никто не мог поверить своим глазам. Никто не мог осмыслить, что ничтожный, болезненный Седьмой принц, не владеющий боевыми искусствами, только что голыми руками убил элитного воина Императорской гвардии.

Хэнъюй медленно, с пугающей грацией поднялся из-за стола и одернул складки своего ханьфу.

Его лицо, бледное и прекрасное, было искажено маской абсолютного, демонического спокойствия. В его черных глазах разверзлась бездна Диюя.

— Тот, кто посмеет коснуться моей Императрицы, — его голос был негромким, но он вибрировал с такой силой, что задрожали нефритовые подвески на короне Императора, — умрет прежде, чем успеет сделать вдох.

Наследный принц Юйчэнь отшатнулся, его лицо побелело от ужаса. В этот миг он осознал, кто стоял за исчезновением его людей. Он понял, с каким чудовищем они играли.

— Убить его! — заверещал Юйчэнь, срывая голос, прячась за спины своих телохранителей. — Убить этого демона! Изрубить его в куски!

Два десятка тяжело вооруженных стражников с боевым кличем бросились на Хэнъюя.

Я осталась сидеть на месте, затаив дыхание, завороженная страшной красотой разворачивающегося спектакля.

Хэнъюй не стал доставать оружие, оно ему было не нужно. Мужчина шагнул навстречу нападающим, и его темная ци вырвалась наружу, окутывая его фигуру черным, искажающим пространство туманом.

Первый взмах алебарды он отбил голым предплечьем. Древко оружия треснуло, а Хэнъюй, перехватив обломок, вонзил его прямо в горло второго стражника. Кровь брызнула фонтаном, орошая мраморный пол.

Он двигался среди врагов не как воин, а как божество танца смерти. Его шаги были плавными, почти ленивыми, но каждое его движение несло смерть. Хэнъюй ломал шеи, разрывал меридианы, пробивал доспехи пальцами, словно они были сделаны из воска. Когда один из стражников попытался зайти ему за спину и занес меч, Хэнъюй, не оборачиваясь, ударил ногой назад с такой невероятной силой, что воин перелетел через весь зал и рухнул прямо к подножию Трона Дракона, заливая ступени кровью.

Зал наполнился воплями ужаса и агонии. Министры в панике прятались под столы, женщины рыдали, закрывая лица руками. Император вжался в спинку трона, его губы дрожали. Благородная Супруга Лин, чье высокомерие испарилось без следа, сжалась в комок, с ужасом глядя на разворачивающуюся бойню.

А Чжао Хэнъюй продолжал убивать.

Он вырвал меч из рук падающего гвардейца и начал свой кровавый танец. Клинок в его руках стал продолжением его разрушительной воли. Он не просто убивал стражников, а расчленял их. Серебряные вспышки стали сливались с брызгами крови. Отрубленные конечности с глухим стуком падали на пол, усыпанный лепестками роз и раздавленными фруктами.

Я смотрела на него, и мое сердце колотилось в ритме его ударов. Это был мой монстр, и он сейчас вырезал десятки лучших воинов Империи ради того, чтобы защитить мою жизнь. Запах меди, от которого меня раньше тошнило, теперь казался мне самым сладким ароматом на свете — ароматом моей безопасности.

Очередной стражник попытался прорваться ко мне, обойдя Хэнъюя с фланга. Принц заметил это краем глаза.

С яростным, звериным рыком он швырнул свой окровавленный меч. Клинок со свистом пролетел через весь зал и вонзился точно в центр груди бегущего ко мне воина, пригвоздив его к деревянной двери с такой силой, что лезвие вышло с другой стороны.

Оставшиеся в живых стражники побросали оружие и с криками бросились прочь, давя друг друга у выходов.

В Зале Небесной Чистоты повисла тяжелая тишина, прерываемая лишь стонами раненых и предсмертными хрипами. Пол был залит кровью так густо, что она собиралась в темные лужи, в которых отражались дрожащие огни фонарей.

Чжао Хэнъюй стоял посреди этого хаоса. Его одежды были мокрыми от чужой крови. Волосы растрепались. Лицо было забрызгано красными каплями.

Он медленно повернул голову и посмотрел на Императора. Сын Неба, правитель десяти тысяч царств, дрожал перед своим собственным сыном, которого он презирал всю жизнь.

— Ваше Величество, — голос Хэнъюя, спокойный и ледяной, эхом разнесся по залу. Мужчина не поклонился, он говорил с позиции абсолютной, божественной власти. — Благородная Супруга Лин и Наследный принц Юйчэнь обвинили меня в мятеже. Но они забыли, что если бы я действительно желал вашего Трона, вы были бы мертвы еще до того, как открыли рот.

Юйчэнь, стоящий на коленях возле трона, вдруг сорвался на истеричный, безумный крик:

— Убейте его! Отец, он демон! Он вырежет нас всех!

В этот момент массивные двери зала открылись снова.

В зал быстрым шагом вошел Главный Евнух Цао в сопровождении личной гвардии Императора в золотых доспехах. В руках старый евнух держал запечатанный бамбуковый тубус, который Сяо Ли передала ему сегодня днем.

Евнух Цао с ужасом посмотрел на горы трупов, но его выучка взяла верх. Он подошел к Трону Дракона, обходя лужи крови, и опустился на колени, протягивая тубус Императору.

— Мой Повелитель! — голос старика дрожал от возмущения и страха. — Эта ничтожная раба, ваша служанка, перехватила тайного гонца! Этот тубус... в нем перстень убитого евнуха Гао и его личные записи! Они доказывают, что Благородная Супруга Лин и Наследный принц планировали отравить вас сегодня на банкете, а вину свалить на Чэнсяна Го и Седьмого принца, используя фальшивые свитки в Ведомстве Обрядов!

Слова Евнуха Цао прозвучали как приговор.

Император вырвал тубус из рук слуги, сломав печать. Он впился взглядом в письмо, и его лицо исказилось от чудовищного гнева. Паранойя правителя получила свою самую сладкую пищу.

— Тварь! — Император наотмашь ударил Благородную Супругу Лин по лицу так сильно, что она отлетела в сторону, сплевывая кровь. — Ты хотела убить меня?! Мой собственный сын хотел моей смерти?!

— Нет! Это ложь! Это подделка! — закричала Супруга Лин, ползая в ногах Императора.

Но Сын Неба больше ничего не хотел слушать. Его взгляд метнулся к Чжао Хэнъюю. Принц, стоящий среди убитых им людей, внезапно предстал перед Императором не как демон, а как единственный сын, обладающий достаточной силой, чтобы защитить Трон от предателей, и не имеющий собственных амбиций, ведь он только что заявил, что Трон ему не нужен.

— Схватить эту змею и её выродка! — взревел Император, указывая трясущимся пальцем на Супругу Лин и Юйчэня. Золотая гвардия немедленно бросилась исполнять приказ. — Бросить их в Холодный Дворец! Расследовать каждый их шаг!

Мой отец, Великий Чэнсян, всё еще стоящий на коленях, издал судорожный вздох облегчения. Он посмотрел на меня, и в его глазах больше не было просьб о пощаде. Там было осознание того, что его дочь стала супругой нового, истинного хозяина Империи.

Чжао Хэнъюй не обратил ни малейшего внимания на крики уводимого Наследного принца или мольбы Благородной Супруги Лин. Ему было плевать на Императора, на Трон Дракона и на падение своих врагов.

Он медленно, перешагивая через отрубленные руки и пробитые доспехи, направился к нашему столику.

Мужчина подошел ко мне. Его дыхание было тяжелым, рана на боку, несомненно, открылась, но он не показывал боли.

Хэнъюй опустился на одно колено прямо в лужу крови.

Он поднял свою окровавленную руку, которой только что пробивал грудные клетки, и замер, боясь испачкать мое безупречное ханьфу. Затем он поднял чистую руку, и бережно, с невероятной нежностью, коснулся моей щеки.

В его черных глазах бушевала тьма, смешанная с таким безграничным, фанатичным обожанием, что у меня перехватило дыхание. Он смотрел на меня так, словно я была божеством, ради которого он только что совершил это кровавое подношение.

— Я же говорил тебе, — прошептал он, и его голос, сорванный от напряжения битвы, звучал мягче бархата. Принц большим пальцем стер невидимую пылинку с моего лица. — Для тебя мои руки всегда будут чистыми. И никто. Никогда. Не посмеет забрать тебя у меня.

Я положила свою ладонь поверх его окровавленной руки, не боясь испачкаться, и прижала её к своей щеке, глядя в глаза своему Тирану.

В этот момент, окруженные смертью и ужасом целой Империи, мы стали абсолютными правителями этого мира.