Глава 39

Полина… или ночное купание и испанский стыд…

— Встава-ай, — жужжит над ухом Артем.

Странное ощущение, но сейчас он, как никогда в жизни, напоминает надоедливую муху, которую хочется безжалостно прихлопнуть свернутой в трубку газетой, затем вновь нырнуть под теплое одеяло с головой и провалиться в сладостный сон до утра.

— Отвали, — пихаю его пяткой в колено и зарываюсь носом под одеяло.

Я ужасно устала и дико хочу спать, а еще чувствую, что до сих пор истощена эмоционально. День выдался чересчур насыщенным, я ходила словно по минному полю и первые несколько часов чувствовала себя неуютно. А все этого знакомство, которое, по словам дяди Жени, не стоит откладывать в дальний ящик. Мы и не отложили. В итоге я успела в компании тети Вики вдоволь нареветься, посмеяться и снова нареветься, но уже от внезапно свалившегося на голову счастья.

Если по порядку, то мои биологические родители просто сумасшедшие люди.

Когда к столу было подано поистине красивое и ароматное мясо, я продолжала всхлипывать, напоминая себе бесхребетное существо, потому что дядя Женя, или все же папа Женя, выкинул такой фортель, что, славу Богу, я сидела, а не стояла.

Папа Женя огорошил ну просто потрясающей новостью: внезапно я стала обладательницей шикарной трешки в центре города. А поставленной им для меня задачей стала встреча с дизайнером интерьера. Остальное он все берет на себя, вплоть до оплаты коммунальных услуг пожизненно.

Но квартира? Да еще и в центре! В центре, черт! Это же целое состояние, мать моя родная.

Мама Вика тоже не стала отставать в череде шоковых заявлений. В тот момент, когда ситуация с квартирой вроде как устаканилась, и мы плавно перешли на гениальные идеи мамы Вики в плане ее работы, она, не задумываясь о последствиях, пригласила меня к себе в компанию. Обещала познакомить с кухней изнутри и случайно обмолвилась, что я просто обязана это сделать, потому что это мое наследство.

Я сидела, хлопала от удивления глазами и не шибко сильно соображала. Мне потребовалось несколько часов, чтобы наконец-то осознать, что моя жизнь в один прекрасный день перевернулась вверх тормашками.

Сегодня, в третью субботу июня, я смело могу заявить, что стала обладательницей миллионов.

Утром я еще была Полина-аля-простая-девушка, а вечером стала Полина-аля-шикарная-квартира-в-центре-и-миллионы-в-кошельке.

Моя вторая жизнь, черт возьми, меня пугает!

Радоваться или плакать? Я не знаю, как не знаю и того, что со всем этим делать. Я привыкла жить с родителями, мне с ними комфортно. В конце концов вещи всегда постираны, и еда в холодильнике готовая есть. А миллионы? Ну, жила же я как-то без них и дальше проживу. Я просто не знаю, как это все воспринимать. Возможно, в далеком-предалеком будущем я смирюсь со сложившейся ситуацией и соглашусь переехать в собственную квартиру в центре, может, даже и карточку приму, но не сейчас.

Сейчас я хочу побыть простой студенткой журфака.

— Полина? — горячая рука скользит по обнаженному бедру и нагло сжимает ягодицы, короткие шортики совсем ничего не прикрывают. Низ живота моментально скручивает тугим спазмом, и в голове просыпаются сладкие картинки, заставляющие меня вспыхнуть и прикусить губу от внезапно нахлынувшего желания.

— Не здесь, — вырываюсь из сладостных объятий и отползаю на противоположную сторону огромной кровати. — Вдруг будет слышно?

О, ну надо же. Здравый разум меня еще не покинул.

Смотрю на Артема, он в потолок. Прикусываю губы, прячась в одеяле так, что виден только кончик носа, и думаю, насколько шикарная звукоизоляция в коттедже. Скорее всего, в таком огромном доме ничего не будет слышно, но страх быть застуканными безумно пугает… и заводит.

«Полина, очнись, ты в доме родителей!» — даю себе мысленный подзатыльник.

— Пошли в бассейн.

Артем резко вскакивает с кровати, демонстрирует подтянутые ягодицы в черных боксерах. Пока он пытается отыскать халат, я пытаюсь не подавиться слюнями. Какой же он лапочка.

— У меня купальника нет.

Дебильная отмазка, знаю.

Скользящий по мне горячий взгляд и коварная улыбка парня заставляют подумать об обратном. Плотнее кутаясь в одеяло, я чувствую, как горит тело, как оно немедленно требует объятий парня, что до сих пор стоит в одних черных боксерах и испепеляет меня многообещающим взглядом.

— А зачем он тебе?

А действительно?!

…Бескрайнее, далекое и совершенно неизведанное небо выглядит манящим. Задираю голову, рассматривая причудливые фигуры, образованные звездами. Сотни, тысячи, а может, вовсе и миллион различных фигур: люди, звери, птицы. Стоит только проявить фантазию. Да, есть созвездия, но и старое поверие, гласящее, что только заблудившемуся в себе небо дает подсказку.

Кроме нескольких созвездий и двух сердец рядом с друг другом, я не нахожу ничего.

Бултых.

Брызги бирюзовой воды попадают на щиколотки. Переступаю с ноги на ногу, зарываюсь пальцами в мягкую траву. Взгляд устремлен на бассейн. Ловко орудуя руками, демонстрируя широкие плечи и мощную спину, Артем плывет кролем. Он выглядит завораживающе. Маленький шаг вперед, еще один. Я стою у бортика, шаг — и окажусь в воде. Артем ныряет, словно истинный русал, проплывает под водой, и я понимаю, что с того момента, как он опустился ко дну, не свожу с него влюбленного взгляда.

Грех в такого не влюбиться по уши.

— Ну, ты долго еще?

Моргаю, без стеснения пялюсь на его обворожительную улыбку. Пожимаю плечами и опускаю взгляд. Мда, мой купальный костюм оставляет желать лучшего. И самое удивительное, что Артем прекрасно знал, какой будет эффект, если я намокну.

— Ты уверен, что это, — тычу пальцем себе на грудь, — будет смотреть приемлемо, если я окажусь в воде.

— Уверен, — кивает, не пытаясь скрыть хриплый голос и затуманенный страстью взгляд.

Я понимаю, что на мне майка-алкоголичка и крошечные стринги, и все равно делаю шаг, с головой окунаясь под воду. Сильные руки стискивают фигуру, выплывают со мной на поверхность.

— Ты выглядишь великолепно, — кусает мочку уха, спускается ниже по обнаженной шее, задевает зубами плечо и чмокает, отплывая Артем.

— Это все? — пищу, разворачиваясь лицом к возбудителю моего тела.

— Я пригласил тебя всего лишь поплавать, а ты уже успела черте что выдумать, — и ныряет, скрываясь под прозрачной, словно одолженной у океана, водой.

Бью ладошкой по воде и, получая по лицу брызгами, заливаюсь громким смехом. С плеч падает груз, что давил на меня весь день. Сейчас я чувствую себя легкой на подъем, отдохнувшей и выспавшейся. Смотрю по сторонам, вижу довольного Артема и заряжаю по нему брызгами. Он смеется, снова уходит под воду. И делает вместе со мной кульбит, утягивая на дно. Мы дурачимся, будто маленькие дети. Прыгаем с мостика, с бортиков. Очень стараемся смеяться тихо, но у нас это получается чертовски плохо.

Все заканчивается тем, что Артем зажимает меня в углу со слабым освещением. Мы остаемся в тени и в то же время на виду. Наше дыхание сбивается, руки не слушаются. Нам овладевает страсть. Желание возрастает с непреодолимой скоростью, и мы перестаем сопротивляться.

Сдаемся на волю чувствам…

— Я люблю тебя, — отдышавшись, шепчет в район ключицы, не забывая покусывать и заливать укус.

— И я тебя люблю, — выдыхаю, продолжая цепляться за его плечи руками и ногами за бедра.

…Утром просыпаюсь счастливая и удовлетворенная, а еще — одна в огромной кровати. Хихикая, бегу в ванну. Душ не помешает, особенно после бассейна. Черт знает какая в нем химия намешана. Быстро привожу себя в порядок, надеваю простое хлопковое платье, на голове скручиваю гульку и спешу вниз.

Курс беру на кухню, обходя стороной столовую, из которой доносятся мужские голоса. И оказываюсь права, здесь моя помощь не помешает.

— Доброе утро.

Мама Вика разливает в белые розетки мед, судя по цвету, гречишный. Мой любимый.

— Доброе, — улыбается и подает огромную тарелку со свежеиспеченными блинами. Смотря на огромную кучу блинов, задаюсь вопросом: когда она успела проснуться, если на часах только девять утра? — Отнеси, пожалуйста, в столовую. Там уже мужчины собрались.

Киваю и ухожу. Около входа замираю, предчувствуя неладное. Попа приключения чувствует от рождения, и сейчас, походу, не исключение.

— Артем, дай телефон, — слышу тихий голос папы и расслабляюсь.

Вряд ли случилось что-то ужасное, раз его голос звучит вполне дружелюбно. Это, наверное, я себя накручиваю с утра пораньше. Пожимаю плечами и делаю шаг вперед, но голос Артема заставляет тормознуть и задуматься.

— Зачем? — звучит настороженно.

— Установлю тебе полезную программку, — усмехается папа, заставляя меня покрыться противным холодным потом. Что еще за программку? Для чего она нужна Артему? Надеюсь, он не собирается за мной следить через него?

— Хорошо.

— Смотри. Вот это план дома, — слыша обычные на первый взгляд слова, пытаюсь найти подвох. — Выбираешь, нажимаешь «стоп», а потом включаешь обратно. Если забыл, заходишь сюда и удаляешь. Запомнил?

Молчат. Оба.

Я пытаюсь переварить услышанное и прикинуть, к чему его слова могут относиться. С утра это сделать оказывается крайне сложно.

— Каюсь, я не знал, что в бассейне камера, — звучит спустя долгую минуту голос ни капли не раскаивающегося Артема.

«ЧТО-О-О?!» — вопят в один голос мои черти от удивления.

— Идиот, — закрываю лицо свободной рукой и позорно опускаю голову, чувствуя, как с головы до ног покрываюсь алой краской.

Стыд — та еще тема. А стыд перед родителями вообще не передается никакими словами.

— Че стоишь? — кричит спускающийся с лестницы один из близнецов.

Дергаюсь, чуть не роняя тарелку с драгоценной ношей. Скольжу по пацану взглядом, пытаясь понять, кто из. Ни черта не понимаю, как их различать, да и они не спешат мне помогать.

— Блины несу, — и шагаю вперед, показывая весь спектр красного цвета на лице.

Оба мужчины поворачиваются в мою сторону. На отца не смотрю, но чувствую его неловкий взгляд, который он сразу отводит. Ставлю тарелку и поднимаю взгляд на Артема, пытаясь испепелить. Да только куда там. Ему плевать! Ни капельки раскаяния во взгляде.

— Прости, я думал, ты еще спишь, — произносит отец, утыкаясь носом в планшет.

Телепатически пытаюсь передать ему «спасибо» за то, что он не пытается на меня смотреть. Уверена — сгорю заживо.

— Это вы… простите нас, пожалуйста, — сажусь за стол, не поднимая взгляда выше тарелки. — Такое больше не повторится.

Конечно, не повторится. Я просто сюда больше не приеду, а если и приеду, то не с предателем-Артемом.

— Полин, — папа Женя касается моей руки. Вздрагиваю. — Ничего плохого не случилось. Никто ничего толком не видел. Честное слово, — смотрит на меня, и я верю ему.

— Но… — не понимаю, какие доказательства мне еще нужны или, может, не доказательства.

— Охрана сразу такое отключает, не волнуйся.

О Господи!

Закрываю лицо обеими руками и молюсь, чтобы как можно скорее провалиться сквозь землю.

— В охране отличные проверенные ребята. Не переживай, — добивает папа.

Легко сказать.