Глава 10

 POV Го Шуан

На принце были его обычные, ничем не примечательные темные одежды. Никаких доспехов и оружия. Спина мужчины была идеально прямой, а черные волосы, перехваченные простой лентой, даже не растрепались.

Принц-изгой стоял к стражнику вполоборота, и я могла видеть профиль его невероятно красивого, бледного лица. Оно было абсолютно спокойным. Ни капли гнева, ни единой эмоции. С таким же скучающим видом благородные мужи наблюдают за падающими осенними листьями.

Только вот листья не истекают кровью.

Хэнъюй медленно поднял правую руку, его длинные, изящные пальцы не касались стражника. Он держал ладонь в нескольких цунях от груди поверженного мужчины. Воздух между его пальцами и телом стражника странно дрожал, преломляя свет.

— Ты... ты чудовище... — прохрипел стражник, выплевывая сгусток крови. — Наследный принц... узнает...

— Наследный принц узнает лишь то, что его верные псы имеют свойство бесследно исчезать, — голос Хэнъюя прозвучал так тихо и мелодично, что от этого диссонанса между формой и содержанием у меня потемнело в глазах. — Ты следовал за экипажем семьи Го сегодня утром. Ты смотрел на её паланкин дольше, чем тебе позволено жить.

Стражник задрожал, мотая головой.

— Я выполнял приказ! Я лишь... а-а-а-гх!

Хэнъюй едва заметно сжал пальцы в полукулак. Стражник выгнулся дугой с таким жутким, противоестественным хрустом, что я зажала рот обеими руками, чтобы не закричать. Это была не просто физическая сила, а самая настоящая ци. Темная, чудовищная внутренняя энергия, разрывающая меридианы и ломающая кости изнутри, не оставляя внешних следов оружия.

Принц-изгой, над которым смеялся весь двор, который не мог поднять тренировочный меч, оказался мастером боевых искусств такой разрушительной силы, что о подобном писали лишь в древних запретных трактатах.

— Твои глаза осквернили то, что принадлежит мне, — Хэнъюй говорил медленно, смакуя каждое слово. Он сделал шаг ближе, глядя на корчащегося в агонии человека сверху вниз. — Значит, глаза тебе больше не понадобятся.

В следующее мгновение произошло то, от чего мой рассудок пошатнулся.

Хэнъюй сделал резкое, почти неуловимое движение рукой. Стражник издал последний, захлебывающийся крик, который тут же оборвался. Тело мужчины безвольно обмякло, сползая по камню.

Воздух наполнился густым, тошнотворным запахом меди и выпотрошенных внутренностей.

Кровь, она была повсюду. На серых камнях, на зеленых листьях бамбука. Несколько алых капель попали на безупречно чистые, темные одежды Хэнъюя, впитываясь в ткань и делая её чернее ночи.

Я не могла дышать. Мои легкие сжались в тугой комок. Я смотрела на безжизненное тело, на неестественно вывернутую шею стражника и понимала, что только что стала свидетелем не просто убийства, а зверской казни, совершенной из-за одного взгляда на мой паланкин.

Мужчина не лгал мне той ночью в спальне, он действительно готов вырезать мир из-за меня.

Дрожь пронзила мое тело с такой силой, что я не удержалась на ногах. Мои колени подогнулись, туфля скользнула по влажному мху, и я с тихим шорохом задела ветку высохшего кустарника.

Звук был едва слышным, но Чжао Хэнъюй мгновенно замер.

Его спина напряглась. Рука, всё еще поднятая после смертельного удара, застыла в воздухе. Он даже не повернул головы, но я поняла, что он знает, что он здесь не один.

— Выйди, — произнес он.

В этом коротком слове не было ни вопроса, ни угрозы. Это был приказ, наделенный такой властью, что сопротивляться ему было невозможно.

Мои ноги не слушались. Я вжалась спиной в сосну, зажмурив глаза, молясь всем Богам и предкам, чтобы земля расступилась и поглотила меня.

— Шуан-эр.

Мое имя, произнесенное его бархатным, глубоким голосом среди запаха свежей крови, прозвучало как похоронный звон.

Он знал, что это я.

Медленно, понимая, что бегство лишь разозлит хищника, я отошла от спасительного ствола дерева и вышла из-за камня на открытую тропинку.

Хэнъюй повернулся ко мне.

От одного взгляда на него моя душа ушла в пятки. Его лицо, всё такое же бледное и прекрасное, было искажено чем-то темным и первобытным. На его правой щеке, подобно распустившемуся цветку сливы, алела свежая капля чужой крови, а его руки... пальцы правой руки, которыми он только что отнял жизнь, были покрыты багровой влагой. Кровь медленно капала с его ногтей на землю.

Принц-изгой смотрел на меня, в его черных глазах, где еще секунду назад плескалась жажда убийства, внезапно вспыхнула паника. Настоящая, искренняя паника.

Мужчина посмотрел на свои окровавленные руки, а затем на мое побелевшее от ужаса лицо, и сделал резкий шаг назад, словно это я была чудовищем, а он — беззащитной жертвой.

— Ты не должна была этого видеть, — его голос дрогнул, утратив свою холодную уверенность. Он поспешно спрятал руки за спину, словно нашкодивший ребенок, пытающийся скрыть сломанную игрушку, но "игрушка" лежала у его ног, с неестественно свернутой шеей.

Я молчала. Я не могла произнести ни звука. Мои губы тряслись.

— Почему ты дрожишь? — он сделал шаг ко мне. Я непроизвольно отшатнулась, вскинув руки в защитном жесте.

Этот мой жест ударил его сильнее, чем клинок, мужчина замер, его лицо болезненно исказилось. Тьма в его глазах заклубилась с новой силой.

— Ты боишься меня, — это прозвучало как констатация факта, полного горького, извращенного отчаяния. — Ты смотришь на меня так же, как... как тогда. В прошлой жизни, когда узнала, что я приказал казнить твоего дядю за измену. Ты смотрела на меня с таким же отвращением.

— Вы... вы убили его, — я едва смогла выдавить эти слова из пересохшего горла. — Вы разорвали его... просто потому, что он посмотрел на мой паланкин. Вы безумны.

— Безумен? — принц склонил голову набок, и по его лицу скользнула жуткая улыбка. В этот момент капля крови на его щеке растеклась, делая его похожим на демона из буддийского ада. — Возможно. Если безумие — это желание вырвать глаза каждому, кто посмеет осквернить тебя своим взглядом, то да. Я самый безумный человек в этой Империи.

Мужчина сделал еще один шаг, сокращая расстояние между нами. Я снова попыталась отступить, но спина уперлась в холодную, неровную поверхность камня. Отступать было некуда.

Хэнъюй оказался вплотную ко мне. Запах сандала, исходивший от него, смешался с тяжелым, металлическим запахом крови. Мужчина возвышался надо мной, подавляя своей аурой, своей искаженной, пугающей любовью.

Он медленно вынул окровавленную руку из-за спины. Я зажмурилась, ожидая удара, ожидая, что он сломает мне шею так же легко, как этому стражнику, за то, что я узнала его секрет.

Но вместо удара я почувствовала, как край его чистого, левого рукава осторожно касается моего лица.

Я открыла глаза.

Хэнъюй держал свою окровавленную правую руку на весу, так, чтобы ни одна капля не упала на мое бледно-зеленое платье, а чистым рукавом левой руки он стирал несуществующую пыль с моей щеки. Его лицо было так близко, что я чувствовала тепло его дыхания.

— Не бойся, моя Шуан-эр, — его шепот был нежным, почти молящим, и от этого контраста с трупом у его ног мне хотелось кричать. — Эта кровь грязная. Я никогда не позволю ей коснуться твоих светлых одежд. Я никогда не причиню тебе вреда. Слышишь?

Его черные глаза впились в мои, требуя ответа, требуя понимания, которого я не могла ему дать.

— Мои руки будут по локоть в крови этого мира, — продолжил он, и его голос начал набирать влажную, гипнотическую силу. — Я сожгу каждого, кто встанет между нами. Я утоплю эту столицу в красных реках, если это потребуется, чтобы ты была в безопасности. Но для тебя... для тебя эти руки всегда будут чистыми.

Принц-изгой медленно, словно совершая священный ритуал, поднес свою чистую, левую руку к моему лицу и нежно провел костяшками пальцев по моей дрожащей нижней губе.

— Привыкай к этому, моя Императрица, — прошептал он, и в его глазах полыхнул огонь фанатичной одержимости. — Я — твой защитник. И я — твой единственный палач. Никто другой не имеет права даже дышать в твою сторону.

— Госпожа! Сестра Го! Вы где?! — вдалеке раздался звонкий, испуганный голос Сяо Ли.

Хэнъюй замер, его взгляд метнулся в сторону звука, и на мгновение в нем мелькнуло ледяное раздражение. Затем он снова посмотрел на меня.

— Забудь о том, что видела, Шуан-эр, — его голос стал ровным и безэмоциональным, как в день нашей первой встречи. — Для всех остальных я всё еще слабый Седьмой принц. И если ты кому-то расскажешь правду... мне придется вырезать весь твой род, чтобы скрыть свой секрет. А я не хочу, чтобы ты плакала.

Он отступил на шаг, воздух вокруг него снова дрогнул.

Прежде чем Сяо Ли выбежала из-за поворота, фигура Чжао Хэнъюя растворилась среди бамбуковых стеблей, словно его здесь никогда и не было. Исчез он, исчезло тело убитого стражника. На земле не осталось ничего, кроме нескольких темных пятен на мху.

Я сползла по камню на землю, обхватив голову руками. Когда Сяо Ли подбежала ко мне, размахивая найденным нефритовым кулоном, она застала лишь рыдающую девушку, которая задыхалась от ужаса, осознав, что её душа уже продана демону, и пути назад не существует.