Глава 13. Банный день

На этот раз спать мы оба пошли на второй этаж. Маг снова накинул на меня морок и немного подправил воспоминания тем посетителям таверны, которым смог. Орк и гномы после долгих попыток доказать остальным, что видели Предводителя демонов и его собаку, решили, что им привиделось по пьяни.

Комнатку Рейнгар снял маленькую, в ней впритык поместились маленькая одноместная кровать и я на полу. Тесно, но впервые за долгое время я снова спала в жилом помещении, что было просто волшебно.

С утра маг подорвался с кровати, как только солнце выглянуло из-за горизонта. Я сонно приоткрыла глаза, но Рейн покачал головой: он собирался на встречу с информатором, и собака ему была ни к чему. Так что спокойно опустила веки, тут же засыпая.

Рейнгар вернулся часа через три, зашёл за мной, и мы подались завтракать. С утра зал таверны был практически пуст, лишь пара сонных постояльцев нехотя что-то жевала за ближними к кухне столами. Мы же, как повелось, ушли за дальний стол, чем заработали недовольный взгляд официантки.

– Ну давай рассказывай, что показала разведка,– проговорила я, как только нам принесли еду.

– Негусто,– пожал плечами маг.– Всё-таки придётся помотаться по кладбищам, у меня уже заканчиваются даже медяки. Из молодняка – только небольшой слушок о пробудившемся, но до места пять дней пути, так что проведаем, но его к тому времени, скорее всего, уже заберут. Такая вот картина,– Рейнгар поморщился.

– Та-ак,— протянула я,– А теперь по порядку, для не особо посвящённых. Что ты собрался делать на кладбищах? Поднимать мёртвых?

– Опускать,– криво усмехнулся маг.

– Чего?! Это у вас тут зомби водятся, что ли? – изумлённо уставилась на него.

– Кто? – не понял Рейнгар.

– Ну, мертвецы из могил встают и вскрывают головы живым,— наскоро объяснила как смогла.

– Нет,– рассмеялся человек.– Всё совсем не так.– Он откусил внушительный кусок мяса с чьей-то ноги, прожевал и продолжил: – Тела не встают. Всё дело в магии. И в магических дарах. Если маг перед смертью имел наполненный резервуар, который собирался потратить на заклинание, либо, что хуже, начал заклинание и не закончил – то его магия как будто повисает в воздухе, почти материализуясь. Обычно из-за этого после похорон через несколько недель, а иногда и дней над могилой образуется некое облако. Чем сильнее был маг, тем оно более заметно и тем сильнее влияет на людей. Маги-оракулы способны эту энергию дара умершего видеть и рассеивать, а достаточно обученные архимаги – ещё и впитывать. Некоторые оракулы специализируются именно на обращении с этой остаточной энергией – их называют некромантами. Не моя специализация, но определёнными навыками в этой области я владею, так что могу этим зарабатывать – такая остаточная магия очень беспокоит деревенских жителей, и платят некромантам неплохо.

– Вот оно как,– выдохнула, обогащаясь знаниями о местных призраках.

Рейнгар хорошо отоспался и наелся, так что я беззастенчиво тратила энергию его дара на разговоры, когда мы вышли за границы селения и зашагали по очередной дороге.

– Слушай, а ты не знаешь, почему всё-таки аллары настолько не любят демонических собак во второй ипостаси, что даже договор на этот счёт заключают? – этот вопрос меня ещё с вечера мучил.

– Вообще, изначально демоны сильно проигрывали алларам в войнах. Какой толк от огромной силы, если её перехватывают и используют против своих же? Но с появлением собак это стало сложнее. Хоть сознание собаки и является отголоском сознания демона, она всё-таки мыслит независимо. А потому управлять собакой, даже если взяли под контроль демона, аллары-оракулы не могут. Во второй ипостаси собака может даже вычислять оракула, оказывающего воздействие на демона. Ну и повелось в итоге при мирных договорах вводить запрет на вторую ипостась при алларах. Может, и ещё какие причины есть, сложно сказать; договоры между алларами и демонами – вещь довольно закрытая.

– Вот как,– протянула я и тут же поменяла тему, продолжая утолять любопытство.– А из чего у вас делают деньги? И как они, кстати, выглядят?

Маг выгреб из кармана балахона несколько монет. Тёмно-оранжевые, медные, они выглядели как круг, в котором не хватало одного сектора, градусов так в двадцать, и так на каждой монетке.

– А почему они такой формы? – непонимающе подняла глаза на Рейна.

– Это налог в пользу государства. Цена как у целой, но по факту часть металла возвращается государству.

– Хм,– не совсем поняла я задумку, но вдаваться в подробности не стала.

– Вот эти, что ты видишь – самые маленькие по номиналу – медные,– продолжал маг.– Сто таких монеток можно прировнять к одной серебряной, сто серебряных – к одной золотой и пятьдесят золотых – к одной платиновой.

Я с удовольствием отметила, что драгметаллы в этом мире не отличались от привычных мне.

– Это стандартные всеобщие деньги. Конечно, есть ещё и драгоценные камни, ими особенно любят рассчитываться дварфы, за что их не любят все остальные: без ювелира сложно оценить истинную цену камней. У алларов, когда они только появились, были украшения из серебристого металла, которому у нас аналогов не было. Гибкий и при этом безумно прочный, его назвали «алларским серебром», так как повторить его название на языке алларов способен далеко не каждый. Сейчас его можно найти разве что в парящем городе, да и то в самых чистых по крови семьях – как старинную реликвию.

– А у демонов есть какие-то свои особые материалы? – заинтересовалась я.

– Есть. Существует драгоценный камень, демоны называю его ассарин. Безумно редкий, запрещённый к производству, стоящий огромные деньги даже за маленький кусочек. Я за всю свою жизнь видел его лишь однажды, на шее у аллара-архимага. Ассарин обладает поразительной магической мощью, его невозможно разрушить или огранить, он прочнее алмаза.

Вроде бы и льстил этому камню, но почему-то маг говорил о нём с крайне мрачным лицом.

– А почему его производство запретили? – спросила, не совсем понимая, как в этом мире при таком уровне техники могут производить драгоценные камни.

– Этот камень полностью формируется в мёртвом сердце демона в момент смерти, если демон попытался совершить переход в третью ипостась.

От этих слов меня прошиб холодный пот, я в лёгком ужасе уставилась на Рейна, замирая на месте.

– Перводемоны в пылу боя могли во второй ипостаси на несколько мгновений переходить в третью и тут же возвращаться в первую ипостась. Но, по легендам, так издеваться над собственными телами первые пришедшие в наш мир демоны могли лишь несколько раз – при каждом переходе их сердце твердело, застывающая в нём кровь образовывала жуткий по прочности твёрдый сгусток. Когда тела умерших от перехода демонов распадались, на месте сердца у них был чёрный, как будто поглощающий весь свет вокруг себя камень с чёткими гранями. Камень, способный дробить алмазы. Постепенно сами демоны стали терять способность возвращаться из третьей ипостаси. Через сто лет пребывания в нашем мире переход в третью ипостась для демонов рангом ниже Предводителя стал смертелен. Из тел тех, кто пытался, извлекали маленькие кристаллы ассарина, большие камни не успевали формироваться. Сейчас в третью ипостась демоны не просто не рискуют переходить, но и банально не могут. Наш мир влияет на них, выше второй стабильной ипостаси они не меняются. А у тех, кто пытался загнать себя в третью ипостась, изматываясь во второй, смертность стала стопроцентной, но какие-то маленькие кристаллы из их тел доставали. Поэтому Правитель демонов запретил кровавое производство ассарина несмотря на то, что спрос на него просто чудовищный, особенно у магов. Даже на очень мелкие кристаллики, которые могут образовываться из застывшего сердца загнанного до смерти демона уровня тысячника и выше.

Я зарычала, с отвращением морща нос. Только подумать: получать камни из живых существ! Жизнь за кусок окаменелости, пусть даже и такой дорогой!..

– Для магов этот камень ценен не только своей прочностью, но и практически безграничным потенциалом вмещать магическую энергию. Ассарин – лучший в мире накопитель.

– И крупный у того мага-аллара был камешек? – глухо спросила я.

– Примерно такой,– маг совместил указательный и большой пальцы, образуя круг.– Думаю, этому камню лет пятьсот или больше, потому что из сердец перводемонов получались камни не особо крупнее, как говорят.

– Дай угадаю: большая часть таких камней приходится на верхушку алларов? – меня обуяла странная злость.

– В основном – да. Но и у людей, и даже у эльфов есть несколько довольно крупных камней. Сейчас перемирие, поэтому данный факт стараются не афишировать.

– А кого поддерживали в последней войне местные территории? – вдруг озарил меня вопрос, который надо было задать давным-давно.

– Алларов,– со вздохом ответил Рейнгар.– Но демоны отвоевали себе большую часть земель.

– М-да,– скривилась я.– Тогда неудивительно, что Грах так бесился при решении Даарена. Непонятно другое: почему Даар так мирно обращался с людьми. Может, всё дело в молодости? – спросила риторически. И с непониманием уставилась на помрачневшего Рейна.

– Ты чего?

– Кто такой Грах? – процедил он.

– Один из тысячников армии Даарена,– пожала плечами, продолжая недоумевать.

– Ты так легко говоришь о них,– в голосе человека зазвенел металл.

– А что с ними не так?

– Ты не понимаешь! – взорвался вдруг маг, скидывая капюшон с головы.– Синий цвет говорит о крайне мощном магическом потенциале! Во второй ипостаси они – чистые монстры! Их способности немыслимы, а сила делает их крайне опасными противниками! Я уже не говорю о Предводителе, он…

– Ты сам говорил, что ритуал на получение этих цветов пройти очень сложно,— холодно выговорила я, смотря в пылающие гневом глаза Рейнгара.– Они не безумцы. Да, Грах та ещё сволочь, но даже он не трогал местных жителей деревеньки, он и его воины участвовали в сражении с дикими, чтобы спасти людей. Даарена сильно ранили в том сражении, но он приказал отдать половину всех припасов людям и не стал собирать с них плату за проживание на территории демонов! – под конец уже рычала.– Так что пошёл ты в… пламя Хараша со своими претензиями к «моим» демонам! – С силой рванула дальше по дороге.

Этот человек меня взбесил! Нет, я понимаю, что, возможно, сужу слишком субъективно и на основе короткого времени, проведённого с демонами, но в моих глазах у них была презумпция невиновности.

Через несколько минут боковым зрением увидела Рейнгара. Он вздохнул:

– Тира, ты просто слишком мало живёшь в нашем мире и очень мало знаешь. Поэтому прошу – будь осторожнее с демонами, они не так безобидны, как тебе кажется…

– Я видела Даарена во второй ипостаси,– рявкнула.– И могу представить, на что он способен. А ты видел, что он сделал для того, чтобы найти свою собаку? И всё равно считаешь его безумным чудовищем! Ни он, ни Триг не тронули тебя или кого-то ещё в той таверне. Да и при первой встрече тоже!

– Это была нейтральная территория. За прецедент в таком месте накажут даже Предводителя. Тира, я…

– Ты руку ему жал!

Рейнгар замолчал, а меня аж потряхивало от раздражения. Ну как можно быть таким закостеневшим? Я понимаю: закончись война ну десять, ну пятьдесят лет назад – но ведь уже столько воды утекло! И он сам с отрядами демонов работал для своей четвёртой ступени, будь она неладна!

– Ладно, я прошу…

Чего там маг просит, услышать не успела: он уже летел далеко в придорожные кусты, посланный туда с моей лёгкой лапы. Ну или нелёгкой. Я сама еле успела зашмыгнуть подальше от дороги, когда мимо нас со свистом пролетел отряд алларов на обычных лошадях. Белые волосы с ярким металлическим блеском у главного в этом отряде, а также запах заставили меня оскалиться – этот белобрысый архимаг не успокоился. Иначе как понять то, что я опять его вижу в непосредственной близости от себя? Одно радовало: пока молчу, прикинувшись ветошью и не отсвечивая, он меня услышать не может. Рейнгар, видимо, тоже сумел спрятаться, так как отряд пронёсся мимо нас, не снижая скорости. Я выждала, пока даже запаха алларского не останется, после чего выбралась на дорогу.

– Эй, Рейн, ты где там? – крикнула, не выдержав больше пяти минут ожидания. В вариант, что маг неудачно упал и сломал шею, мне верилось слабо.

– Я тут… застрял,– раздался его приглушённый голос.

Со вздохом спрыгнула с дороги и пробралась к нему, огляделась, присвистнула, насколько мне позволила собачья пасть: мага угораздило угодить прямо в какое-то липкое подобие лиан.

– Едрит водорода, Рейн, а меч у тебя на боку просто так висит?! – возмутилась я.– Возьми да разрежь их!

– Если бы я мог до него дотянуться! – огрызнулся начавший злиться маг.

Матерясь про себя и вслух, честно рванула зубами зелёные влажные стебли у правой руки. Рейнгар молча ждал и благоразумно не стал спрашивать смысл произносимых мною слов. С остальными путами маг успешно разбирался сам, пока я отплевывалась от жутко горького сока. Надеюсь, не траванусь.

– Я. Между. Прочим. Собирался. Изви…– начал он, делая паузы между словами на взмахи меча.

– Считай, что прощён,– уведомила я, в очередной раз сплевывая горчащую слюну. – Кстати, а зачем тебе меч вообще? – с любопытством покосилась на открывшийся моему взору предмет вопроса, когда маг выбрался на дорогу и сдёрнул балахон, оглядывая масштабы катастрофы, с ним приключившейся. Едкий сок лиан его не пожалел: на ткани расплывались зелёные разводы, в нескольких местах зияли дыры.

– Ну…– задумчиво протянул Рейн, продолжая что-то прикидывать в уме, созерцая зелёный рисунок стиля авангард.– Я же всё-таки боевой маг.

Вопросительно подняла брови, надеясь, что маг сможет различить подобное выражение на собачьей морде. Тот, видимо, уже достаточно поднаторел в моей мимике.

– При получении первой ступени маг должен определиться, на какую специализацию он переходит и в каком направлении дальше обучается. В самом большом масштабе деление идет на практиков и теоретиков. На кого там делятся теоретики – это скучно рассказывать. Практики делятся на мирных и боевых. У мирных идет деление ещё на несколько подразделений. Боевые распределяются между обучением молодняка и служением в войсках, человеческих или союзных. Я выбрал боевую специализацию, поэтому в начале получения второй ступени для меня заложили меч.– Рейн вытащил его, посмотрел, как играет солнце на гранях.– Мечи у боевых магов сугубо индивидуальные, в них закладывается часть дара и кровь носителя. Я им даже порезаться не могу, меч не тронет своего владельца.– Он провёл пальцем по лезвию, но то как будто закруглялось, когда к нему прикасались.– Выкованный меч торжественно вручается после окончания обучения вне зависимости от того, на какой ступени ты остановился. От ступени зависит лишь камень в навершии меча.– Маг повернул оружие камнем ко мне.– Он служит магическим накопителем. Чем выше ступень мага, тем больше емкость накопителя. Меня изгнали до получения шестой ступени, так что и камень здесь стоит на пятую. Уровень магии, который в нём можно накопить, очень высок,– маг вздохнул.– Только толку с этого немного – мне запрещено использовать какие-либо накопители. Стоит только хоть каплю перелить, как меня тут же упекут за решётку,– мрачно усмехнулся он.

– И тебе отдали его в изгнание? – непонимающе спросила я.

– Меня изгнали из Академии и города, но оставили свободу. Поэтому я имею право на ношение своего меча, пусть и только как кусок металла. Очень хорошего металла, должен заметить.

– С паршивой овцы – хоть шерсти клок,– отмахнулась хвостом, не желая дальше продолжать тему изгнания мага. Не хотелось мне смотреть на его стремительно темнеющее лицо, а каких-либо подробностей он всё равно не расскажет.

Рейн хмыкнул, встряхнулся, с просыпающимся интересом посмотрел на меня.

– Что такое «овца»?

– Ну как тебе объяснить,– задумчиво протянула я.– Это такое небольшое животное. Травоядное, пушистое, часто белое. Его люди разводят для мяса и шерсти.

Маг кивнул, расширяя свои знания о моём бывшем месте обитания.

Дальше двигались молча, пока я не учуяла воду. Замерла, прислушиваясь. С блаженством потянулась, когда поняла, что слышу грохот речки. Толкнула Рейна в бок, когда тот непонимающе посмотрел на меня красными глазами, кивнула в сторону:

– Там река, погнали! – И тут же рванула через лес, ведомая собачьим чутьём.

Бегать по лесу я уже привыкла, с лёгкостью огибая деревья зигзагами, а потому на берег вылетела уже минуты через две. Замерев на обрыве, восторженно охнула: берег резко уходил вниз, козырьком нависая над довольно бурной горной рекой, пенившейся внизу.

Ещё минуты три любовалась зрелищем, пока рядом со мной не встал продравшийся через лес маг. Рейн тоже замер у обрыва, вдыхая влажный речной воздух. Я попятилась, прикидывая, сколько надо брать разбегу, чтобы ухнуть на середину реки: ближе к берегу шли камни, а вот на середине течения их не было. Покосилась на мага, вдохнула.

– Ёжик, ты б помылся,— фыркнула. От него действительно уже прилично пованивало пóтом, да и сок лиан давал какой-то гнилостный душок.

– Кто такой «ежик»? – спросил маг, не оборачиваясь на меня.

– Ёжик – птица гордая,– проговорила, коварно скалясь.– Пока не пнёшь – не полетит! – С разбегу врезалась в человека, в прыжке таща его за собой в реку.

Рейн даже выругаться не успел, как оказался по уши в ледяной воде. Я, впрочем, тоже. Но в собачьей шкуре меня проняло не сразу. Сначала убедилась, что маг сориентировался, отплевался и поплыл к берегу, потом только подумала о том, что и самой пора выбираться. К моей почти щенячьей радости, пляж под козырьком берега был из самой мелкой гальки, почти песчаным. А чуть левее места, куда плыл Рейн, росли густые заросли мыльного корня. Я с удовольствием догребла до них, разрыла когтями сразу несколько штук, с упоением вываливаясь в пене. Кто знает, когда мне ещё раз удастся помыться? Идём мы куда-то на север – а значит, вода будет становиться всё холоднее, а заросли мыльного корня – всё жиже.

Пока мылилась и полоскалась, Рейн выбрался на берег, развёл небольшой костёрчик и уже достирывал балахон. Я подгребла к нему, обрызгала, стоя по живот в воде.

– Пошли купаться,– мотнула головой на реку.

Несмотря на холод, маг оценивающе посмотрел мне за спину и кивнул. Повесил балахон на заранее водружённую над костром толстую ветку, скинул мокрую куртку. Под курткой оказалось некое подобие водолазки с высоким воротом и застёжками на манжетах. Водолазку маг стащил через голову с некоторым усилием – мокрая ткань липла к телу. Я с интересом наблюдала за процессом: никогда не видела Рейна без куртки. А было на что посмотреть! Если раньше подумывала, что широким он смотрится из-за наклепок на одежде, то теперь поняла, что ошибалась. Широкие плечи, мускулистая спина, несколько коротких шрамов под правой лопаткой. Действительно боевой маг. Видя такое сложение, понимаешь, что меч ему не просто для красоты или камня-накопителя нужен. Только вот самого «мяса» на такой костяк несколько не хватало. Оно и понятно: на таких харчах, на которые может рассчитывать изгой в лесу, не особенно-то раскачаешься. И всё равно я одобрительно хмыкнула. Маг повернулся на звук, недовольно посмотрел на меня.

– Что? – не поняла его претензий.

– Как-то не привык я раздеваться перед женщиной в такой… гкхм… обстановке,– выговорил он наконец.

– Че-его? – лающе расхохоталась.– А в какой привык? Чтобы вино, романтика и приглушённый свет? – не удержалась от подколки.– Да и какая я женщина, я ж собака,– не переставала ржать.

– Но я-то знаю, что ты – человек. И женщина,– упрямо выговорил Рейн, уходя от моего взгляда за раскидистый куст.

Мой хохот перешёл в хихиканье. Даже не знаю, радоваться этому или нет: вроде как и лестно, что хоть кто-то ко мне как к человеку – женщине! – отнёсся, но и такого зрелища лишают… Меня снова пробило на хохот, но на душе стало как-то легко.

– А сколько тебе лет, кстати? – раздался голос спрятавшегося за ветками мага.

– Двадцать шесть,– не стала лукавить я.– А тебе?

– Да ты ж совсем девчонка! – удивлённо заявил маг.– Сколько у вас там в среднем люди живут?

– Ну лет семьдесят-восемьдесят,– прикинула.– Так сколько тебе лет-то?

– Восемьдесят семь.

– Сколько?! – ошарашенно уставилась на куст.– А у вас тут сколько кто живёт?

Рейн понимал, что меня интересуют не только люди, а потому ответил как всегда развёрнуто.

– Люди без дара – в среднем порядка ста лет. Маги в зависимости от силы дара могут жить от ста тридцати до двухсот пятидесяти. У эльфов с продолжительностью жизни туго. Точнее, с её измерением, они же внешне почти не меняются, да и не говорят никому ничего, но у них и дар не так влияет. Поговаривают, что порядка двухсот дет. Аллары – примерно так же. Дварфы— до ста пятидесяти в среднем; орки – до ста, но редко доживают – уж очень воинственные кланы, у них там сложности с выживанием стариков. Самые долгожители – демоны, у них двести пятьдесят – это минимум. Дальше уже в зависимости от цвета. Поговаривают, Правитель может дожить и до пяти сотен лет.

– Неплохо устроились,– протянула я.– Значит, ты у нас мужчина в самом расцвете сил?

– Да, при моём уровне дара, ежели не прибьёт кто, смогу прожить где-то до ста восьмидесяти. Но тут загадывать сложно. А вот ты совсем малолетняя,– рассмеялся Рейн.

– Это по меркам твоего мира. В моём я уже успела нахлебаться достаточно прелестей взрослой жизни,— со вздохом проговорила. И даже помереть, добавила уже про себя.

Из-за куста маг вышел в чём-то вроде набедренной повязки, остальные вещи быстро застирал в пене. Я терпеливо ждала, пока он закончит, одновременно пытаясь переварить информацию, что передо мной стоит почти девяностолетний мужик… Мне стало вдвойне интересно, какое лицо скрывает эта густая растительность в виде бороды и бакенбардов. Затем мы оба с уханьем влетели в холодную воду. Маг вцепился мне в загривок, а я погребла на середину. Хватило нас минут на десять, потом уже зуб на зуб не попадал. Выбрались на берег, дрожь била просто безумная, я принялась скорее отряхиваться от воды, Рейн же натягивал мокрую одежду. Сейчас прятаться за куст он не пошёл, не до того было. Как, собственно, и мне было не до гляделок – носилась по берегу, пытаясь согреться. Заметив, что маг ещё и мокрый балахон натянул сверху всего, уже хотела ругаться, чтобы дал вещам просохнуть, ибо что я с ним заболевшим потом делать-то посреди леса буду, но тут Рейн что-то пробормотал, щелкнул пальцами, и в него ударил порыв горячего воздуха. Балахон вздыбился, борода встала колом, а волосы поднялись над плечами. Несколько секунд – и передо мной стоял лохматый как чёрт, но совершенно сухой маг.

– Вот это да! – выдохнула, совершенно обалдев. И тут же упала на хвост: – Слушай, а меня так можешь?

Рейн сощурился, подошёл ко мне, зачем-то погрузил пальцы в шерсть на загривке, затем ощупал уши, я невольно дёрнула чувствительными органами. Пока его руки маячили перед глазами, заметила, что пальцы у Рейна очень длинные. Мне казалось – прикинь его руку на мою старую человеческую, так его пальцы где-то на фалангу длиннее моих.

– Слушай, что ты там шурудишься? – не выдержала.

– Учитываю длину и густоту шерсти на различных участках. Ты же не хочешь, чтобы я тебя подпалил, не рассчитав силу? – хмыкнул он, берясь за хвост.

– А ну пусти! – выдернула своё богатство у него из рук.

Рейн рассмеялся.

– Что ты смущаешься, ты же собака,– мстительно выговорил он.

– Я не смущаюсь! – взвилась, после его слов действительно немного смутившись. Ладно хоть собаки не краснеют.

– Хорошо, стой смирно,– попросил маг, и я замерла на месте.

Он опять что-то пробормотал,– не то чтобы я не слышала, просто не понимала этих слов,– щелкнул пальцами, и на меня со всех сторон обрушился объёмный фен. Я тут же оглохла и ослепла, зажмуривая слезящиеся от ветра глаза, от грохота ветра хотелось зажать уши. Но вот шквал затих, осторожно приоткрыла один глаз, затем второй, прислушалась к ощущениям. Маг действительно практически полностью меня высушил, только морда осталась чуть влажной – Рейн, видимо, не рискнул дать туда повышенную температуру.

– Спасибо,– благодарно оскалила пасть в улыбке.

– Обращайся,– улыбнулся в ответ маг, почесав меня между ушами.

Далее на пути никаких селений не попалось, заночевали мы в лесу. Рейн быстро развёл костёрчик, я сгоняла за ужином, который маг сноровисто приготовил. Утолив голод, устроились на земле уже привычно – в обнимку. Рейн с блаженной улыбкой зарылся в мою пахнущую мыльным корнем шерсть, засыпая практически мгновенно. Я не сильно от него отстала: денёк выдался подвижным.