Глава 45

В нерешительности стою у двери домофона, облокотившись о стену, и не знаю, что сделать дальше. На всё плюнуть и молча уехать уже навсегда или всё же подняться наверх. Но зачем? Влезать дальше в отношения, где зарождается новая маленькая жизнь… Это неправильно.

Ответа нет. Вообще никакого. Ни логики, ни объяснения. Совсем ничего.

Но меня тянет к Саше со страшной силой. Только вот теперь вряд ли я осмелюсь к ней даже просто прикоснуться. А уж задавать вопросы… Всё-таки прав был Терентьев. Кто я для неё такой, чтобы она ответила мне правдиво?

Внутри себя снова почувствовал невероятно острый укол. Укол зависти. К большей части мужского населения и счастливым семьям. Просто потому, что давным-давно уже не могу отнести себя к разряду нормальных, обычных, полноценных мужиков.

В её квартиру я всё же вернулся, чувствуя, что ещё немного и начну дымиться. Либо мой вечно работающий в диком темпе двигатель просто загнётся. Не готов я оказался услышать всё то, о чём теперь знаю.

Привычно скинул с себя объёмные кроссовки и прошёл в комнату. Обернулся и поймал на себе обеспокоенный взгляд Саши, которая не отстаёт ни на шаг. Что конкретно хочу от неё сейчас услышать, я ещё сам не понял, но молча уйти не смог. Даже сейчас, когда я точно знаю, что она беременна от другого, что она либо намеренно не договаривала, либо просто не знала, я бы не хотел её потерять.

— Не молчи, пожалуйста. Чем закончился ваш разговор?

Чем? Очевидно, ничем. Я даже не знаю, что сейчас сказать. Лишь банальное:

— Как ты себя чувствуешь?

По её лицу стало ясно, что она мгновенно всё поняла. Глаза погрустнели. Вновь. Вернулось то, от чего я хотел помочь ей избавиться. Но, видимо, не судьба.

— Всё хорошо. Я вижу, Миша уже успел рассказать тебе. Не думала, что он станет это делать. Я как раз…

— Знаешь, Саша, если бы я это услышал от тебя, а не от него, то не чувствовал бы себя сейчас полным болваном.

— Я сама узнала накануне. И я бы сказала. Правда. Просто… Ситуации и исходы ведь бывают разные. Я боюсь, что может что-то случиться…

— Вот давай не будем о плохом. Один выкидыш это ещё не показатель. У тебя всё будет хорошо.

Я бы, конечно, с радостью (действительно с великой, яркой, безграничной радостью и счастьем!) сказал бы «У НАС» всё будет хорошо. Но… я ведь к этой женщине не имею почти никакого отношения.

Гляжу в ее потрясённое лицо, и так хочется обнять её. Прижать к себе, хоть на секунду представить, что беременна она после той нашей короткой связи. Но мне лучше не думать об этом. Потому что этого быть не может.

— Откуда ты знаешь? Миша не мог сказать.

— Это имеет значение?

— Наверное, уже нет.

Ну… наверное нет. В голове много мыслей. Но озвучу я лишь одну. Ту, которая змеей опутывается вокруг меня, мешает нормально дышать и думать и поднимает внутри волну возмущения, непонимания и неуважения к этой женщине.

— Саша, какие же у вас с ним странные, ненормальные отношения. Я не понимаю, зачем тебе это. Почему ты не приемлешь для себя другие? Как ты можешь изменять ему беременная? А он закрывать на это глаза и говорить об этом, как о каком-то несчастном пустяке? Как вообще можно допустить, что к беременной от тебя женщине прикасается другой мужчина? Это ведь просто невообразимо. Что же у вас за отношение друг к другу?

АЛЕКСАНДРА

Я на самом деле понимаю и разделяю всё осуждение, которое сквозит в мужском взгляде. Мне бы, наверное, на месте Аристарха тоже было противно, если бы я услышала всю чушь, что ему наговорил Миша. Не ожидала я от бывшего любовника такой подлости, если честно. Не только влезть не в своё дело, но ещё и так нагло заявить, что ребёнок от него… Нонсенс. Но, а что мне оставалось делать? Вцепиться Аристарху в руку и вопить: «Не ходи»? Последствия состоявшегося разговора мне, возможно, придётся разгребать ещё очень долго. Кажется, теперь я начинаю понимать ход мыслей, давление и ставки своего бывшего любовника.

— Миша не прикасался ко мне уже давно, задолго до нашей с тобою встречи.

— Ну да. Конечно, — Аристарх недовольно поджал губы, выражая всем своим видом само-собой-разумеется. — И это не помешало тебе от него забеременеть.

Аристарх сморит на меня твёрдо, не отводя взгляд. Привычные обожание и мягкость куда-то бесследно испарились из его взгляда. Несмотря на то, что я, видимо, резко упала в его глазах, мужчина всё равно вернулся и находится рядом со мной.

Я даже не хочу знать, какие умозаключения пришли ему в голову. Именно сейчас я обязана сказать.

— Он солгал тебе, Аристарх. Про ребёнка я была вынуждена ему рассказать. Но абсолютно уверенно я заявила ему, что ребёнок не его. А твой. И он это точно знает. И ты теперь это знаешь.

Потрясение и неверие в мужском взгляде меня просто удивили. Но глубокое разочарование, которое всего через секунду пришло на смену этим неуместным чувствам, поразило меня ещё больше.

Аристарх, прикрыв глаза, заслонил рот ладонью, издав странный сдавленный звук. А я нахожусь в каком-то отчаянном оцепенении, осознавая, что мужчина начал тихонько, как-то очень горестно и зло смеяться.

Наконец, он поднялся, отвернулся и подошёл к окну, уставившись на улицу, скрестив руки за спиной.

— Какая-то у тебя странная реакция.

Даааа. Реакция невесёлая, это точно. Мне, возможно, в данных обстоятельствах рассчитывать на другую и не приходится, но чтобы вот так…

— Саша, я не хочу ставить под сомнение твои слова. Но я искренне не понимаю, чего ты добиваешься?

— А чего я могу добиваться, по-твоему?

— Это ты меня спрашиваешь? — Аристарх резко обернулся.

Я, если честно, даже немного растерялась. Он ведь сам хотел предложить мне другие отношения. Нормальные, в его понимании. Да, ситуация незапланированная, но ведь «нормальные» взрослые отношения в принципе в перспективе ведут к детям и созданию семьи. Разве нет?

— Ничего. Правда, — медленно качаю головой. — Совсем ничего. Просто мне кажется, что мужчина о таком должен знать. А что ты будешь делать с этим знанием, особенно в нашем положении, это уже твоё личное дело. Тем более что я не намереваюсь спекулировать ребёнком и что-то от тебя требовать. Совсем нет. Не уверена, что правильно воспринимаю всё, о чём ты ещё подумал. Но я считаю, что ты должен знать, даже если наши с тобой пути вскоре разойдутся, а сам ты окажешься не готов к грядущим изменениям.

— Этот ребёнок быть моим не может. И если он не от Михаила, то тогда я в тебе жёстко ошибся. Потому что, если не от него, то значит, помимо меня были ещё другие. Саша, ему ты можешь заявлять, что угодно, но настолько недопустимую ложь и враньё по отношению к себе я не приемлю.

— А что значит, не может быть твоим? Разве не ты в ту ночь оставался со мной до утра?

— Судя по всему, не я один.

— Вот это да. Не припомню, чтобы я давала повод думать о себе в подобном направлении. С чего вообще такие мысли?

Складывается впечатление, что мы говорим на разных языках. И откуда вдруг взялось подобное пренебрежение?

Он приблизился вплотную, засунув руки в карманы штанов, и разом напрягся.

— Саша, я никогда не обсуждаю эту тему, но природа своими усиленными стараниями навсегда вычеркнула меня из разряда полноценных, абсолютно состоявшихся мужиков. Потому что у меня физически не может быть детей. Если бы всё это оказалось правдой… да я был бы самым счастливым на свете, но сталкиваться с очередной болезненной ложью для меня абсолютно неприемлемо. Поэтому давай всё обговорим сразу. Если ты боишься признаться Терентьеву, то можешь ему врать столько, сколько душа требует. Только мне в лицо такими честными и удивлёнными глазами смотреть не надо, ладно?

Мне остаётся молча хлопать ресницами в полнейшем недоумении. Как это у него не может быть детей, когда очевидное доказательство растёт у меня под сердцем?

— Да быть этого не может. Это полнейший бред.

— У меня есть медицинское подтверждение.

— Можешь использовать его вместо туалетной бумаги. Это чья-то ошибка.

— Или чья-то ложь. Зачем?

Я отодвигаюсь от него подальше. Честно говоря, я и сама шокирована. И, возможно, на данный момент перестала бы быть такой непоколебимо уверенной, если бы точно не знала, когда мы с Мишей были вместе в последний раз.

Мужское недоверие вполне обосновано. А мне даже страшно подумать, какие мысли могли прийти ему в голову.

— Мне от тебя не нужно ничего материального, если ты об этом. Абсолютно. Но ребёнок твой. У меня нет вообще никаких сомнений. И у меня на руках есть документы, подтверждающие срок, а я знаю, как правильно расшифровать сведения, там написанные. Если в твоих глазах я выгляжу абсолютной лицемеркой и лгуньей, и ты считаешь, что через мою постель мужчины проходят толпами, могу тебя разочаровать. Это не так. И я точно знаю, кто отец. Ты. Как бы это неправдоподобно для тебя ни звучало.

— И ты уверена до такой степени, что не будешь против процедуры установления отцовства?

А когда всё подтвердится? Что он будет делать с этой информацией дальше? И вообще, всё это… Это ведь ужасно! Мужчина, у которого будет кровный ребёнок, считает себя неполноценным. Сердце резко укололо болью. Каково же это? Много лет жить с полной уверенностью, что он, как я услышала, не мужик. Но я знаю, что он настоящий мужчина, искренний, честный. Он может сочувствовать, он умеет добиваться своего, достигать поставленных целей и задач, он не боится трудностей. И даже в неординарной ситуации, которая застала его врасплох, он не устроил скандал, будучи уверенным в моей лжи, не стал ругаться, обзывать меня последними словами и поливать грязью, как это сделал, например, Миша. А чётко, корректно и конкретно пояснил свою точку зрения, абсолютно обоснованно. Меня удивляет то, что он стремится к обсуждению. Потому что, зная себя, вряд ли бы я стала разбираться на его месте. Мне было бы проще уйти молча, тая в душе обиду, непонимание и отвращение… как, собственно, у меня получилось при разводе. И вот теперь я точно могу сказать, что уважение к этому человеку в моих глазах непоколебимо.

— Ну так что, согласна?

— Только не в той клинике, которая раздаёт липовые справки. И только если взамен ты согласен отдать все документы по выдуманному бесплодию. Чтобы я выбросила их в мусорку, заранее порвав на мелкие кусочки.

Мы упрямо уставились друг на друга, ожидая взаимной реакции собеседника.

Не могу быть уверенной точно, но в глазах его, как мне показалось, яркой звездой промелькнула надежда и была тут же задавлена внутренними сомнениями.

— Скажи, когда тебе стало известно?

— После экзамена. А некоторое время назад, я сказала Мише, что ухожу, — заметив сомнение в мужском взгляде, поспешила пояснить. — Нет-нет, это я намеревалась сделать вне зависимости от наших с тобою встреч. Но случилось это в тот вечер, когда ты остался со мной. Сейчас сообщать ему личные новости я, разумеется, не собиралась, но он приехал поговорить и… догадался.

— Саша, если ты вдруг передумаешь, то должна понимать, просто так я этого не оставлю. И я очень надеюсь, теперь ты не рассчитываешь, что я буду сквозь пальцы наблюдать за тем, как Терентьев свободно и вальяжно выходит из твоей квартиры? Я против любых ваших дальнейших встреч.

Он отвёл взгляд в сторону, набрав полную грудь воздуха. Ну понятно же. Пытается подобрать правильные слова. Я абсолютно точно знаю, что он хочет сказать.

— Аристарх, давай пока не будем обсуждать мою связь с Мишей. От неё остался лишь неуловимый след, который и так скоро растворится.

— А давай будем. Это принципиальная позиция. И я скажу тебе, как я вижу дальнейшую ситуацию. Меня не устраивает, что он считает тебя своей собственностью. Меня не устраивает, что он может в любой момент тебе позвонить или приехать. Когда ты говоришь, что тебе ничего от меня не нужно, меня это тоже не устраивает. Потому что мне от тебя нужно. И немало. Если ты считаешь, что я и дальше буду наблюдать за всем издалека… — он нежно убрал выбившуюся прядь волос мне за ухо. — Саша, неужели ты, и правда, не понимаешь, что этого не будет? — мужчина доверчиво и с надеждой заглянул мне в глаза. — Я хочу, чтобы ты чётко озвучила свою позицию. И ему. И мне.

Конечно, Аристарх считает недопустимым, что я, несмотря на свою беременность от него (а на самом деле, верит он в это не до конца), ещё до сих пор не решила с Мишей все вопросы. И это достаточно резонно с его стороны. Но как я могу доступно и логично всё объяснить, не усложнив при этом ситуацию и не добавив очередную нотку сомнения? Никак. И перед Мишей я оправдываться не обязана. С моим решением он должен считаться, даже если ему оно кажется блажью и совсем не нравится.

А вот с Аристархом приходится умалчивать об определённых вещах. Я ведь не могу открыто заявить, что бывший любовник не стремится так быстро отпустить меня и изо всех сил пытается изменить ситуацию, хоть я действительно не понимаю, почему. И мне приходится просто сглаживать углы и выжидать время, когда ему самому надоест биться головой о стену. Возможно, это случится завтра, а возможно только через некоторое время.

— Миша не имеет к ребёнку никакого отношения. И мою принципиальную позицию он уже услышал. Что касается нас с тобой… На самом деле, мне бы хотелось, чтобы ты принимал самое непосредственное участие в нашей с малышом жизни. Но если в твои планы это по каким-то причинам не входит, то и требовать я ничего не буду. Я ничего не прошу и не ставлю никаких условий. Поверь, я буду счастлива, если ты по собственному искреннему желанию останешься с нами, но, по большому счёту, могу справиться со всем этим самостоятельно.

Он, не дослушав меня, перебивает.

— Обойдёшься.

Аристарх мягко прижал меня к себе, аккуратно придерживая пальцами мой подбородок, и медленно наклонился ближе.

— Да, я буду принимать самое непосредственное участие. Причём не только как отец этого ребёнка, но и как твой мужчина. И больше не нужно мне заявлять, что тебе всё равно. У тебя в глазах отражаются все страхи и переживания. И ты точно не хочешь больше быть одна. Повторяй себе эту фразу почаще, особенно, в те моменты, когда меня не будет рядом.

Мгновенно найти ответ на подобное заявление я, честно говоря, не смогла. Просто растерялась. Я почему-то совсем не ожидала такого поворота событий. Максимум, на что я откровенно могла рассчитывать, так это мужская реакция в стиле: «Ну окей, расхлебывай сама, если будут проблемы — обращайся». А тут всё и сразу, на что я, мягко говоря, даже и не надеялась.

- Ты так сильно хочешь ребёнка?

— Нет, ты не совсем правильно поняла. Я хочу не просто ребёнка. Я хочу именно этого, — он ласково прислонил ладонь к моему ещё плоскому животу и приблизил ко мне своё лицо. — И ещё я хочу, чтобы именно ты подарила мне его.

Я поспешила отвернуться и положила голову ему на грудь. Не могу выразить всё, что почувствовала после этих слов. Да и вряд ли такое можно это описать. Кажется, в одно мгновение горячая влага прилила к глазам, но я не хочу, чтобы Аристарх видел мои слёзы. Неважно, что это слёзы счастья и радости. Абсолютно неважно…

— Я очень надеюсь, что ты не отмахнёшься от моих слов и действительно поймешь, как важно для меня всё то, что я только что тебе сказал.

— Для меня тоже.

— Тогда не стесняйся это показывать и говорить об этом. Я мысли читать не умею.

Душа настолько рвётся к этому волевому человеку, что становится даже боязно. Как же тяжело всё-таки раскрываться перед кем-то и пытаться вновь довериться по-настоящему.

— Саша, я не планировал надолго у тебя задерживаться. Мне, на самом деле, уже нужно ехать.

— Конечно. Я понимаю. У меня самой целая куча необработанной информации скопилась…