Глава 34

Мгновенно натягиваю на лицо вынужденно-спокойное и уверенное выражение. Стараясь не обращать внимания на кровь, ударившую в виски.

Мужчина свободно прошёл в кабину лифта, нажал необходимую кнопку и присоединился к нам.

— Валентин Германович, — добродушно обратился к нашему общему знакомому Аристарх и крепко пожал ему руку, — какими судьбами?

Спокойный тихий ответ растворился, смешавшись с шумом многочисленных мыслей, роем жужжащих в моей голове.

Я стою, словно воды в рот набрала, и не сразу осознаю вежливое приветствие Мелехина, обращённое ко мне.

— Здравствуйте, Сашенька. Давно Вас не видел.

— Здравствуйте, Валентин Германович, — ещё чуть-чуть и моя выдержка мне изменит. Уверена, Аристарх очень хорошо почувствовал, как я отчаянно вцепилась в его руку. Что теперь делать? Этот мужчина достаточно часто видел и приветствовал меня в компании Миши. А с другой стороны, я вроде как не обязана оправдываться. Но на душе разом потяжелело, а от моего воодушевления и лёгкости не осталось и следа.

— Да. Последнее время очень много дел. Не до увеселительных прогулок, — Боже, что я несу? Что я НЕСУ?! И ЧТО теперь делать! Я, разумеется, начинаю нервничать, хоть внешне стараюсь этого не показать.

Но на статного мужчину мой спутник смотрит вполне добродушно. Он что, совсем ничего не понимает?

У меня сейчас сердце выпрыгнет из груди. Миша и Валентин Германович периодически пересекаются. Как же я надеялась, что мой любовник ещё не скоро узнает, кого можно ошибочно винить в своём недовольстве. Вряд ли Мелехину нечем заняться и он, не теряя времени даром, побежит рассказывать о своём сегодняшнем открытии, но в неофициальном разговоре при следующей их встрече может случайно прозвучать нежеланная фраза…

Аристарх, совершенно очевидно чувствуя мою нарастающую панику и смятение, делает шаг, чтобы поравняться с нашим общим знакомым, частично загораживает собой меня.

— Да-да, я помню… — пытаюсь сконцентрироваться, но адреналин в крови не позволяет полноценно присоединиться к разговору, услышать его и, на худой конец, принять хоть какое-то вялое участие. И я, как никто другой, знаю, что в подобных случаях лучше просто молчать и просто снисходительно улыбаться, когда это потребуется.

Пока я в молчании спешно пытаюсь привести душевное равновесие в норму и выровнять дыхание, лифт успевает приехать на нужный нам этаж.

Аристарх всё также доброжелательно прощается с неожиданно появившимся знакомым, а я успеваю промямлить что-то в стиле: «Доброго дня», и только потом осознаю, какую глупость сморозила.

Мелехин с улыбкой на губах поднял над головой невидимую шляпу и приподнял её в воздух. Что конкретно он хотел сказать этим жестом, я так и не поняла. Уверена, это не было обычным прощанием.

Когда, оставшись вдвоём, мы спустились вниз и подошли к машине, Аристарх выпустил мою руку и, развернув меня, крепко притянул к себе.

— Успокойся. Всё нормально, — найтись с ответом я не успела, потому как в моей сумочке завибрировал телефон. Аристарх одним движением перехватил её и положил на крышу своего мерса. — Поверь, у него достаточно собственных забот, чтобы распускать лишние сплетни. И не за чем трястись, как осиновый лист. У вас ведь и без меня были проблемы с Терентьевым. Ведь так?

— Послушай. Проблем не было. Но с тобой или без тебя, наши с Мишей отношения ожидаемо движутся к закономерному разрыву. Любые отклонения от курса могут этот разрыв только растянуть или сделать тяжелее. И это должно быть не так, что точка ещё не стоит, а я самым невероятным и удивительным образом встречаю знакомых его круга в сопровождении другого мужчины.

— Почему сразу не сказала?

— Потому что я не люблю, когда в мою личную жизнь лезут посторонние, особенно когда у самой в голове куча нерешённых вопросов.

— А я, между прочим, теперь скорее участник твоей личной жизни, нежели обычный посторонний.

— А я, между прочим, о личных событиях не обязана распространяться налево и направо. Спасибо, конечно, за отлично проведённое время. Но наша совместная ночь не даёт тебе никакого морального права требовать каких-то пояснений — я ведь не требую. И мои отношения с мужчинами тебя уж точно не касаются.

Глаза его потемнели и налились едва сдерживаемым гневом и раздражением.

— Я понял. Для меня ты уже вновь закрыла доступ. Скажи только. А его ты тоже постоянно держишь на расстоянии? И полностью допускаешь лишь к своему телу? Он не задаёт никаких лишних вопросов так же, как и ты, довольствуясь лишь малыми крохами того, что мужчина и женщина могут дать друг другу даже невзирая на секс?? Или все-таки он близок тебе душевно? И от этих отношений ты неиссякаемо черпаешь радость, счастье, уверенность в завтрашнем дне? Душа наполняется согревающим теплом и светом, которыми тебе хочется поделиться со всем миром? Когда хочется улыбаться и просто радоваться тому, что ты имеешь? Неужели тебе достаточно того, что у тебя есть сейчас? Я не настолько наивен и никогда в это не поверю, потому что между вами стоит незримая стена. Я не знаю, кто её выстроил: ты или он. Но, Саша, пойми, отношения должны быть другими. Что тебя держит рядом с ним, скажи мне?

— Я уже ответила, — искореняю из своего тона раздражение и обвинение до нулевой отметки, добавляю чуточку спокойствия и мягкости и щедро приправляю это лёгкой улыбкой, чуть тронувшей мои губы. — Тебя это никак не должно волновать, — с чего я вдруг так завелась, для меня и самой, честно говоря, осталось вопросом, но его речь…

Откуда же ему знать, что почти каждое слово хлестало и резало наживую? Привычные рамки и ограничения. Негласные правила и договоренности, которые когда-то мне очень даже нравились и были крайне удобными обоим. Сейчас я сама удивляюсь. Как меня хватило на шесть лет? Шесть… Это целая маленькая жизнь…

Неосознанно перевожу взгляд на недовольно поджатые губы Аристарха и вспоминаю, как я проводила по ним языком, и как эти губы ласкали мою грудь…

Как теперь ему удаётся каждым словом пробивать брешь в привычном защитном безэмоциональном панцире? Да и какое ему вообще дело? Что он в меня вцепился? Вокруг него такая мощная и сильная аура, что я до сих пор поражена, как это за ним женщины по пятам не увязываются. Но хуже всего, что он с интересом и ожиданием вглядывается в мои глаза, как будто видит там ответы на все свои вопросы. Кажется, я говорила что-то о том, что моя жизнь его не должна волновать? Но внутри дурацкие отголоски продолжают непривычно шептать: «Хочешь, чтобы волновала всерьёз…»

— Но меня это волнует, Саша.

— Мне больше нечего тебе сейчас сказать. Извини.

— Теперь уже поздно. Раньше надо было мне отказывать и не подпускать к себе. Извини, — слышу знакомые отголоски собственных слов…

— Для посторонних людей дверь в мою жизнь обычно закрыта.

— И сколько же таких избранных являются счастливыми обладателями заветных ключей? Один? Два? — его пальцы мягко очерчивают овал моего лица, а рука плавно передвигается на затылок. Хочу ли я сама почувствовать на своих губах трепетный поцелуй, который совершенно точно последует меньше, чем через минуту? Да, хочу. Определённо. Но вслух произношу совершенно другую фразу.

— Чего ты хочешь от меня?

— А может у тебя есть запасной комплект? — он словно не слышит и продолжает дальше гнуть свою линию. — Поделись им со мной. Обещаю, я буду бережно с ним обращаться…

Он наклонил голову ко мне. Его губы уже почти касаются моих и я ловлю на себе его горячее дыхание. И мне абсолютно фиолетово, как я могу выглядеть в его глазах: грудью защищая свои порочные отношения, одновременно тая от одного его взгляда и вновь позволять этому мужчине к себе прикасаться и желать с ним не только близости, но и просто очутиться в его крепких и ласковых объятиях. Но при этом, не останавливаясь, отталкивать все попытки сблизиться не только физически.

— Нет…

— Тогда я сам подберу нужный ключ. И оставлю себе его дубликат. Только что ты будешь делать потом? Находясь меж двух огней.

Два огня. Огня, несущих в себе разрушительную силу, которую в Аристархе я почувствовала слишком поздно, потому что она очень грамотно замаскирована под маской простого, мягкого и добродушного «мальчика». Я-то знаю, что Миша рано или поздно успокоится. Ему придётся смириться и отойти в сторону. Но внутренний запал мужчины, к которому я сейчас очень плотно прижата, держит меня в подвешенном состоянии. Его огонь, возможно и не такой разрушительный, но ощутимо обжигающий, бьёт по мне яркой и неожиданной вспышкой, которую достаточно сложно просто так игнорировать.

— Что буду делать я? Спасать тебя, конечно.

— Каждый новый раз вновь отталкивая? Это и есть твоя стратегия? Саша, я столкновений не боюсь. Ни с каким тяжеловесом. И меня просто так не переехать. Никому, — я очень сомневаюсь в его словах, и хочется сказать или сделать что-то, чтобы раскрыть его глаза. Он хоть представляет себе, ЧТО Миша может с ним сделать? Да он Аристарха в лепешку раскатает и меня туда же засунет при желании.

Мужчина немного отодвинулся и показательно распахнул передо мной дверь.

— Поехали, ты собиралась домой.

Я молча уселась на переднее сидение, привычно облокотившись о протянутую руку. Миша в этом плане меня чересчур избаловал. Когда рядом со мой мужчина, сама себе открывать дверь я никогда не стану. Аристарх всегда ведёт себя также галантно и внимательно. Приятно, что тут скажешь.