Глава 44

— Ну что, идём?

— Только после Вас, — лишняя театральность ему совершенно не к лицу. Мужик явно переигрывает.

Да и чёрт с ним! Пройду первым.

Как и ожидалось, из квартиры он вышел вслед за мной. В лифт мы зашли молча.

Я начал первым, но не для сиюминутного выяснения отношений, а узнать о том, что меня действительно интересует.

— Давно ей снятся кошмары?

Поражённое, недоверчивое лицо Терентьева даже раньше, чем он успел открыть рот, пояснило, что ответа на свой вопрос я так и не получу.

— Какие кошмары? Ты что несёшь?

— Она просыпается ночью вся в слезах. И она кричит во сне. За столько лет неужели ты ни разу не слышал?

— Так спроси её сам, если она ещё хоть раз допустит тебя так близко.

— И всё же.

— С чего ты взял, что я отвечу, если она не считает нужным сделать это сама?

— Думал, что тебе не всё равно, и ты знаешь о ней чуточку больше, чем я. Но твоё изумлённое лицо говорит только о том, насколько очевидно моё заблуждение.

— Чего ты хочешь добиться? Я же ясно выразился. Саша со мной. Официальность наших отношений и наши кратковременные ссоры не твоего ума дело. Или это такой способ самовыражения, посещать постели чужих женщин?

Насколько я понял, у него их (женщин) целых две, это как минимум, ему ли говорить подобное?

До сих пор просто поражаюсь его спокойствию. Мужчина разговаривает в таком тоне, как будто мы обсуждаем погоду на завтра. Даже на расстоянии вытянутой руки чувствуется его стальная воля и несгибаемая сила. Решительность и твёрдость.

Странно. Как ему удаётся держать себя в руках? Я на это даже не рассчитывал. Неужели он настолько уверен в себе?

— А тебе не кажется, что если твоя женщина выбрала и допустила до себя другого мужчину, то она уже не твоя?

— С её выбором и количеством допущенных до её тела мужиков я как-нибудь разберусь сам. А ты, я смотрю, намерен и дальше за ней бегать? — вопреки словам дружелюбие его тона режет слух.

— Я бы это назвал иначе.

— Тут как не называй. Давай договоримся так. Ты про неё забываешь и спокойно работаешь себе и дальше, а я закрываю глаза на то, что ты влез туда, куда не просили.

Когда, он точно поймёт, что к его словам я прислушиваться не собираюсь, его спокойствие перерастёт в решительные действия. А случится это уже очень и очень скоро.

— А если нет?

— А ты хорошенько подумай, прежде чем отвечать мне «НЕТ».

Мы уже вышли на улицу, тихо и спокойно беседуя. Со стороны должно казаться, что идут два соседа. Или коллеги.

Вот теперь я совсем ничего не понимаю. Резкость никто не отменял но… Как он может даже сейчас чувствовать себя хозяином жизни? Крепкий и несгибаемый мужик, согласен. Но это ему уже не поможет.

— В общем так. Ещё раз узнаю, что ты около неё ошиваешься — машинки свои на отшибе чинить будешь, старыми напрочь проржавевшими инструментами, и то… Если к тебе кто поедет…

Ну вот! Совсем другой разговор! Наконец-то, начались угрозы. А то я даже как-то растерялся от его спокойствия и непреклонной уверенности и уже начал волноваться, что что-то в моём плане пошло не так. Но нет, все идёт как по маслу. Ожидаемо, предсказуемо, и, самое главное, прогнозируемо.

— Я не тот, кого можно просто припугнуть простыми обещаниями. Зачем тебе лишняя морока? Только лишь по прихоти? Она ведь уже устала от этого и совсем не спешит радоваться и дальше тому, что ты намереваешься быть рядом.

— Я выражаюсь просто. Рядом с ней я буду ещё долго, а всё, о чём ты думаешь — это твои поспешные выводы, притянутые за уши. Она могла наговорить тебе всё, что угодно. Не ко всем словам нужно относиться серьёзно. Женские капризы и слабости никто не исключал. И поверь, капризы Саши выдержать не так уж и легко. Аристарх, у нас с ней своя упорядоченная жизнь. Если она разок поиграла с тобой, то это просто ради развлечения. Если бы она хотела что-то изменить, то поверь мне, у неё было для этого много времени.

Он специально заговаривает мне зубы, всеми способами доказывая, что я лишь попавшееся под руку женское развлечение. Смотрит он на меня неизменным твёрдым взглядом.

— Не думай, что она к тебе будет относиться как-то по-особенному. Мы с ней уже через всё это проходили. И не раз. Поэтому я знаю, чего от неё ждать, и принимаю это. Надеюсь, ты поймёшь меня правильно. За моей женщиной ухаживать не стоит. Мне кажется, сейчас тебе лучше не возвращаться и просто оценить ситуацию трезвыми глазами. Я бы с радостью поболтал с тобой ещё немного, но работа — дело такое, сам знаешь, — бедняга, по воскресеньям вкалывает при его-то должности, очевидно, любит человек приукрасить действительность. — Извини, руку на прощанье жать не намерен.

Едва заметный прищур потемневших глаз и выжидательная пауза всё же выдают мужское волнение и ожидание. Лично я не вижу в данной ситуации лишь его преимущество. Но я точно уверен. Вне зависимости от того, буду ли я ещё в ближайшее время искать встречи с Сашей или нет, рядом стоящий мужик в голове уже вынашивает план мести. Вряд ли он так просто спускает с рук подобные своевольства. И всё, что он говорит о Саше по поводу повторения ситуации, её систематических измен и тому подобной чуши — лишь злостный вымысел с целью отвернуть меня. Печально, что он пытается очернить свою женщину лишь бы выиграть этот раунд. Низко и недостойно. Ни одному его слову я, разумеется, не поверил. Вряд ли бы Терентьев с кажущейся лёгкостью закрывал глаза на регулярные похождения той, которая находится «рядом» с ним уже целых шесть лет. И по его ошибочному заключению будет находиться и дальше.

— Михаил, жизнь часто готовит нам сюрпризы, к которым мы оказываемся не готовы. Когда обычный уклад выходит из-под контроля, мы всеми силами пытаемся вернуть его в привычное русло. Но судьба настойчиво начинает нам указывать, что больше такого не будет и привычные позиции нам не светят. И готовит нам всё новые и новые сюрпризы, которые приходится по воле обстоятельств молча проглатывать. Тут главное не подавиться.

— Не хочешь, значит, по-хорошему? Ну что ж. Дело твоё, если тебе дорожить нечем… Только сделай одолжение, ей нервы не мотай. Беременным вредно. А за своего ребёнка я любому голову оторву. Надеюсь, ты всё же задумаешься и сделаешь правильные выводы, — мужчина, резко развернувшись, направился к стоящему неподалёку чёрному удлинённому седану с повышенным размером радиуса хромированных литых дисков, который мой намётанный глаз определяет уже непроизвольно и безошибочно.

Готов поклясться, что впервые в жизни я не обратил внимания ни на модель, ни на красоту плавных совершенных линий, не восхитился смелыми дизайнерскими решениями… Я вообще не увидел, куда Терентьев поместил свой высокопоставленный, удачливый зад, заметил только, что это было заднее сиденье. С водителем ездит, засранец.

Мысль как промелькнула, так и затерялась в глубинах безостановочно прибывающих мыслей.

«Беременным нервничать вредно»… Ну почему этому паршивцу так несказанно, просто неслыханно везёт?!

Автомобиль уехал, а я так и остался смотреть ему вслед пустыми глазами…

Ребёнок… (3303c)

Ну конечно. Самый главный козырь он приберёг к концу беседы, выбросив свою выигрышную карту мне прямо в лицо. Терентьев сейчас однозначно «ударил» меня во много раз сильнее того, на что, вероятно, рассчитывал. Потому как для меня дети — более болезненная тема для разговора, чем может показаться на первый взгляд.

Вот и всё. Шутки закончились. А Саша… Когда она узнала? В голове слишком много вопросов, но два из них просто бьют своей громкостью все рекорды.

Как она могла так искренне прижиматься ко мне, заявляя любовнику, что вся сложившаяся ситуация это не его дело? И как, КАК Терентьев мог отнестись к этому так спокойно?!