Глава 31

Неожиданно в моей сумочке зазвонил телефон, и я попыталась отстраниться, но Аристарх будто чувствует, кто именно мне звонит, и делает всё, что бы я не ответила. Аккуратно вытаскивает из рук сумочку, кладя мою ладонь на сгиб своей руки. Воспользовавшись возможностью бесключевого доступа, закрывает машину и мягко, но настойчиво ведёт меня вперёд.

— Мы с тобой договаривались, что ты проведёшь вечер со мной. А не с телефоном. Не возражаешь, если он побудет у меня до конца нашей встречи?

— Возражаю, разумеется, — разговор принимает интересный оборот. Он не может заставить меня и одновременно не может бездействовать.

— Хорошо, но я надеюсь, ты всё же будешь только со мной, а не витать где-то далеко, концентрируя свои мысли на человеке, который сейчас может совершенно спокойно сидеть за соседним столом со своей женой.

— Не смеши. Никогда не поверю в то, что ты не просчитал подобный вариант заранее и не выбрал столик подальше от посторонних глаз.

— Ты даже не представляешь, насколько он далеко.

Слова его оказались не просто словами. Мы поднялись на самый верхний уровень знаменитой высотки, той самой, где панорамные окна в пол, а за ними открывается чудесный, ни с чем не сравнимый и захватывающий вид на подсвеченный яркими огнями и красками ночной город. Вблизи нас никого нет, даже не верится, что мы одни, а наше потрясающей красоты помещение, казалось бы, сделанное из хрусталя, скрыто от посторонних глаз и соседей.

А на полу лежат белые и бордовые лепестки. И, конечно же, свечи. Чуть приглушённый свет очень удачно подчёркивает романтическую атмосферу. Да уж. Вот это свидание. У меня такого раньше не было никогда, хоть Миша тоже умеет устраивать шикарные сюрпризы.

Незабываемый, непревзойденный антураж.

Мне вдруг захотелось не только свой собственный, но и телефон Аристарха поставить на беззвучный режим, и отправить куда подальше, чтобы нас никто здесь не смел беспокоить. Но я решила обратить всё в подобие шутки и одновременно показать, что к его словам я отношусь достаточно серьёзно.

— Так уж и быть. Уговорил. Назначаю тебя личным хранителем моего телефона. Теперь в ближайшее время ты ответственен за его жизнь, — и протягиваю свой модный агрегат мужчине. — Не забудь вернуть, когда карета превратится в тыкву.

— Договорились.

Аристарх потрясённо, но с довольным видом принял из моих рук мобильный телефон, проверил его на отсутствие звука и отложил в сторону.

— И свой не забудь рядышком положить.

Неожиданно мужчина расплылся в довольной улыбке, вытащив свой мобильник, без возражений определил его рядом с моим.

Я снова осмотрела всё окружающее нас великолепие. И вновь мне стало не по себе. Нет, восхищение мужчиной никуда не делось. Но мне действительно в данный момент нечем ответить на его искренность и смелость. А ещё для подобных знаков внимания, окружающей нас атмосферы романтики, волшебства, красоты и чего-то чудесно-неуловимого я чувствую себя морально запачканной, грязной и абсолютно недостойной.

АРИСТАРХ

Саша изо всех сил пытается казаться воодушевлённой и весёлой, но я вижу, что она вмиг погрустнела.

Да что я не так-то сделал? Должен был позволить ей ответить на звонок? Это выше моих сил. Ей не за чем тратить своё время, любовь и ласку на человека, который по достоинству этого оценить никогда не сможет! И с ним она, скорее всего, видится почти каждый день! А я еле-еле выклянчил провести со мной мизерное время, вечер, который, кажется, уже вот-вот закончится, а я так и не успею надышаться и насладиться этой женщиной.

— Что случилось? Ты расстроилась.

— Я не люблю всю эту атрибутику.

— Не любишь романтику?

— Для меня она лишняя.

— Почему?

— Потому что слишком дорого мне обходится.

Что конкретно, она имеет в виду, я так и не понял. Значение её слов снова завуалировано. И сделала она это намерено. На половину моих вопросов она отвечает уклончиво и расплывчато. И сейчас не стоит надеяться на что-то. Да, найти подход к её телу оказалось намного проще, чем понять, что творится у неё на душе.

— Не волнуйся. Я выставлять тебе моральных счетов не планирую. Позволь себе сегодня расслабиться. Я ведь не просто так заморачивался, правда?

— Спасибо. Я оценила.

— Пока не заметил. Ты очень хорошо скрываешь эмоции.

Мы приближаемся к столу. Видно, что Сашу интересует и вид из окна, и лепестки, лежащие на полу в достатке, и свечи, создающую особую атмосферу. Но она не позволяет себе этим наслаждаться, а если и восхищается, то глубоко внутри. Жаль. Я ждал другой реакции. Более яркой.

— Вина?

— Нет-нет, я не любитель спиртного. Вполне прилично себя чувствую и без него.

— Сок?

Она снова отрицательно помотала головой.

Тогда я без лишних разговоров открыл бутылку с водой и наполнил ею два бокала. Вот так и сидим. Два трезвенника, чокающихся минералкой.

Пора начинать лёгкий, ни к чему не обязывающий разговор, который скоро вновь по моей собственной инициативе станет более углублённым и личным.

Наконец, спустя какое-то время, я позволил себе небрежно коснуться запретной темы вскользь.

— Кстати. Я передал все документы Терентьеву.

— И что, нашли проблему?

— Да.

— Что же это?

— Просто так не скажу. Требую привилегий к своей выдающейся персоне.

Она, не отрываясь, смотрит на меня. И я не могу разобрать то чувство, которое плещется в её взгляде. Но, однозначно, это что-то хорошее. Я не выдерживаю необычное тепло и непривычную искристость её глаз.

— Что?

— Да вот, размышляю. Откуда ты взялся на мою голову. Такой смелый, решительный, непоколебимый. Ты всегда добиваешься своего или только когда дело касается женщин?

— Когда дело касается женщин, обычно мне не нужно прикладывать слишком много усилий, чтобы добиться своего.

— Не сомневаюсь. А во всём остальном?

— Во всём остальном есть логика, приоритеты и холодный расчёт. Ну и здравый смысл, конечно же.

АЛЕКСАНДРА

А в том, что касается женщин, очевидно, здравый смысл ему изменяет. Но оно и видно. Иначе у него полностью отсутствует инстинкт самосохранения.

— Как часто вы видитесь с Михаилом?

— Ты решил разбавить наш слаженный тандем?

— Я хочу, чтобы его вообще больше не было.

— А зачем тебе? Нам с ним обоим очень удобно друг с другом, — возможно, фальшь, высокомерие и пренебрежение пробьют брешь в его чётко выстроенной атаке и помогут мне в корне обрубить все попытки… ради его же блага. Не вовремя мы с ним встретились, наверное. А если, наоборот?

— Очень удобно что? Очень удобно друг другу врать? Достойные отношения, ничего не скажешь. Но я не берусь осуждать. Каждый живёт так, как хочет сам.

Как же я могла этого не учесть? Не увидеть раньше? Каждая его фраза несёт в себе определённый подтекст, если не сказать намёк. За исключением, когда мужчина говорит прямо. И сейчас он не упустил случай завуалированно ткнуть в меня заострённой шпилькой, особенно подчеркивая своё резко-негативное отношение к предмету разговора.

— А, по-моему, ты именно это и делаешь, — пикироваться с ним становится интересно, тем более что он это делает аккуратно и виртуозно. Единственное, что мне не нравится, приходится прятаться за то, что я сама считаю недостойным, неправильным и (для меня лично, но не в общей ситуации) делом решённым. — Осуждаешь. Но я к этому уже привыкла. Этим меня не шокировать.

— Да нет. Я вот сижу, любуюсь на тебя, взгляд не могу отвести… и думаю. Что же мне сделать? — от его тона (даже не от слов, а именно от тона: рассудительного, задумчивого, спокойного, с ноткой какой-то неуловимой обречённости) сердце забилось быстрее. — Как мне после встречи заманить тебя к себе домой? И не отпускать ещё долго… Ты ведь по доброй воле не поедешь.

— Нравится риск? Адреналин в крови?

— Нет.

— Что тогда? Не с кем провести ночь? Зачем тебе? — мы не отводим друг от друга скрещённые внимательные взгляды. Напряжение между нами витает в воздухе, а заряженные частички того и гляди шарахнут кого-то из нас током.

— Влюбился, — и, кажется, этот кто-то — я.

— Это ничего. Бывает, — от собственных слов самой стало противно, но я не отведу уверенного жёсткого взгляда. А если бы мы познакомились чуть позже или при других обстоятельствах? Что я могла бы ему на это ответить? Уж точно не подобную безжизненную мерзость. — Скоро пройдёт.

— Не пройдёт. Мне непонятно, что тобой движет. Непонятно, что тебя держит рядом с ним, хотя каждый раз, когда ты произносишь его имя, взгляд наполняется холодом, а тон безразличием. Каждый раз ты докладываешь по новому кирпичику на стену, которой пытаешься отгородиться от всего мира. А внутри лишь одиночество по ночам и кошмары, от которых ты просыпаешься вся в слезах. Ты провела со мной ночь, отдавая своё тело полностью, страстно и незабываемо, но душу заколотила досками намертво. Почему, Саша?

Кажется, это я секунду назад была так уверена в силе своего духа? Как бы ни так. Его тихий, спокойный монолог всё же заставил опустить взгляд и посмотреть сначала на свои руки, потом на прекрасную картину ночного города в сияющих огнях. Но подходящего ответа в душе я так и не нашла. Или просто не нашла то, что стоит сейчас озвучивать… А Аристарх всё также пристально за мной наблюдает. Как это ни странно, под его разоблачающим взглядом я ощущаю себя абсолютно голой.

Чувствую, как он нежно, едва уловимо касается моих пальцев, плавно вырисовывая какой-то ему одному понятный узор.

— Останься сегодня со мной.

— Нет.

— Почему?

Потому что он не Миша, который, несмотря на весь свой запал, мужественность и настойчивость, изначально не имел шансов проникнуть слишком глубоко и сломать очередное перекрытие в моей душе.

Потому что каждый раз он говорит именно то, что я меньше всего хочу услышать.

Потому что именно рядом с этим человеком я всегда чувствую себя беззащитной, уязвимой и слабой.

Поэтому мне ничего не остаётся, кроме как вновь прятаться за совершенно посторонними вещами, которые к нашему разговору не имеют никакого отношения.

— Ты не поверишь, но у меня на носу экзамены. На профпригодность. Не до остального мне сейчас, — конечно, ведь проще засорять себя остальным мусором, который тоже вряд ли поможет осуществлять адекватную подготовку.

— Ну и отлично. Я лично организую тебе учебный уголок у себя дома и буду следить, чтобы тебя никто не отвлекал. Даже себе руки свяжу. Только ты, я, твои учебники и дидактические материалы, — голос сладкого соблазна нежно обволакивает меня, а теплый янтарь мужских глаз… Это чистое искушение. И от подобного наваждения мне лучше бы избавиться. Ведь намного проще собственные эмоции держать под жёстким контролем, чем отдаваться им с готовностью, искренне и безвозмездно.

— Очень заманчиво. Но, боюсь, мой любовник этого не оценит, — и в ближайшие две недели не увидит, потому что будет отдыхать с женой. А к его возвращению я как раз уеду на несколько дней, чем выиграю ещё какое-то время. А потом явно состоится очередной «душевный» разговор и не один. Может, после Миша передумает и успокоится?

Нижняя челюсть моего собеседника напряглась. Пусть считает меня кем угодно, но лучше уж я очень низко паду в его глазах, чем он сам полетит вниз над пропастью, которая называется «Страшная месть Михаила Терентьева». Я даже не представляю, на что Миша может воздействовать (да и станет ли). Какие кнопки нажимать. Работа? Тут не знаю, он вполне может устроить какую-нибудь подставу. Семья? Но насколько я поняла, у Аристарха нет семьи, кроме родителей. И здесь уже можно разгуляться. Кстати…

— Скажи. Ты единственный ребёнок у родителей или у вас большая семья?

— Нет, небольшая, — это хорошо, значит меньше рычагов воздействия. — Только мама и я. Отца у меня нет. Братьев и сестёр тоже. А что? Прикидываешь в уме, чьи ещё головы могут пострадать из-за моей назойливости?

Надеюсь, взгляд мой сказал намного меньше того, что сейчас пронеслось в голове…

Он что, читает мои мысли?

— Да можешь и не отвечать. У тебя на лице всё написано. Переживаешь, значит?

— Почему именно это пафосное место? Не обычный ресторан или просто… даже не знаю… — ну и что, что не слишком виртуозно и чересчур явно? Главное хоть как-то перевести тему!

— Потому что ты этого достойна. И хочется увидеть в твоих глазах что-то ещё, кроме грусти, противостояния и упрямства. А мне и самому тут нравится, кстати.