Глава 37

Мы направились ещё дальше и через незаметную дверь прошли в новое помещение, уже не настолько светлое и ухоженное. А затем в ещё одно.

Не такое большое.

И тут моему взору предстал… Ну… можно, конечно, назвать его автомобилем. А можно — старинной «винтажной» грудой помятого ржавого металла.

— Вот он.

— Кто?

— Ты должна непременно с ним познакомиться. Вот, — он указал пальцем на груду старого металла в форме перекорёженной машины. — А именно этот Феррари до сих пор считался утерянным, в мире больше нет ни одной такой комплектации. Даже не спрашивай, где я его отрыл. У меня бы его с руками оторвали.

— Но ты решил отремонтировать и оставить его себе.

— Именно. И если тебе когда-нибудь хоть кто-то скажет, что я капитально сдвинутый по фазе в плане машин — не удивляйся. Так и есть.

Смотрю на него и не могу оторвать взгляд. В его лучистых, добрых глазах столько мягкости и тепла. Периодически проскакивают мальчишеские озорные искорки, какая-то бесшабашность и едва уловимый азарт… В нём столько юношеского задора и беззаботной решимости… Мне бы такому поучиться — наслаждаться каждым мгновением, ни о чём не сожалеть и не придавать излишнее значение. Но тем не менее, этот человек не так прост, как выглядит. И это странное сочетание беззаботности и серьёзности очень меня удивляет, шокирует и притягивает.

— Так ты хотел показать мне… вот это? — а я уже напридумывала себе!

— Даааа… этого не описать словами. Такого больше ни у кого нет, — восхищение в его взгляде заставило меня широко улыбнуться. Он, как маленький мальчик, трепещет перед живым воплощением своей мечты, над которой ему ещё трудиться и трудиться. Аристарх нежно заключил меня в свои объятия, ничуть не смущаясь, и слишком резко переменил тему, уверенно продолжив. — А сейчас в моих руках находится ещё одно сокровище, которое, как я очень надеюсь, вскоре тоже станет лишь моим.

Разве на такое заявление очень просто найти подходящий ответ? Лично мне — нет. Поэтому в данной ситуации проще его вообще проигнорировать, отчётливо запомнив каждую фразу и спрятать в укромном уголке своей памяти.

— Я, конечно, не полностью разделяю твою тягу к прекрасному и подобной редкости. Но восхищение в твоих глазах заставляет меня погрузиться в общую атмосферу винтажности и дух прошлого, — в ответ я получила лёгкое прикосновение к своим губам.

Прошло совсем немного времени, а я уже успела достаточно наглядно погрузиться в мир автопрома и антикварных машин. И могу сказать, что это довольно интересно, а познания Аристарха в области истории, которые он свободно демонстрировал при развёрнутом описании ушедшей эпохи и времени, несказанно меня поразили.

Спустя ещё полчаса мы уже обедали на открытой веранде. На улице довольно прохладно, но от свежего воздуха розовеют щеки, приподнимается настроение и появляется ощущение лёгкости. А может и всё дело в приятной компании? Чувство желанной окрылённости переполняет.

— Когда ты сказал, что хочешь меня с кем-то познакомить, я подумала, что речь о человеке, а не о машине.

— Я к ним так отношусь. Все эти машины как живые. Они прекрасны. И у каждой из них есть душа. Чистая, нежная, трогательная, к которой хочется прикоснуться, но не получается, потому что она всегда ускользает.

Я отложила в сторону прибор и спрятала руки под столом. Возможно, он говорит без намёка, но мягкий янтарный взгляд прожигает меня насквозь. И мне нравится это слышать. «Влюбился…» Хм! Что за глупости. Как можно влюбиться за пару встреч, ничего не зная о человеке? Лишь предполагая о его жизни и познав его тело один или два раза? Я, наверное, скептик, но в любовь с первого взгляда не поверю никогда. И со второго. И с третьего тоже, пусть и после интимной близости. Ведь настоящее, искреннее чувство зарождается долго, и главное не срезать его ростки хорошо заточенным лезвием своей глупости в самом начале.

— Говоришь, действительно, как о чём-то поистине неуловимом, но существующем.

— Скорее, как о женщине. И если бы у меня была достойная — я бы о ней говорил и не такое.

— Конечно, будет. Наверное, ты просто её ещё не встретил.

— А я очень надеюсь, что дело обстоит как раз наоборот.

АРИСТАРХ

В разговоре пытаюсь плавно перейти на её жизнь и узнать об этой женщине хоть что-то именно из её уст и по её инициативе. Возможно, какие-то личные мысли, устремления, желания, сокровенные мечты и сожаления. Но отчего-то мне кажется, что меня она в свой мир ещё не готова впустить. До сих пор.

Я уверен, эта женщина сейчас рядом не потому, что я каким-то чудом уговорил её или пошёл на хитрость. Совсем нет. При её собственном нежелании ничего бы не сработало. Она со мной, потому что сама этого хочет. Но ей удобно делать вид, что она соглашается. Но чего греха таить? Мне ведь и самому так намного комфортнее.

Я не понимаю, какой стеной и самое главное зачем она отгораживается. Очень хорошо чувствуются редкие моменты её искренности и открытости, но это бывает настолько редко, что мне и самому хочется заглянуть под маску её напускного равнодушия и узнать, что прячется внутри. Я понимаю, у всех свои тараканы, но вряд ли она сейчас здесь, чтобы насолить другому.

— Мы можем ещё прогуляться. Здесь неподалёку есть озеро. Дорога хорошая, поэтому прогулка — сплошное удовольствие.

Вижу, как загорелись живым интересом её глаза. После недолгой беззаботной беседы, уже по пути к озеру, я всё же задал вопрос, с которого планирую потихоньку пробираться сквозь дебри её напускного спокойствия.

— Саша, а как Вы познакомились с Михаилом? Вы когда-то были друзьями или работали вместе?

— Нет, мы случайно встретились на улице. Примерно, как и с тобой, но только Миша не наезжал на меня никаким транспортом. С тех пор другие мужчины стали мне неинтересны.

Уверен, каждое своё слово она тщательно фильтрует, чтобы дать именно тот ответ, который бы меня устроил или который подходит к вопросу больше всего, по её мнению.

Я легко перехватываю её пальцы и, чтобы исключить вероятные романтические мысли (в данный момент они совершенно неуместны), спокойно кладу женскую ладонь на сгиб своей руки. Уверен, это она позволит сделать без вопросов, потому что в обычном движении нет ничего предосудительного. А я смогу чувствовать её реакцию.

— Значит, Михаил для тебя особенный. А тебе удобно ему врать, или он знает, что ты со мной? — ответ мне совершенно точно известен. Если бы Терентьев знал, Саши бы со мной рядом сейчас определённо не было.

— Ты ведь и сам знаешь.

АЛЕКСАНДРА

— Когда мы сможем увидеться в следующий раз?

— Я в ближайшее время буду занята постоянно. Только пойми меня правильно.

— Значит наши встречи для тебя это лишнее? — он медленно развернул меня лицом к себе. — А это тоже лишнее для тебя?

Я могла бы догадаться, что он хочет сделать и сделает. Могла бы предположить, что он сейчас прижмёт меня к себе, поцелует, стараясь напомнить о той совместной ночи, к которой слово «лишняя» уж точно не относится. Да, я могла бы и догадаться, что он и здесь, на своих владениях, проявит себя физически. Но я совершенно точно не ожидала, что почувствую его скользящее прикосновение… как он переплёл наши пальцы, поднося мою руку к своим губам.

Даааа уж. Такая невероятно красивая подростковая романтическая чушь. Помнится, Стас часто так делал, когда мы только познакомились. И я очень эмоционально и искренне на это реагировала. Но то, что я ведусь на это сейчас, для меня, мягко говоря, стало откровением.

— Хотелось бы попросить тебя держать меня в курсе вашего завершающегося романа с Михаилом. Кстати, ваш разрыв уже оговорен?

Всего секунда ушла на размышления, и, уверена, я приняла правильное решение.

— Да. Но не все с ним согласны. Поэтому, для меня так важно поставить конечную точку. Потому что на двух мужчин эмоций у меня не хватит, — в ответ он лишь улыбнулся, медленно наклоняясь к моим губам.

— Не хочу тебя смущать, но точки ты уже не дождалась. И я искренне этому рад.

Неожиданно мой мобильный снова ожил. Лишь взглянув на экран, я поняла, что настроение вновь начинает портиться. С каждым днём мне всё сложнее понять Мишу. Как в действительности можно делить свои эмоции и себя самого на две части? На самом деле, это непросто. И я так не хочу.

— Саша, — почувствовала, как рука Аристарха мягко, но настойчиво легла на мою ладонь с зажатым, вибрирующим телефоном. — Мне достаточно сложно осознавать и принимать тот факт, что другой мужчина может беспрепятственно…

— Не надо. Я и сама считаю, что это неправильно. Скажи мне. А что ты будешь делать потом?

— В каком смысле? Когда именно «потом»?

— Когда Мише придётся остаться за границами моей жизни?

— Надеяться и делать всё возможное, чтобы не оказаться за теми же границами. А что тогда будешь делать ты?

— Надеяться и делать всё возможное, чтобы ты не отвернулся и добровольно не последовал за Мишей.

— Саша, я уже не маленький мальчик. И точно знаю, чего хочу, даже если тебе кажется, что всё как раз наоборот.

Я ласково провела ладонью по его волосам, как всегда стянутым в недлинный хвост на затылке.

— И это говорит человек, который готов душу за старенькую машинку продать.

— Если бы ты действительно знала, за что я готов продать душу дьяволу, ты однозначно изменила бы своё мнение. А моя любовь к машинам осталась неизменной спустя много лет, и я пронёс её в нетронутом виде до сегодняшнего дня. И не забывай, что это не просто глупое увлечение. Оно приносит мне весьма и весьма неплохой доход. Это моя работа. И мне в любом случае постоянно приходится расширять свои базовые знания и следить за новостями и прорывами в области автопрома. Уверен, в твоей профессии тоже некогда «стоять на месте».

Находясь сейчас рядом с Аристархом, я вдруг поняла, что наслаждаюсь сегодняшним днем. И мне очень не хочется, чтобы он заканчивался. Так спокойно и хорошо на душе мне не было уже давно. А когда мы дошли до беседки, стало ещё лучше. Здесь потрясающе красиво. Сама атмосфера как нельзя лучше располагает к откровенности. И для себя я решила, что при необходимости смогу искренне ответить на мужские вопросы. Именно поэтому сама осмелилась перейти на личные темы.

— Расскажи о себе.

— Ты уже много обо мне знаешь.

— Да нет, я не про работу. Я о твоей жизни. Семье.

— Если только ты готова ответить взаимностью.

Его хитрый взгляд не оставляет сомнений. Сегодня мне совершенно точно придётся приоткрыть для этого мужчины дверь в свой мир.

— Итак, ты готова, но, конечно же, в рамках разумного, — я вижу, как зажглись радостью его глаза. Не понимаю, что именно меня так привлекает в этом человеке. Но больше игнорировать это не собираюсь.

— И даже немного больше.

— Меня вырастила мама. Родила она меня рано. В восемнадцать лет. Про отца я особо ничего путного от неё не слышал. Она дала мне свою фамилию и имя выбрала то, которое ей нравилось. Знаю только, что моё отчество она не выдумала. Хоть я с радостью заменил бы его на любое другое.

— Ты совсем ничего не знаешь об отце?

— Нет. И не хотел бы узнать. Мама у меня очень хорошая, но она довольно своеобразный человек. У неё непростой характер. Уверен, когда я вас познакомлю, ты поймёшь, что я имею в виду.

— Ты так серьёзно настроен?

— Более, чем.

— А у тебя никогда не было своей семьи? Любимой женщины? Возможно, есть дети…

В его глазах настолько резко вспыхнул тёмный огонёк, что я едва не отшатнулась. От этого мужчины в прямом смысле повеяло холодом. Кажется, я затронула не самую удачную тему для разговора и уже сожалею об этом.

— Если ты не хочешь отвечать, я не настаиваю.

— Семьи не было. Детей… — на его щеках ненадолго заиграли желваки, — детей у меня тоже нет. А отношения с женщинами были разные. Я не думаю, что стоит сейчас погружаться в это.

— Да, конечно.

— Я помню, как ты сказала, что тебя растил отец, но не принимал особого участия в твоём воспитании. Как так?

Мгновенно я перенеслась мыслями на много лет назад, вспомнив искреннюю улыбку папы.

— Мама бросила нас, когда я была совсем крохой. Отец тянул меня самостоятельно. Те годы, что остались в моей памяти, когда мы с ним были только вдвоём, полны радости и душевной близости. Длилось так ровно до того моменты, пока в его жизнь не вошла Любовь. И эта женщина перечеркнула всё то, что было у нас с папой до неё.

— А сейчас вы общаетесь?

— Созваниваемся по праздникам. Но сейчас мы… словно чужие люди, которым даже не о чем поговорить, а нашей родственной близости как будто и вовсе не было.

— И ты не хотела бы вернуть близкого человека, которого потеряла?

— Не знаю. В глубине души, возможно, и хотела бы. Но… так намного проще всем. Моё детство закончилось давно, и у каждого из нас своя жизнь.

— Не согласен. Если есть хоть какой-то шанс, нужно попытаться заполнить эту дыру. И вряд ли стоит в своих обидах (а я уверен, скопилось их немало) винить кого-то другого. Лишь в наших руках возможность простить и отпустить, выстроить шаткий мост в мир важного тебе человека, с целью дальнейшего его укрепления.

— Откуда столько правильных мыслей в словах человека, который своего отца и в глаза бы видеть не хотел?

— У меня свои принципы. Вот и всё. И я считаю, что нужно использовать все наши возможности максимально, а не стопориться своими комплексами, обидами, ошибками и прочими неприятными обстоятельствами. Всегда идти вперёд с высоко поднятой головой.

— Наверное, ты прав.

— И знаешь что? Я всегда видел в тебе женщину, которая идёт вперёд, несмотря ни на что. С этой самой высоко поднятой головой, гордо смотря вперёд.

— А теперь ты так не считаешь? — его слова щеманули что-то в душе. Снова сорвав ещё один слой защиты и надуманных комплексов. И да, наверное, дело в них и есть.

— Нет. Сейчас я вижу одну маленькую девочку, которая давно потерялась в своих мыслях, растеряла свой запал, которая, кажется, чувствует обиду на весь мир, но которую я хочу научить искренне улыбаться и жить без сожалений. Я хочу пройти через это с тобой, хоть и считаю, что ты достаточно сильная личность где-то глубоко внутри и могла бы сама перешагнуть через неприятные моменты прошлого, которые просто не захотела вовремя отпустить, разобраться со своими тараканами и жить так, как считаешь правильным для себя. Но сейчас складывается впечатление, что тебе удобно прятаться за призмой внешне успешной и счастливой оболочки. Может пора распрощаться со всем, что тянет тебя вниз? И смело смотреть вперёд? Тебе ведь есть, чем гордиться и чему радоваться.

Я понимаю, что не хочу это слушать. Точно так же я понимаю, что он прав во многом. Как он всё это увидел, для меня, очевидно, останется загадкой. Но он только что одними словами, спокойно, без обвинений и осуждения заставил под другим углом рассмотреть некоторые жизненные моменты. И мне действительно очень важна такая искренняя поддержка и участие. При этом мужчина ничего не требует взамен. Лишь моего времени, которое нам нравится проводить друг с другом, честности, открытости и моей решительности. Разве это так много? И пусть только что сам он не захотел приоткрыть для меня запретную страницу своей жизни, это его право. Наверное, у каждого человека в судьбе имеют место такие моменты, которые, вроде как, он уже давно перешагнул и принял, но с огромным удовольствием просто выплюнул бы из своей памяти навсегда. Чтобы больше никогда они не вставали перед глазами ни в настоящем, ни в будущем. И у меня подобные воспоминания тоже имеются в самых потаённых уголках души.

— Саша. Хочешь, я сам поговорю с Терентьевым? Не за чем откладывать ведь. Да и я не собираюсь ни с кем делить тебя, потому что уже считаю тебя своей.

Всматриваюсь в лицо Аристарха и понимаю, какое счастье, что он сейчас рядом. А ведь всего этого могло и не быть.

— Я тобой восхищаюсь. Правда.

— Это значит, да?

— Да, пора распрощаться со всем лишним. Но с Мишей мне лучше всё решить самой. Не вмешивайся, хорошо?

— А я бы хотел тебя подстраховать. Ну, скажем так, — с довольной улыбкой на губах он мягко притянул меня к себе, — просто на всякий случай. Чтобы никто не сбил твои новые ориентиры.

— У меня слишком хороший диспетчер, чтобы вновь сбиться с пути.

— У тебя слишком сложный характер, чтобы идти на поводу у какого-то диспетчера… — наши губы слились в головокружительном поцелуе, а я ощутила то, чего не ощущала уже слишком долгое время.

Искренний трепет своего сердца.