Глава 32

АРИСТАРХ

Сегодняшняя встреча пролетела быстро, как и ожидалось в самом начале.

Несмотря на то, что мы с Сашей уже поднялись, намереваясь закончить романтический вечер и выдвинуться в путь, она неожиданно поменяла траекторию и сделала пару шагов к панорамному окну.

Приближается к нему вплотную, заставляя моё сердце учащённо биться. Высота здесь нереальная. И даже мне опасливо туда подходить. Ведь страх, что она потеряет равновесие, упадёт, стекло не выдержит, треснет (да что угодно!) никто не отменял, а сам бы я предпочёл тихонько постоять в сторонке.

И, тем не менее, я приближаюсь вплотную к Саше, которая уже наслаждается захватывающей дух картиной — вид на ночной город — обхватив себя обеими руками. Не могу отвести от девушки взгляд, сейчас она выглядит одинокой маленькой девочкой, потерявшейся в этом большом мире: стройная, худенькая, с острыми плечиками. И я знаю, что в её глазах как всегда стоит застывшая грусть, а настоящим, искренним эмоциями позволено проявлять себя крайне редко. Почему так? Разве женщина не создана, чтобы дарить свои чувства? Чтобы своей радостью и любовью делать мужчину счастливым?

Не собирался я сейчас во всем этом копаться, но, тем не менее, уже нежно обнимаю Сашу со спины.

— Ты ведь обещала быть сегодня только со мной, но мыслями снова очень далеко.

— Аристарх, не приезжай ко мне домой.

Мне понадобилось некоторое время, чтобы сориентироваться. Я, разумеется, ни о чём не жалею, но и настаивать не планировал.

— Надеюсь, ты не подумала, что я приехал… — начал сбивчивое объяснение, но тут же оказался перебит, кажется, в наших разговорах это становится нормой.

— Мы оба знаем, что документы — это лишь предлог. И приезжать ко мне не стоит. У Миши есть ключи от моей квартиры. Он может приехать без предупреждения. Мне бы не хотелось сталкивать вас лбами.

То есть, в принципе она не исключает вариант наших встреч и моих посещений?

— Саша. Почему ты с ним?

— А почему ты один? Или это не так?

Вопрос поставил меня в тупик. Почему? Да потому что печаль в её глазах не даёт мне покоя, а интерес, который вызывает у меня эта женщина, меркнет перед всем остальным. А когда я понял, что ей по ночам снятся кошмары, мне самому захотелось увидеться с Терентьевым и спросить, что у неё на душе и почему он ничего не делает, чтобы стало лучше!

— Один… А на мой вопрос ты ответить не хочешь? Или не можешь?

Провожу носом вверх по её шее и начинаю чувствовать, как она расслабляется в моих руках.

Саша молчит. Уже точно не ответит.

— Хорошо. Могу не приезжать. Но тогда приезжай ты ко мне?

— Нет.

— Почему?

— Потому что мне это не нужно. И тебе тоже.

— А если ты отважишься на это один раз и вдруг поймёшь, как заблуждаешься и в отношении себя, и в отношении меня?

— С чего ты взял, что будет так?

— Наверное, потому что я не забыл положить палочки корицы в стаканчик в самый центр стола и ловлю каждую мелочь о тебе? Потому что мгновения, проведённые со мной, для тебя оказались ценными и до сих пор кажутся лучше, чем без меня.

— От скромности не помрёшь.

— Мне и без неё неплохо живётся, — вдыхаю лёгкий запах её духов, наслаждаясь каждым мгновением, проведённым с Сашей. Да, наверное, я неисправимый романтик там, где нужно быть жёстким прагматиком. Но с этой женщиной хочется просто находиться рядом, освободившись от всех посторонних мыслей, особенно, которые начинаются с фразы: «Нужно…» Потому что вместо неё появляется фраза: «Я хочу…»

Я хочу с ней просыпаться и засыпать. Я хочу знать, что мои желания взаимны. Я хочу быть уверен, что никакой Михаил не является препятствием. А преграда в виде её нежелания и постоянного отстранения отсутствует полностью.

— А другие отношения ты для себя не приемлешь принципиально?

— А если я скажу, что на сегодняшний день не приемлю. Поверишь?

Разумеется, нет. Она лжёт. Как она может так открыто обманывать? Неужели совсем не осознаёт, что дрожащий голос, мгновенное напряжение и слишком поспешный ответ выдают её с потрохами. Отчего такая закрытость? Что сложного и необычного в таком простом вопросе?

— Тебя в детстве не учили, что обманывать нехорошо?

— Особо некому было учить. А жизнь научила обратному.

— Ты росла не с родителями?

— С папой. Но он не слишком мною занимался. А матери у меня нет вообще.

Последнюю фразу я не совсем понял, но уточнить Саша мне не позволила.

— Мне пора.

— Хорошо. Но, может, сначала потанцуем?

— Я не люблю танцевать. И уже совсем забыла, как это делается.

— Ни за что не поверю.

— Да-да. Абсолютно не чувствую ритм, а рядом с тобой ещё и музыку не услышу, это точно.

— Буду иметь в виду, что от моей близости у тебя начинаются проблемы со слухом.

— Что ж ты становишься такой язвой временами?

— Приходится тебе соответствовать. Говорю же, ни за что не поверю, пока сам не увижу. Пойдём, — мягко, но настойчиво увлекаю Сашу за собой в центр комнаты, совершенно не чувствуя её скованности и нерешительности. И где подвох?

У меня складывается ощущение, что теперь она пытается не только морально, но и физически держаться от меня на расстоянии. Как бы ни так! Я чётко знаю, чего хочу и как к этому прийти.

— Нееееет, Аристарх! Я вконец перед тобой опозорюсь. Прекрати, — и всё равно она улыбается, игриво пытаясь увернуться.

— Если после сегодняшнего вечера ты так расчётливо и холодно планируешь от меня отделаться, то какая уже разница?

Говорю, а сам вспоминаю нашу совместную ночь, ничего не могу с собой поделать. Разворачиваюсь к своей спутнице лицом и намеренно довольно крепко прижимаю её к себе. Начинаю плавно вести.

Каждое движение Саши полно грации.

— Ты меня раздавишь, ослабь хватку.

— Ещё чего. Так ты будешь лучше чувствовать движения партнёра и поспевать за мной.

— Чтобы чувствовать движения партнера, партнёршу не обязательно превращать в лепёшку, мне вполне достаточно отключить голову, расслабиться и чувствовать твои прикосновения, направление и заданный темп. Совершенно необязательно меня сминать.

Я решил за лучшее промолчать. Как же она любит упорствовать!

Мы двигаемся в такт медленной музыке, и я не сразу соображаю, что Саша отлично чувствует каждое моё движение, превосходно ловит ритм и очень точно подстраивается под меня.

Я наслаждаюсь её близостью, её податливостью, её ведомостью. Постепенно начинаю ускорять темп, и понимаю, что она легко поспевает за мой. Наш танец превращается в неконтролируемое соблазнение. Я стараюсь прижимать к себе её тело намного ближе дозволенного в обычном танце, ловить её запах, губами касаться её оголенной кожи… начинаю медленно заводиться от её податливости и от того, как она одновременно может находиться чрезвычайно близко и так крайне далеко. Мои руки уже скользят по её талии. Ниже допустимых пределов. А она всё также мягко двигает бёдрами, сводя меня с ума… доводя почти до безумия…

Я не смогу её отпустить сегодня.

Одной рукой обвиваю её талию, уверенно увлекаю за собой к столу. Резким движением усаживаю девушку сверху, одновременно задирая облегающую юбку, умоляя себя не вклиниваться Саше между ног. Иначе я просто могу не сдержать себя. Да. Прямо здесь. И вряд ли она на этот раз безропотно согласится.

Сладким понимающим тоном я выдыхаю ей в шею, тут же проводя по ней языком, не забывая ласково поглаживать женские бедра. Может наплевать на всё?

— Не чувствуешь ритм? Постоянно сбиваешься? Ах ты, маленькая врунишка. Занималась танцами?

— Это было очень давно. Целую жизнь назад. Но сейчас я, правда, не люблю танцевать.

— А, может, ты просто выбираешь не тех партнёров? — устремляю свой взгляд в её лицо, намеренно твёрдо и непоколебимо вглядываясь. Аккуратно, но решительно притягиваю девушку к себе ещё ближе, так, чтобы она не смогла ни вырваться, ни пошевелиться.

— Решил рассказать, какая я неправильная? Или подать парочку примеров и поучить меня жизни?

— Нет. Просто я собираюсь постоянно присутствовать в твоей. Делай с этим, что хочешь.

На мой настойчивый поцелуй она ответила сразу, обвив мою шею руками, отвечая женской мягкостью и чувственностью. Её губы так же жадно исследуют мой рот, как и мои — её. Она прижимаемся ко мне сильнее, а мои руки уже неистово шарят по её телу. Физическое притяжение между нами неоспоримо. Так почему она противится тому, чего сама хочет.

Я намеренно отстраняюсь первым, чтобы оставить ей послевкусие прерванного поцелуя, и, теряя зрительный контакт, очень тихо шепчу ей на ухо.

— Саша, ты можешь сколько угодно противиться мне, но спрятаться от самой себя не сможешь. Я не знаю, что происходит в твоей жизни, но укрываться и прятаться за отношения, которые приносят тебе слишком мало счастья, я не позволю. Потому что… до невозможного тобой заинтригован, — и пусть это не то слово, которое реально может отобразить моё отношение и намерение, но оно единственное, от которого эта женщина не отмахнется сразу в силу его серьёзности. Потому что на остальные мои серьёзные замечания она так и поступала — с лёгкостью отмахивалась. — И смогу дать тебе больше. Я могу какое-то время постоять в сторонке, если так для тебя будет проще. Но долго быть в тени не намерен. И кстати, хочу тебя украсть и укрыть от всего мира. Что ты делаешь в выходные?

— Спасаюсь от тебя бегством, — на губах её играет слабая улыбка. Я знаю, ей нравится то, что сейчас происходит. И мои целенаправленные громкие заявления, от которых она с радостью вновь отмахнётся — ведь для неё это лишь игра.

Чем и допустит непоправимую ошибку.

Зачем это мне? Затем. Я хочу, чтобы она была со мной. Я хочу, чтобы она улыбалась. Просыпалась со мной по утрам и дарила своё внимание, трепетность и ласку только мне. Не знаю, что конкретно так сильно колется в её душе, но я от этого избавлюсь. Обязательно.