Первая

Как же я его ненавижу! До дрожи, до красной пелены на глазах. Что он себе возомнил?! Больной на голову богатенький мажор. Захотелось экзотики? У него в постели побывали поочередно первые красавицы города, одна Ольга чего стоит! Павел рассказывал, что она пару лет назад выиграла конкурс красоты и сейчас работает моделью за границей. А он хочет бедную тощую уродину? Любит меня? Бред! Скорее подумаю, что жалеет, хотя на жалостливого самаритянина он совсем не похож. Или же обычное противостояние друзей. Пожелал невесту друга?

Как всегда, при воспоминании о Павле горло перехватило и стало трудно дышать. У меня не было астмы, но в такие моменты мне казалось, что я на последней стадии заболевания. В голове застучали молоточки, уши заложило. Я подошла к окну, оперлась на подоконник и глубоко задышала, приходя в себя. Сергей стоял у подъезда и разговаривал с местной шпаной. О чем, интересно?

Плевать! Я отвернулась и оглядела свое жилище. Постаралась представить, что бы увидел этот буржуй, если бы попал сюда. Даже по сравнению с каморкой для персонала, где мы разговаривали, моя комната выглядела убого и жалко. А я всегда, в меру своих сил и возможностей, старалась украсить ее, покупала красивые вещи, выбирала обои, декоративные подушки, рамки для своих картин. Смешно. Что я могла, если одна люстра в его ресторане стоила больше, чем все мои пожитки?

Я наблюдала за ним в подъезде и на площадке. Следила, когда на его лице появится брезгливая гримаса, подобная той, которая всегда сопровождала его с первой нашей встречи два года назад, когда его надменный царский взгляд падал на мою персону.

Нет, не появилась, и это странно.

За стеной опять начали орать соседи. Теперь уже не успокоятся до глубокой ночи. Было слышно каждое слово. Опять он поздно пришел и от него несет дешевыми духами. А их сыну нужен новый спортивный костюм в школу для физкультуры, из старого он вырос, а денег нет.

Сквозь щели тонкой двери просочился аромат жаренного лука. Баба Вера готовит борщ. Огромную кастрюлю, чтобы хватило четверым на все выходные.

Замкнутый круг безысходности.

Я грустно улыбнулась. Сегодня в ресторане я ела восхитительные вещи. На языке до сих пор ощущался вкус нежнейшего десерта. Что-то легкое, творожное, со свежей клубникой. Я пошла туда, поддавшись на уговоры Светланы. После смерти Павла она взяла надо мной шефство, сделав почти что приемной дочерью. Не зная, придется за себя платить или нет и как закончится вечер, взяла отложенные на пальто деньги, собираясь заказать что-то самое простое. Салат и кофе.

Мы с Павлом редко ходили в «Зарю». Сергей почему-то невзлюбил меня с первого взгляда, и мы избегали встреч с его богатым другом. А мне там безумно нравилось. Пусть я была не слишком хорошим дизайнером, но мое чувство прекрасного трепетало от восторга, когда я смотрела на сияющий зал, хрустальные люстры, высокие окна с тиснеными бархатными портьерами.

Странный он все-таки. Я ни на секунду не поверила в его так называемую любовь. Мужчины, подобные Сергею, недосягаемы. Я никогда не смотрела на них, тех, которые пролетают мимо на крутых тачках, обрызгивая из лужи. А ты стоишь на остановке, кутаясь в намокший плащ, смиренно ожидая автобуса или маршрутку.

Я смотрела сквозь, как на витрины с выставленными дорогими украшениями, зная, что ничто из этого никогда не будет моим.

И на Сергея старалась не смотреть. Мне хватило той первой встречи у него на дне рождения, когда он размазал меня тонким слоем по полу, вытерев об меня ноги. И после, когда Павел начинал превозносить своего лучшего друга, только мысленно кривилась, не веря ни на секунду в его великодушие и доброту. Богачам она не свойственна.

Родителей я лишилась в четырнадцать из-за банальной аварии. Водитель грузовика на зимней дороге не справился с управлением и протаранил нашу маленькую «ладу». Папа и мама погибли на месте, а я вылетела через окно, отделавшись ушибами и царапинами. Потом жила два года с бабушкой, пока и она не ушла. В шестнадцать меня переселили в приют. Уже почти взрослая самостоятельная девушка. Лучше бы осталась одна, но нельзя. Не положено…

Первое время, оглушенная свалившимися на меня несчастьями, я ничего не понимала. Подписывала какие-то бумаги, соглашалась со всем, боялась всего. Особенно высокой сильной Алисы, которая забирала у младших еду, мелкие украшения, а главное – была правой рукой директрисы, выполняя все ее поручения. Она меня так запугала, что я перестала спать по ночам, боясь, что придет ко мне и задушит во сне подушкой.

Она пообещала это сделать, если я вдруг открою рот. Я тогда не поняла, о чем она говорит, но пообещала молчать. Поняла только, когда вышла из детдома.

Наша семья никогда не была богатой. Мама работала воспитательницей в детском саду, отец – сварщиком на заводе. Единственное, что у нас было – огромная трехкомнатная бабушкина квартира в центре города, в кирпичном сталинском доме, с высокими потолками и лепниной на фасаде, где мы жили вчетвером. Оказалось, что я ее продала по доверенности. Изольда Федоровна, наша директриса, стала моим опекуном и по моему поручению провернула сделку.

Потом, спустя несколько лет, правда вскрылась. Я была такая не одна. Многие детдомовцы лишились собственности, женщину принялись искать, но она уже была за границей. Мне еще повезло: вместо квартиры дали комнату в коммуналке, так что совсем без жилья я не осталась.

Первое время было трудно. В институт-то я поступила, но стипендии не хватало даже на еду. Страдать было некогда. Я рисовала курсовые, писала рефераты, продавала собственные пейзажи за гроши на птичьем рынке.

Времени не было даже на сон, поэтому ни о каких отношениях с парнями речи даже не шло. Да они и не обращали на меня внимания. Запуганное, не опрятное, без макияжа, одетое в секонд тощее пугало.

Легче стало только на пятом курсе. Последнее полугодие мы почти не учились, писали дипломы. Я нашла работу в дизайнерской студии интерьера. Не самой престижной в городе, но я была счастлива до одури. С первой зарплаты пошла в «Макдоналдс» и набрала себе гору еды. Потом, конечно, меня стошнило, но не суть.

Но самое главное – на стройке, где писала диплом, я познакомилась с Павлом. Он первым подошел и заговорил. Я была так ошарашена и растеряна, что не поднимала головы весь разговор, отвечая что-то невпопад. От первого свидания отказалась – мне было страшно, неловко и стыдно, но он оказался настойчивым. Шутил, задирал, тормошил. Дарил шоколадки, угощал кофе из автомата, который стоял в их вагончике. Постепенно я привыкла к нему, к его юмору, вниманию, интересу. Мы сходили в кино, потом посидели на набережной, съели по порции мороженого и скромно поцеловались. С этого момента я начала встречаться с самым лучшим парнем на свете!

Я влюбилась безоглядно и навсегда. Мы были половинками одного целого. Нам нравились одни и те же фильмы, одни и те же книги. Даже реакция на те или иные события, статьи, высказывания политиков была одинаковой. Единственной сферой, где я чувствовала себя неуверенной и разочарованной, была постель. У меня не было никакого опыта, Павел стал моим первым мужчиной. Он говорил, что опыт со временем придет, все наладится. Но увы…

Втихую я читала книжки о сексуальном образовании, смотрела лекции, но по-прежнему не чувствовала ничего, о чем писали. Было приятно и только. В итоге я научилась притворяться. Стонать, где нужно, вскрикивать, вгонять в кожу ногти, выгибаться мостиком, словно от наслаждения.

Я безумно любила и мне было достаточно, что получал удовольствие он. Павел стал для меня целым миром, идолом, божеством. Я соглашалась со всем, что он скажет. Его мировоззрение стало моим, а суждения – истиной в последней инстанции.

В этом была моя ошибка. Как там в Библии, не создавай себе кумира? Я создала и рьяно молилась на него сутками напролет, забыв обо всем.

Увы, Бог наказал, забрав к себе моего любимого. Потом, долгими ночами лежа в постели без сна, я вопрошала: «За что?» Шептала, стонала, кричала, срывая голос… В чем я провинилась? Когда успела за двадцать четыре года своей жизни?

Потеря Павла стала для меня самой страшной болью, равносильной собственной смерти. Словно я лишилась последней надежды на счастье и жизнь кончилась. Дальше пустота.

Не скажу, что я была такой уж набожной. Бабушка да: молитва за столом и каждый вечер перед сном. Воскресенья – в церкви. Все праздники и обряды там же. Живя рядом с ней, я просто не могла остаться в стороне. Тем более что заповеди я и так не собиралась нарушать, ни красть, ни убивать, ни обманывать была не способна. А вдруг есть сила, которая присматривает за нами? Руководит и направляет. Тогда ясно, почему становится легче на душе от самой короткой молитвы и сердце наполняется восторгом от перезвона колоколов.

Я почти не помнила похорон, не помнила, что делала потом. Очнулась от боли. Я лежала на неразобранном диване в своей комнате, в ворохе скомканных простыней, а надо мной стояла Светлана. Щека горела от пощечины.

– Что? – Я всхлипнула от несправедливости. – Что ты сделала? Почему?..

– Мне надоело взывать к твоему разуму, – скривилась она, словно ей было противно на меня смотреть. – Если ты не хочешь жить дальше, то пойди и прыгни с моста! Вперед! У меня есть много других забот, чем кормить тебя с ложечки и подтирать сопли. Всем больно, всем плохо, но ты даже не пытаешься наладить жизнь. Думаешь, Павел хотел, чтобы ты превратилась в это?..

Она развернулась и направилась к двери. Я ошарашенно смотрела ей вслед.

– Кстати… – Светлана обернулась и произнесла насмешливо: – Твой отпуск давно закончился, так что тебя уволили. Я оставила на первое время деньги, но больше ухаживать как за немощной старушкой не буду. Пора взрослеть, Вероника.

И вышла.

Несколько часов я, в общем, как обычно, рыдала. Потом пришлось встать в туалет. А когда я увидела свое отражение в зеркале, то ужаснулась. Бледная, худая, с грязными слипшимися волосами, в неопрятном халате, я была похожа на бездомную помойную кошку. Стало стыдно. Я с трудом вспоминала, как приходила Светлана. Приносила еду или готовила здесь, кормила меня, умывала, убирала к квартире. Сколько это длилось? Я посмотрела на календарь… с похорон прошло три месяца! С ума сойти! Неудивительно, что меня уволили и что Светлане надоело со мной возиться. У нее дочь, муж, работа в школе.

Пощечина отрезвила. Это было жестоко, но мне нужна была эта боль. И пусть после нее я не перестала плакать по ночам, но хотя бы взяла себя в руки.

Началась новая жизнь. Жизнь без Павла. Тоска была такой сильной, что иногда мне хотелось прекратить все. Закончить эту агонию, невыносимое, выматывающее, бесконечное отчаяние. Малодушные мысли. И если бы не вбитые с детства библейские заветы бабушки, что самоубийство – смертельный грех, а жизнь – драгоценный дар, наверное, я бы так и поступила.

День за днем, неделю за неделей я буквально за шкирку поднимала себя с постели. Заставляла идти умываться, готовить завтрак, убирать постель. Даже нашла работу и что-то там рисовала.

Говорят, время лечит? Врут безбожно. Сколько должно пройти месяцев, лет, десятилетий, чтобы эта дыра в душе зарубцевалась? Не проходило ни дня, чтобы я не вспоминала Павла. Любая мелочь, будь то зонтик или скамейка у дома, тарелка, чашка, да что угодно, напоминали о нем.

Я словно выздоравливала после тяжелой продолжительной болезни. Медленно, неуверенно, постоянно срываясь в рецидив. Заново училась ходить, разговаривать, общаться с людьми. Коллеги считали меня странной, нелюдимой и угрюмой. И если бы не редкие удачные проекты, которые таки бывали у меня, я бы не задержалась и на этой работе.

А на прошлой неделе Светлана позвонила и сказала, что заказала столик в «Заре». И не хотела слушать никаких возражений. «Ты пойдешь на свидание, и точка. Хороший парень, учитель физики. Я не заставляю с ним встречаться или прыгать в койку. Просто развеешься».

Почему я согласилась? Наверное, хотела еще раз побывать в «Заре», но повода не было.

И надо же было в тот же день приехать ее хозяину! Сказочное невезение!

Утром на работу меня провожал один из местной шайки. Если не ошибаюсь, его звали Александром, но все называли его Шуриком. Жил он в нашем доме, но в другом подъезде. Я немного напряглась, когда он отлепился от стены и пошел за мной на некотором удалении. Что происходит? Опять будет требовать денег? Я прижала сумочку к груди и ускорилась. И, уже сев в автобус, смогла расслабиться: Шурик остался на остановке, проводив напоследок странным хмурым взглядом.

В ООО «Дизайнерские решения от Юноны» я работала чуть меньше года. Не скажу, что сильно продвинулась по карьерной лестнице, удачные проекты присваивала начальница отдела Мария Николаевна, а за неудачные мне платили минималку. Владелица фирмы Юнона Александровна (странное имя ей дали родители, не правда ли?), жена какого-то олигарха, редко заглядывала к нам. Всем заправляла Мария Николаевна, ее родственница, то ли тетка, то ли свояченица.

Да я и не стремилась чего-то достичь. Чего-чего, а честолюбия у меня не было ни на грамм. Хотя премия бы не помешала…

В шесть вся наша женская братия засобиралась на выход. За год я так ни с кем и не подружилась. В конторе работало всего десять человек, включая приходящих уборщицу и системного администратора. Сложившийся коллектив, вращающийся вокруг лидера Марии Николаевны. Она делала вид, что заботится о подрастающем поколении, то есть обо мне, но, когда приходило время платить премию, деньги уплывали «более достойным».

У входной двери я скомкано попрощалась и направилась на остановку. Не успела пройти и несколько шагов, как вдруг услышала громкий гудок. Неосознанно обернулась на звук. Напротив, на другой стороне улицы, прислонившись бедром к закрытой дверце синего кабриолета, стоял Сергей с огромным вычурным букетом цветов в руках. Наверное, эту картину я буду помнить вечно, так она меня поразила. Он словно прибыл из другого мира, другой вселенной, комично и несуразно смотрелся в модном летнем костюме песочного цвета на фоне заброшенной стройки, огороженной разрисованным покосившимся забором.

Сзади раздались пораженные «ахи». Я отвернулась и опять пошла в сторону остановки автобуса. Раздражающий гудок снова нагло и бесцеремонно нарушил тишину. Да что ж такое! Краем глаза я увидела, что мои коллеги не собирались уходить, слились в кучку и внимательно наблюдали за представлением. Сцепив зубы, красная, как рак, я решительно пересекла улицу.

– Ты что творишь? – зашипела сквозь зубы. – Зачем устроил спектакль?

Сергей, не переставая широко улыбаться, впихнул букет мне в руки и наклонился к уху, а чтобы я не отшатнулась, придержал рукой за талию. Со стороны, наверное, выглядело очень романтично.

– Спектакль не для тебя, милая моя, – прошептал заговорщицки, – это для них.

– В смысле?

– Для тех теток, которые сейчас пялятся на нас. У них в голове есть определенный шаблон, как нужно ухаживать. В него входят цветы, «мерседес» и красавец в белоснежном костюме от Армани.

– Ты не в белоснежном костюме, – нахмурилась я.

Сергей мягко щелкнул меня по носу.

– Попалась! Заметь, насчет красавца ты не возразила.

Я закатила глаза и насмешливо фыркнула.

– А теперь мы должны сесть в машину и уехать в закат. – Он галантно открыл дверцу. – Не упрямься, не нарушай протокол.

Что за невозможный человек! Ладно, мы действительно у всех на виду. Представляю, что за допрос устроят мне завтра коллеги. Настроение упало. Я неловко села на переднее сиденье, Сергей закрыл за мной дверцу, лихо перепрыгнул через задние и оказался в кресле водителя. Удивленное «ах» от Марии Николаевны я услышала даже на противоположной стороне улицы. Опустила лицо в букет и вдохнула насыщенный аромат.

– Куда мы едем? – пробормотала тихо, но Сергей услышал.

– Свидание традиционное. Сначала ужинать, потом покатаемся вдоль моря и домой.

– Но я не одета для ресторана.

Джинсы, кроссовки и старая блузка, моя рабочая одежда, совсем не подходящая для выхода. Вчера я была в платье. Пусть не новом, но все же…

– Мне все равно, во что ты одета, – ответил Сергей, даже не глянув в мою сторону. – Если стесняешься, можем по пути заехать в какой-нибудь бутик и…

– Так! Стоп! – Я решительно бросила букет на заднее сиденье и повернулась в его сторону. – Слушай, не знаю, зачем тебе это? – заметив недоуменный взгляд, пояснила: – встречать меня с работы, возить в рестораны, делать вид, что ухаживаешь… Тебя Светлана попросила?

Еще один взгляд, только насмешливый.

– То есть мои слова вчера ты пропустила мимо ушей? – хмыкнул он.

– О том, что якобы ты меня любишь? – Я тяжело вздохнула. – Дурацкая шутка. Даже если тебе так кажется… Я только предполагаю, что ты в это веришь… что меня… – Я опять запнулась и выдавила страшное слово: – любишь… Я-то тебя не люблю. И не полюблю никогда.

– Никогда не говори «никогда», – парировал он знаменитой цитатой. И добавил серьезнее: – Я не прошу в меня влюбляться сию секунду, лишь ходить на свидания. Пока. А твои слова о том, что я ошибаюсь, что мне кажется… Поверь, я прошел долгий путь, чтобы стопроцентно быть уверенным в своих чувствах.

«Ладно, – мрачно подумала я, – мне не сложно ездить с ним на ужины, но на большее пусть не рассчитывает». Я была точно уверена, что не полюблю Сергея. После Павла моя душа превратилась в выжженную пустыню. Ну, хоть вкусно поем.

Мы приехали не в «Зарю», а в какой-то маленький итальянский ресторанчик на набережной. Внутри стояло буквально пять или шесть столиков. Нас усадили за пустующий, у окна. Вид, открывавшийся оттуда, был умопомрачительный. Как можно есть, если перед глазами такая красота: сверкающий в лучах закатного солнца порт с высокими грузовыми кранами, огромными контейнеровозами, маленькими на их фоне юркими буксирами, толкающими здоровенные корабли, словно те ничего не весили.

Я залипла надолго. Очнулась, когда передо мной поставили пасту с морепродуктами и налили в бокал белое вино. Сергей с непонятной усмешкой смотрел на меня. Интересно, как долго?

– До тебя было не достучаться, поэтому я заказал для обоих, – произнес он мягко. – Надеюсь, ты ешь пасту?

– Ем, – смущенно пробормотала я, – я все ем… Ну, кроме мяса с кровью.

– Договорились, когда буду нам готовить, то для тебя лишь хорошо прожаренный стейк.

– Почему мы здесь? – Меня нервировали его слова, они предусматривали общее будущее, которого у нас быть не могло, а еще его пристальный, какой-то голодный взгляд. – У тебя же три ресторана?

– Два, – поправил он меня, – в третьем заканчивают ремонт. В связи с этим у меня к тебе предложение.

Я не донесла до рта креветку в сливочном соусе: побоялась поперхнуться. Осторожно опустила вилку, внимательно уставилась в блестевшие лукавством глаза и приготовилась слушать.

– Хочу заказать дизайн кафе в вашем ООО. И ты будешь разрабатывать проект.

– Но, – я испуганно сглотнула, – мне не дадут… Такая ответственность. И опыта у меня нет от слова совсем.

– Во-первых, опыт дело наживное, – хмыкнул Сергей. – Во-вторых, если не получится, я готов потратиться на материалы и декор пару-тройку раз для тренировки своей девушки.

На этих словах я нахмурила брови и сжала губы. Не хотелось опять выглядеть глупо, доказывая, что я не его девушка. Опять отшутится и вгонит в краску. Лучше смолчать.

– В-третьих, – Сергей очаровательно улыбнулся, – попробует кто-то мне отказать в твоем назначении на должность главного дизайнера. Иначе они вообще не увидят моих денег.

Я пожевала губами и выдавила неуверенно:

– Я могла бы сделать проект бесплатно. Пробный, так сказать. Если не понравится, тебе не нужно будет платить за него. Когда сможешь показать помещение?

– Видишь, ты уже экономишь наш будущий семейный бюджет, – рассмеялся Сергей, а я мучительно покраснела, смутившись. А потом добавил серьезнее: – Нет, дорогая моя, только официально. Тебе нужны имя, слава, портфолио. Ты же не собираешься всю жизнь прозябать в этой замшелой конторе?

«Собираюсь», – мысленно ответила я, но не произнесла вслух. Стало почему-то стыдно. Взгляд Сергея, понимающий и внимательный, казалось, видит меня насквозь. В основном он шутил, но, когда был серьезен, у меня от его слов мурашки бежали по коже.

– Я хочу, чтобы ты стала уверенной в себе, – веско сказал он. Я зачарованно уставилась в карие глаза. – Даже если сейчас ты одета в секонд-хенд, живешь в коммуналке и работаешь за минималку. Уверенность не зависит от количества денег в твоем кармане. Или от престижа. Это внутреннее состояние. И отличается это лишь тем, что, когда на тебя смотрят косо, пытаются унизить или оскорбить, это не задевает тебя. Нисколько. Тебе плевать. Потому что ты уверена в себе. Понимаешь?

Я опустила глаза и покачала головой. О чем он говорит? У него всегда были деньги, машины, квартиры. Были богатые родители, друзья, красавицы-подружки. Он не голодал и не боялся спать, ожидая, что придут душить во сне. У него было все и есть все.

– Ника, посмотри на меня.

Я медленно подняла голову. Сергей улыбался.

– Полгода назад я работал помощником повара в мелкой забегаловке в Мексике. Жил на крыше, ходил в рваных джинсах и питался отходами на кухне. Теперь представь, что я обанкротился и сейчас у меня нет денег. Думаешь, я буду выглядеть и вести себя как-то иначе? Я имею в виду не внешний вид, не одежду или обувь. А поведение, манеру разговора, его тон?

– Ты это ты, – буркнула я недовольно, – ты таким вырос, у тебя уверенность в собственных силах заложена с детства.

– Возможно. Ты не знаешь, но у меня тоже есть свои страхи и очень много. Их просто не видно. Я не показываю их. И ты сначала можешь притвориться, что их нет. А потом привыкнешь к этому ощущению.

Разговор становился все более непонятным и пугающим.

– Ладно, давай доедай, – произнес мужчина весело. – Боюсь, процесс по превращению тебя в королеву затянется надолго. Ничего, так даже интереснее.

«Пигмалион доморощенный», – ругнулась я мысленно.

И зачем ему это? Ах, да! Он же меня «любит»… Пытается сделать так, чтобы не было стыдно водить по ресторанам? Так никто его не заставляет это делать.

Еда была восхитительна. Почему я не помню, что мы ели, когда ходили в кафе с Павлом? Это было не слишком часто, но было же. Может потому, что Сергей разбирается в кухне на профессиональном уровне? Он же сам готовит, и прекрасно. Поэтому и водит в лучшие места?

Нет. Только не сравнивать! Я инстинктивно мотнула головой, вытряхивая из нее дурацкие мысли. Как я могу поставить рядом с этим мажором самого дорогого, любимого, доброго, замечательного человека, каким был Павел?

Настроение поползло вниз. Даже принесенный десерт со свежими фруктами не смог восстановить душевное равновесие. Сергей, заметив мой мрачный вид, больше не донимал вопросами и нравоучениями. Молча расплатился и отвез домой. Странно, но он не выглядел недовольным или расстроенным. Мягко попрощался, быстро чмокнул в щеку, чтобы я не успела отшатнуться, и ушел, улыбаясь чему-то. У меня возникло ощущение, что свидание ему понравилось. Или настроился на длительную осаду? Как бы там ни было, вечером, лежа на диване и анализируя прошедший вечер, я решила, что, в общем и целом, он неплохой человек. А что шпынял меня постоянно и оскорблял, так, видимо, защищался от своих чувств. Конечно, если говорил правду о своей любви.

Стоп! Совсем запуталась. Спать!

Утром в офисе меня встретило напряженное молчание и шепотки за спиной. Наша первая красавица, Екатерина Смирнова, все косилась и косилась в мою сторону, по-видимому, не в силах уместить в голове идею, как такая замухрышка, как я, смогла подцепить парня на кабриолете.

– Это твой брат? – поинтересовалась, остановившись у моего стола.

Я тихо выдавила:

– Нет.

Катя насмешливо заломила бровь.

– Кто-то решил поразвлечься? Не надейся на что-то серьезное, такие, как он, поматросят и бросят. – И, уже отходя от стола, не удержалась и плюнула ядом: – Быстро же ты забыла своего покойного жениха.

Сердце пронзила боль. Доказывать, что не забыла Павла, было бесполезно. Все равно вывернет по-своему и додумает, что самой захочется. И решила поступить так, как учил вчера Сергей, – сделать вид, что мне плевать.

– Почему ты думаешь, что это он со мной развлекается? Может, это я решила сменить обстановку и развеяться? Красавчик, не правда ли? Щедрый и богатый.

Лицо девушки перекосило от злобы. Она лишь фыркнула и торопливо уселась за свой столик, загородившись монитором. Получилось!

После обеда меня вызвала в кабинет Мария Николаевна. Лицо начальницы было недовольным. Когда я успела накосячить?

– В нашу контору поступил заказ на разработку дизайнерского проекта ресторана «Ника», – начала говорить она. Я вздрогнула, сердце заколотилось. Он назвал ресторан именем древнеримской богини победы или моим именем? – Сергей Вышинский, владелец ресторана, настаивает, чтобы им занималась ты. Как я не уговаривала взять более профессионального дизайнера – ни в какую. Он хочет, чтобы ресторан оформляла его тезка. А Ника у нас в офисе одна.

– Когда мне приступать?

Мария Николаевна скривилась, словно съела лимон целиком.

– Завтра с утра поедешь на объект. Все предварительные наброски будешь приносить мне на утверждение, – процедила она сквозь зубы и добавила: – Но знай, если Сергею Александровичу не понравится…

Наверное, ее последние слова, точнее, явный намек на увольнение, должны были меня напугать, но мне только стало весело. Изо всех сил сдерживая ликование, я отвернулась и вышла из кабинета. Он сказал, что отдаст свой ресторан мне на растерзание, точнее, на тренировку моих способностей. Значит, «Ника»… Еще в детстве я прочитала сборник древнегреческой мифологии. Вероника значила «несущая победу». Почему мама меня так назвала? Не успела спросить. На победительницу по жизни я совсем не похожа.

Я уселась за свой стол и стала бездумно черкать в блокноте. На душе почему-то было тепло, губы то и дело растягивались в улыбке. Он назвал ресторан моим именем…

Приятно? Еще как! Через некоторое время я посмотрела на листок. На нем я бездумно изобразила богиню победы с распахнутыми крыльями.

Ника. Победа, успех, слава, почет, уважение. Я знаю, что будет висеть над входом в ресторан. Крылатая богиня с протянутым лавровым венком над входящими посетителями. Она будет награждать и приносить удачу всем, кто войдет внутрь. Точно!

Мой любимый преподаватель в институте любил говорить, что настоящий творец придумывает не только интерьер, убранство, украшения, но и историю, то, что оживит это место, заставит его очнуться от спячки, задышать полной грудью. У ресторана будут свои традиции, обряды, негласные культы. Нужно лишь пустить слух, что если потереть лавровый венок, то удача найдет тебя… И крылья! Нужно придумать легенду про крылья!

Значит, крылья, свобода, полет птиц, чайки… Да, их полно на побережье. В голове выстраивался стройный ряд образов и ассоциаций. Работа отвлекала от мрачных дум. И пусть я пока не видела самого ресторана, разнообразные мысли наполнили голову, а бесконечные зарисовки – блокнот.

Сергей уже ждал меня после работы с букетом в руках. Если честно, то первый взгляд, который я бросила, выходя из дверей, был устремлен на противоположную сторону улицы. Та же машина, но другая одежда. Я невольно залюбовалась. Узкие потертые джинсы, белоснежная футболка поло, молодежные кеды. Он был похож на беззаботного юного мальчишку, не скажешь, что ему уже тридцать два.

– Какой красавчик, – благоговейно прошептала Татьяна.

– Ничего особенного, – фыркнула Катя, выходя вперед, почти на проезжую часть. Вышла и замерла в соблазнительной позе, выставив ногу в разрезе.

Еще утром я удивилась, когда увидела входящую в офис девушку при полном параде: вечерний макияж, тщательно уложенные локоны, коктейльное коротенькое платьице. Тогда я подумала, что она вечером собралась на свидание, сейчас же я не была уже так в этом уверена.

Неизвестно чему разозлившись, я быстро направилась к Сергею, загораживая спиной доморощенную модель. Не буду дожидаться, пока он начнет сигналить, привлекая внимание. А что? Причина не хуже многих. Я просто не хочу, чтобы он гудел на всю улицу.

– Поедем ужинать ко мне? Не хочу хвастаться, но я хорошо готовлю! – Сергей искоса на меня посматривал, не забывая внимательно следить за дорогой. – Думаю, смогу тебя удивить.

– Не сомневаюсь, но нет, – твердо сказала я. Щеки полыхнули румянцем. И пусть я понимала, что вряд ли во второе свидание он собирался меня соблазнить, но наедине, вдвоем в квартире… Это слишком.

– Тороплюсь? – усмехнулся он. На щеке, обращенной ко мне, появилась ямочка. Милая. Я резко отвернулась. – Тогда поехали в «Ноктюрн», ты же там ни разу не была?

– Не была, но очень хочу побывать.

«Ноктюрн» был вторым его рестораном. Небольшим, с претензией на аристократизм. По крайней мере, я слышала от Павла, что там собирались люди искусства и культуры, бомонд, так сказать. Он находился между центральным театром и выставочным залом, как раз посредине.

– Спасибо, что дал мне работу, – пробормотала тихо. – Постараюсь не разочаровать. Я уже сделала несколько эскизов.

– Не спеши, – хрипловато прервал меня Сергей. – Чем дольше ты занимаешься проектом, тем чаще мы будем видеться. Ты же знаешь мой план – влюбить тебя в себя? Я озвучил его в первую нашу встречу. Так что время играет мне на руку.

Я смущенно потупилась. Что за привычка постоянно вгонять меня в краску?

На стоянке у «Ноктюрна» яблоку было негде упасть. Казалось, здесь собрались все самые шикарные автомобили престижных марок целого города.

– Может быть, поедем куда-нибудь в место попроще?.. – робко начала говорить я, опустив глаза вниз, на черную юбку и кофейного цвета блузку. Вырядилась как школьница, честное слово.

– Что я тебе говорил насчет уверенности в себе? – Сергей галантно открыл дверцу автомобиля и подал руку. Я неуверенно вложила свою. – Вот и потренируешься. Я не собираюсь тебя прятать по дальним занюханным кафе. Ты достойна самого лучшего.

Тяжело вздохнув, я смирилась. Он прав – потренируюсь. Память зачем-то подкинула воспоминание, что Павел как раз и водил меня по дешевым кафе, кроме ресторана его друга, конечно. Но, во-первых, у него не было столько денег, как у Сергея, а во-вторых, я все равно не замечала, что и где ем, я смотрела только на любимого.

Сергея узнали мгновенно. Швейцар на входе низко поклонился, менеджер залепетала было что-то о том, что все столики заняты, но сразу же нашлась, вспомнив, что служебный свободен.

– Он немного неудобно расположен, – склонился к моему уху Сергей, – но ты ведь согласилась потренироваться?

Не понимая, в чем подвох, я шла куда вели, щеки алели от смущения. Очень хотелось вытереть вспотевшие ладони о юбку, проверить, заправлена ли блузка под пояс, а больше всего – сбежать отсюда подальше. Потому что абсолютно все, кто был в зале, сейчас пялились на нас. Шикарные ухоженные женщины в вечерних платьях, холеные мужчины в костюмах. В их глазах застыло недоумение.

– Садись. – Сергей отодвинул для меня стул.

Только теперь я увидела, что маленький служебный столик на две персоны стоит в дальнем углу зала на небольшом возвышении. То есть мы будем на виду у всех? С ума сойти!

– Наоборот, – словно услышав мои мысли, произнес он, – это мы будем за всеми наблюдать. Так задумано.

– Можно мне в уборную? – пролепетала я. – Где она находится?

– Прямо за нами, по коридору налево, – понимающе усмехнулся Сергей. – Я закажу тебе?..

Быстро кивнув, я побежала приводить себя в порядок.

– Нет, ты ее видела?.. – начало фразы оборвалось кашлем, когда я вошла в женский туалет. Возле умывальников стояли две расфуфыренные девицы. Они провели меня брезгливым взглядом и вышли.

Я осталась одна. Отражение в зеркале не порадовало. На меня смотрела взъерошенная перепуганная школьница, с криво заправленной блузкой и мятой юбкой. Без макияжа, прически, украшений и еще без кучи всего другого.

Зачем он меня сюда привел? Поиздеваться? Ехидный шепоток напомнил, что я сама отказалась ехать к нему домой. Да и вообще, Сергей никогда не настаивал, лишь мягко предлагал. Окончательный выбор всегда был за мной. А если уж совсем честно, то я давно хотела посмотреть «Ноктюрн».

Что, посмотрела? Я судорожно начала поправлять одежду, стараясь успокоиться. Мне нет никакого дела до этих снобов, мне все равно, что они обо мне думают. В первый раз, что ли? Сколько я выслушала оскорбительных насмешек в институте? И ничего, выжила же?

И вообще! Я выпрямилась и пригладила волосы. Пусть завидуют! Мой кавалер – лучший мужчина в этом зале. Он пришел со мной и смотрит только на меня!

Кое-как успокоившись, я вышла из спасительной уборной. И пусть внутри меня еще дрожал страх, на лице это никак не отражалось. С каменным выражением я уселась за наш столик и взяла бокал, только лишь бы занять руки. Сергей с едва заметной улыбкой в уголках губ наблюдал за моим лицом. Отыскав на нем что-то, только ему понятное, он поднял свой бокал.

– Я горжусь тобой, – хрипловато произнес он. – За нас?

На последнем слове его голос дрогнул, я нечаянно встретилась с его глазами и замерла, как кролик перед удавом. Скулы Сергея заострились, глаза потемнели, или это что-то с освещением? И пусть тост мне не очень нравился, но я не посмела спорить, особенно когда он так смотрит на меня, словно собирается съесть.

– За нас… – прошептала я, страстно желая, чтобы скорее принесли еду.

Я попала в какую-то странную фантастическую сказку. Сергей каждый день забирал меня с работы и отвозил ужинать. На все мои возражения отмахивался стандартным – ты похожа на узника концлагеря и тебя нужно откормить. Если я делала вид, что игнорирую его, он принимался сигналить на всю улицу или вообще медленно ехал за мной до остановки.

Да, упрямства ему было не занимать. Но и мне тоже. Я постоянно испытывала его терпение на прочность. Одевалась как можно хуже, не красилась, волосы собирала в обычный хвост или ракушку, каждый раз внимательно наблюдая за его поведением. Но он ни взглядом, ни словом не показал, что стесняется меня или брезгует моим обществом. Странно.

В субботу Сергей пригласил меня в театр. Я отказалась, но сожаление еще долго меня мучило, а досада грызла изнутри, ведь так хотелось пойти. Но Сергея стало слишком много в моей жизни, нужно было передохнуть. А ему сказала, что нужно устроить генеральную уборку и стирку. Да и поработать не мешало бы, особенно сейчас, когда я осмотрела новый ресторан от и до, заглянула в каждую щель и подсобку, обошла несколько раз район, где он находился, осмотрела здание и спереди и сзади, даже покаталась на общественном транспорте вокруг.

«Ника» была расположена прямо на набережной, но не в центре города, а на окраине. Сергей, рассказывая о том, как покупал здание, смеялся: цена была запредельной даже для окраины. А центр он бы просто не потянул. Огромные панорамные окна смотрели на море. В ресторане было два зала: один большой, другой поменьше.

– В первом будет что-то вроде столовой, ресторан быстрого питания, – пояснил он. – А второй предназначен для долгих посиделок, он со своей кухней, баром и прочим. Я собираюсь предложить посетителям в том числе и мексиканские блюда. Не зря же я целый год изучал их.

Очень хотела спросить, почему он уехал и что интересного обнаружил в Мексике. Сама я ни разу не выезжала из страны. Но тогда Сергей подумает, что я интересуюсь его жизнью или еще что похуже…

Я со всей страстью и рвением взялась за проект. Моя первая самостоятельная работа будет самой лучшей, никакой халтуры, даже при том, что хозяин дал карт-бланш. На два дня я выпала из жизни. Пол моей комнаты, диван и столы покрывали многочисленные наброски и зарисовки.

Я ничего не слышала и не видела, даже не помню, ела ли в эти дни. Почему-то именно это прегрешение взволновало меня больше всего, а не несделанная уборка или стирка. Утром в понедельник после того, как собрала наброски в папку, я бросилась к зеркалу и осмотрела себя с ног до головы. Вроде не похудела…

Марии Николаевне наброски понравились. Я внимательно наблюдала за лицом начальницы и заметила, как загорелись ее глаза. Она сделала кое-какие замечания и отдала мне на доработку. Я решила сделать «Нику» в греческом стиле. Белоснежно-золотистой. Золото вообще цвет успеха, богатства и изобилия, цвет солнца. А белый символизирует чистоту, свободу и совершенство.

Бесконечное море за окном, крики чаек, широко распахнутые крылья богини… Именно так будет выглядеть «Ника».

Я уселась за свой стол и начала рисовать на компьютере 3D-модель. Рисунки, конечно, это хорошо, но строителям нужны чертежи.

– Любовная идиллия дала трещину? – томно произнесла Екатерина. Я подняла голову и недоуменно выгнула бровь. – Вышинский заставляет свою девушку работать на него?

Значит, она разузнала, кто красавчик в кабриолете, который забирает меня с работы. Что ж, это было делом времени. Я пожала плечами и вернулась к программе.

– Наоборот, – ответила безмятежно, – сказал, что хочет сделать из меня знаменитость.

– Чтобы стать знаменитостью, нужно иметь талант, – брызнула ядом девушка. – То, чего у тебя нет и не будет.

– Зато есть богатый кавалер, мне пока достаточно, – не стала спорить я.

Смирнова зашипела рассерженной кошкой и выскочила из кабинета. Наверное, побежала курить. Странно, я никогда не считала себя стервой, но драконить первую красавицу офиса было забавно. Уроки Сергея дают плоды?

Вдруг я замерла от ужаса. Боже, что со мной такое? Я за три дня ни разу не вспомнила о Павле! Зато о Вышинском уже сто раз подумала! Предательница, негодяйка, ничтожество. Какая же я дрянь! Прошел всего год, а все мысли в голове о другом мужчине!

Я всхлипнула и побежала в туалет. Закрылась в кабинке и дала волю слезам. Я корила себя на все лады, обзывала и костерила последними словами. Мне было до ужаса горько и стыдно. Что я за человек? Как я буду смотреть в глаза Светлане, Марине, дяде Коле? Удалось взять себя в руки не скоро. В конце концов, несколько раз умывшись холодной водой, я побрела в кабинет. Ничего страшного не случилось. Я по-прежнему люблю Павла, и уж, конечно, не собираюсь влюбляться в кого-то еще. А то, что за три дня не вспомнила о любимом, так меня захватил проект, я всегда погружаюсь в работу до конца, и Сергей здесь совершенно ни при чем.

Екатерина, заметив мои красные опухшие глаза, только злобно усмехнулась. Мария Николаевна покачала головой и отпустила домой пораньше. Посоветовала выпить витамины и отдохнуть.

– Не хватало еще заболеть перед сдачей проекта, – пробурчала недовольно.

Я быстро собралась и побежала на остановку, втайне радуясь, что сегодня не увижу своего навязчивого кавалера. Сейчас я его ненавидела больше, чем когда-либо.

– Осторожно!

У самого подъезда меня подхватил под руку какой-то парень. По-моему, из местной шайки. Я пробормотала благодарность и удивленно огляделась. Остатки пустых мешков, куски дерева, бетона, старые деревянные рамы. Что происходит? У входа в подъезд мужчины в комбинезонах заканчивали устанавливать входную дверь. Металлическую, с магнитным замком.

– У вас в подъезде сделали ремонт, – пояснил парень, по-прежнему поддерживая меня под локоть. Что они в последнее время вьются около? Провожают на работу, встречают… Чертовщина какая-то. Я тряхнула головой.

– ЖЭК дал добро? – поинтересовалась угрюмо. – Давно пора. Мы столько прошений писали… Еще бы лифт починить.

– Так починили, – радостно закивал головой пацан. – И это не ЖЭК.

– А кто тогда? – нахмурилась я. Он только насмешливо фыркнул, словно поражаясь моей недогадливости.

Строители сгребли последний мусор и освободили проход. Я осторожно зашла в подъезд. Пахло свежей краской, побелкой и немного сваркой. Исчезли облупленные разрисованные стены, черные закопченные потолки, разбитые окна. Подъезд сиял чистотой. На всех этажах – металлопластиковые стеклопакеты, стены оштукатурены и выкрашены в приятный глазу бирюзовый цвет. Я специально пошла пешком, чтобы все рассмотреть.

Бабу Веру я встретила на площадке.

– Вот, – она протянула мне два магнитных замка на кольце, – от входной двери. Всем раздали.

– Спасибо, – пробормотала я тихо, до сих пор не в силах прийти в себя от потрясения.

– Ребята молодцы, сделали все за полдня, – продолжала она, как ни в чем не бывало. – Все-таки дошло наше прошение до начальника ЖЭКа. Есть справедливость на свете. Ладно, ключи отдала, побегу к Петровне, похвастаюсь. Лифт работает, так что теперь чаще с подружкой будем видеться.

Я зашла в комнату, положила ключи на тумбочку и уселась на стул. Что происходит? Какой-то меценат решил сделать доброе дело? Почему тогда только в нашем подъезде, а не во всем доме? Странно… Сергей? Но зачем ему это? Выбрасывать кучу денег на ремонт всего подъезда только ради того, чтобы мне было комфортно? Бред.

«Нет! – Я схватилась за голову. – Только не сравнивать!» Нельзя сравнивать нувориша, которому некуда девать деньги, и простого работягу, каким был Павел. Но мыслям нельзя так просто приказать, и память не стереть одним нежеланием вспоминать. Она быстро и жестоко подбросила напоминание о том, что Павел лишь однажды вкрутил по моей просьбе лампочку, и то только тогда, когда я подвернула ногу в темном подъезде, идя с работы. А когда лампочка перегорела, сказал, что зачем менять, если мы скоро поженимся и я буду жить у него?

Вдруг накатила жуткая усталость, как всегда после истерики. Я медленно разделась и залезла под плед. Не хотелось ни рисовать, ни читать, ни смотреть телевизор. Тоска разъедала внутренности заживо, словно их полили кислотой, и ничем на свете нельзя было ее заглушить. Только перетерпеть, сцепив зубы.

На задворках сознания мелькнула мысль, что сейчас, наверное, Сергей подъезжает к нашему офису. Останавливается напротив и выходит из машины с неизменным букетом цветов в руках. У меня уже целая батарея их на подоконнике. Накопились за прошлую неделю.

Интересно, он удивится или нет, когда я не выйду вместе со всеми? Зато выйдет Катюша и будет красоваться… Да плевать! Сергей мне никто! И его мнимая «любовь» уж точно не нужна.

Наверное, я задремала, потому что, когда раздался звонок в дверь, я первое время не смогла сообразить, что происходит и почему на улице темно. Натянув халат, пошла открывать.

Ну конечно! Кто же еще?! Первым порывом был порыв закрыть дверь перед его носом, перед красивым лицом с ямочками и шикарными розами. Мой любимый человек лежит в земле, а этот… стоит улыбается и делает вид, что все нормально. Меня затрясло от злости.

– Мария Николаевна сказала, что ты немного приболела. – Сияние его улыбки потускнело. Наверное, рассмотрел мои красные глаза и помятый вид. – Поэтому ужин я привез с собой.

Я опустила взгляд и заметила огромный бумажный пакет у его ног с логотипом «Зари». Злости почему-то прибавилось.

– Знаешь, я тебе благодарна за все, но, может, хватит? – Я постаралась, чтобы голос звучал ровно.

Сергей удивленно выгнул бровь.

– Чего хватит?

– Всего этого! – Я сделала полукруг рукой. В него попали и он сам с цветами, и пакет, и часть отремонтированного коридора. Пусть понимает, как хочет. – Я не буду больше с тобой ужинать, встречаться, закончу проект «Ники», и на этом все. Расходимся в разные стороны.

– Ясно.

Лицо Сергея застыло, он подхватил пакет и решительно шагнул вперед, входя в коридор квартиры. Мне пришлось быстро отступить, чтобы не впечататься ему в грудь.

– Твоя комната? – Он безошибочно нашел мою дверь и вошел внутрь.

Наглец. Я, кипя от возмущения, вошла следом.

– Чувство вины не заставило себя ждать? Начались сожаления? – Он поставил на стол пакет, положил розы и развернулся ко мне. Ямочек больше не наблюдалось, сейчас он совсем не был похож на беззаботного двадцатилетнего мальчишку. Стало видно, что передо мной серьезный мужчина, с заметными морщинками в уголках глаз и усталым взглядом.

– Не понимаю, о чем ты, – буркнула я и подошла к дивану. Расправила плед, скрыв от глаз смятое постельное белье.

– Ну как же… – Жесткие складки появились у губ. – «Павел умер, а я жива. Хожу на свидания, ем в ресторанах, наслаждаюсь жизнью, пока он лежит»…

– Не смей! – заорала я и прикрыла рот ладонью, испугавшись порыва. И уже спокойнее: – Не смей так говорить о нем.

– Почему? – Сергей приподнял бровь. – Я тоже близко его знал и поболе твоего. Был лучшим другом почти двадцать лет. Ты думаешь, одной тебе больно?

У меня задрожали губы. Я отвернулась к окну, чтобы не разрыдаться сейчас перед ним, перед этим ужасным бездушным сухарем. Как он может сравнивать?! Для меня Павел был всем! Моим светом, мечтой, первой и единственной любовью, надеждой на счастье. А для него – лишь другом, одним из многих. Это совсем не одно и то же.

– Ты думаешь, дядя Коля или Светлана легко пережили потерю? Но они нашли в себе силы жить дальше, быть счастливыми, не забывая Павла. – Сергей бил по самому больному.

Я всхлипнула, закрыла лицо ладонями и, наконец, разрыдалась. Громко, самозабвенно, с надрывом. А думала, что слез больше не осталось.

– Уходи, – всхлипывала я, – оставь меня в покое… Почему ты ко мне привязался? Я не хочу тебя видеть…

Я бессвязно бормотала что-то злое, обидное, гнала его прочь, но он почему-то не слушал. Крепко обнял, прижал мою голову к своей груди. Руки гладили плечи, спину, а у меня не было сил их оттолкнуть. В конце концов я затихла, обессиленная второй за день истерикой.

– Выплакалась? – как ни в чем не бывало заявил Сергей спокойным голосом. – Тогда ужинать. Я, между прочим, тоже с работы и очень голодный. Иди умойся, я приготовлю. Правда, боюсь, что все остыло.

Я, как послушная заводная кукла, встала и отправилась в ванную комнату. В нашей коммунальной квартире она находилась в конце коридора, рядом с кухней. Саму ванну давно убрали, остался душ и умывальник. Но так даже лучше, мыть меньше. Все-таки в квартире живут десять жильцов, и не все чистоплотные.

В голове не было ни единой мысли. Слезы оставили в душе пустоту, вакуум. Словно все чувства, мысли, эмоции засосало в огромную бездонную воронку и не осталось ничего.

Вернувшись в комнату, обнаружила Сергея за журнальным столиком, в центре стояли большие и маленькие лоточки с ресторанной едой. По краям – мои тарелки с приборами. Смотрю, найти посуду в моем жилище для Сергея не составило труда. Идя сюда, я была стопроцентно уверена, что не смогу проглотить ни кусочка, что просто вежливо посижу рядом. Но, почувствовав запах еды, мой живот издал громкую звучную руладу. Губы Сергея дрогнули в улыбке.

Буднично, словно делаем так каждый день, мы расселись по разные стороны стола и молча принялись за еду. Салат с авокадо, запеченное с овощами мясо, домашний хлеб. Хрустящий, пышный, ароматный. Я съела все до последнего кусочка. Счастливо вздохнула и откинулась на спинку стула. Хотелось погладить живот и замурлыкать.

– Есть еще десерт, – улыбнулся Сергей, ямочки опять появились на щеках. – Сиди, я сам.

Он быстро убрал посуду, профессионально очищая и складывая стопочкой тарелки. Пустые лотки и мусор убрал в свой пакет, взамен доставая маленький, почти крошечный тортик. Чизкейк. Нежный, воздушный, украшенный половинками свежей клубники.

– Выпросил у шеф-повара, – таинственно произнес Сергей. – Почти что украл.

– Нет, я больше не могу, – жалобно простонала я, с восхищением разглядывая это произведение искусства.

– Хорошо, – легко согласился он и закрыл крышку лотка, защелкивая замки, – съешь потом.

После еды жутко захотелось спать, я не удержалась от зевка, едва успев прикрыть рот ладошкой. Невоспитанный захватчик, забравшийся в мое жилище без приглашения, вдруг вспомнил о манерах.

– Мне пора, – произнес он, вставая. – Не нужно провожать, я знаю, где выход. До завтра.

Я еще долго сидела за пустым столом не в силах заставить себя двинуться с места. Нужно было идти на кухню мыть посуду, а также поставить тортик в холодильник, цветы – в вазу или, скорее, в банку с водой, так как вазы давно закончились. Странно, но ужин мне очень понравился, он стал тем самым универсальным лекарством, от которого стало легче. Голова прояснилась. Правда, тело еще было во власти апатии, но это, скорее, следствие истерики. После нее меня всегда одолевает вялость и сонливость.

В свое время я прочитала кучу книг по психологии. Как пережить потерю, жить дальше и все в таком роде. Не скажу, что они сильно помогли, но некоторые выводы я сделала.

Сергей был прав. Я действительно испугалась. Чего? Того, что могу забыть Павла, что нарушу себе же данное обещание любить его вечно? Боялась опять полюбить, почувствовать вкус жизни, стать если не счастливой, то хотя бы довольной? И истерика показала, что эта грань все ближе и ближе. А я изо всех сил цепляюсь за прошлое, не желая его отпускать.

Через неделю Мария Николаевна утвердила проект. Я закончила 3D-модель, предстояло еще перебрать прайсы строительных магазинов, чтобы точно подбить калькуляцию. А то цены на краски, лаки и прочий декор меняются очень быстро. Сергей заверил, что точной сметы от меня не ждет, и поставил маржу аж в двадцать процентов, но я ко всему старалась относиться серьезно.

Я начала привыкать к его постоянным заездам после работы. Мы ехали ужинать, потом или катались по городу, или обсуждали ремонт. Я иногда ловила себя на мысли, что мы ведем себя как семейная пара, прожившая двадцать лет в браке. Было все – разговоры по душам, смех, шутки, обсуждение работы, совместная еда, прогулки. Не было лишь поцелуев и страсти. Хотя иногда я замечала у Сергея взгляды, от которых мне становилось жарко и хотелось спрятаться под стол.

А сегодня он не приехал. Я вышла из конторы со всеми вместе. Недоуменно посмотрела направо, потом налево, затем на часы. Десять минут седьмого. Сергея не было. Как же быстро я привыкла к тому, что его машина неизменно стоит напротив входа, а он с букетом в руках ждет меня. Сейчас напротив здания остановился какой-то эвакуатор.

– Опа! – радостно воскликнула Катерина. – Любовь прошла? А я предупреждала, что это ненадолго.

Сердце сжалось. Сразу же навалились опасения, сомнения. Он только играет со мной. Как он может любить меня, такую унылую и некрасивую? Значит, обманывал? Еще и Мария Петровна с Лидой встали рядом и принялись петь в оба уха:

– Не переживай, ничего страшного, бывает. Не ты первая, не ты последняя. – И все в таком роде. От их наигранной жалости стало еще хуже.

Я почувствовала, как краска заливает щеки, мне было безумно неприятно и стыдно… Пусть я не любила Сергея, но вся эта ситуация напоказ перед коллегами… Я словно стояла голая перед толпой.

– Мне пора. – Я развернулась и направилась на остановку. Но не успела пройти и пару шагов, как услышала шум и визг тормозов.

– Успел!

Радостный вскрик Сергея и хлопок дверью. Я обернулась. Он припарковался на нашей стороне, у входа в контору, грубо нарушив все возможные правила. Мои коллеги еще не разошлись, стояли и ошарашенно хлопали глазами.

– Прости, я жутко извиняюсь. – Сергей упал передо мной на колени и молитвенно сложил руки, делая брови домиком. – Поставщик не подписывал контракт, тянул до последнего. Не хотел звонить, думал приеду вовремя, но тут еще пробка…

Я онемела от потрясения – выглядело до ужаса театрально. Что за балаган? Щеки залил румянец, но теперь по другому поводу.

– Вставай, – прошипела тихо, бросая взгляд на коллег, – что ты творишь?

Но коллеги почему-то не насмехались, даже наоборот, с благоговением уставились на этого шута.

– Ничего страшного, – произнесла я громче и с улыбкой, – бывает. Мог бы не спешить, я бы добралась на автобусе.

– Никакого автобуса. – Сергей встал и отряхнул брюки. – Я даже цветы не успел купить, так что чувствую себя виноватым и обещаю искупить вину.

Вот жук. Опять устраивает представление. Его очаровательная улыбка растопит любое сердце.

– Дамы, – он обернулся и поклонился женщинам, – спасибо вам огромное, что задержали Нику до моего приезда, поддержали и успокоили ее.

– Э-э-э… – Впервые на моей памяти Мария Николаевна растерялась.

Сергей с лучезарной улыбкой попрощался с коллективом, посадил меня в машину и вырулил на проезжую часть.

– Зачем было утраивать спектакль? – процедила я сквозь зубы. – Упал на колени как…

– Нет ничего постыдного в том, чтобы встать на колени перед любимой девушкой, – произнес Сергей весело, пожимая плечами. – Тебя это вознесло, а меня не унизило. И вообще, никогда не сомневайся во мне. Если я не приехал, значит случился форс-мажор.

Я задумчиво уставилась на красивый профиль. Как же я завидую его смелости, легкости, незамутненной уверенности в себе. Теперь, после его слов, я действительно не понимала, почему ударилась в панику. Почему переживала, что подумают коллеги, абсолютно чужие мне люди.

Месяц пролетел незаметно. Я ежедневно ездила на стройку, контролировала процесс. Больше всего времени заняло изготовление статуи богини, которая должна быть установлена в центре большого зала. Ника с расправленными крыльями. Богиня победы, богиня удачи. Понятно, что из мрамора ее никто делать не будет. Дорого, да и незачем. Гипсовую модель я покрыла серебристой эмалью, а крылья и венок – золотистой краской. Получилось эффектно.

Открытие назначили на первое октября. И пусть туристический сезон подходил к концу, Сергей надеялся, что «Ника» успеет себя зарекомендовать. Плюс у ресторана была большая территория и стоянка для машин.

– Мы открыли бронь на проведение свадеб и кооперативов, – похвастался он. – Уже заняты три выходных подряд.

Чем ближе было открытие, тем сильнее меня потряхивало. Я знала, что Сергей провел грандиозную рекламную кампанию, сама видела статью в местной газете на всю первую полосу, а интернет был завален логотипом «Ники» – крылатой богиней. И везде присутствовало мое имя как дизайнера проекта. Сергей обещал, что сделает меня знаменитой, и делал это, как я ни сердилась на его самоуправство.

– Мне неудобно, стыдно, неловко, – умоляла его я. – Один проект – не показатель. И ты не показатель. Ты просто предвзят, потому что… – Я смущенно зарделась, так и не выдавив из себя слово «любовь». – А вдруг посетителям не понравится?

– Понравится, – отмахнулся он, – ты сделала чудесный интерьер, твои удачные сказки уже ушли в народ.

Это он о тех легендах, что я придумала о венке и крыльях. Сергей заплатил блогерам, и те разместили в интернете истории о том, что кто-то из знакомых потер венок и на следующий день ему повезло на работе. И еще несколько тому подобных.

Мне впервые за год выдали премию. И как бы мне ни нужно было зимнее пальто, я решила потратить ее на салон красоты. Платье, пусть и не слишком подходящее, было. Купила год назад для второго дня свадьбы. Розового цвета, укороченное, со вставками из белоснежных кружев. Туфли тоже были и даже золотая цепочка в виде украшения, подаренная Павлом в честь помолвки.

Странно, но после той памятной истерики, закончившейся ужином с Сергеем, мысли о Павле уже не приносили невыносимой боли, лишь томительную тягостную тоску, даже не всегда завершающуюся слезами.

За несколько дней до открытия «Ники» курьер привез большую коробку с маркой известного бренда. Я осторожно ее открыла и обнаружила внутри шикарное вечернее платье в греческом стиле в виде длинной белоснежной тоги с золотой перевязью под грудью и переплетенные кожаные сандалии в мягком тканевом мешочке.

Я неосознанно ахнула. Ткань была нежной словно лебяжий пух. Мягко струилась и перетекала между пальцами, как живая. Неужели натуральный шелк? Это же сколько он стоит?..

Следом за этой мыслью пришла другая. Да как он посмел?! Он что, думает, я нищенка? Не способная купить себе что-то приличное?! Жалеет меня? Боится, что я опозорюсь перед гостями?! Что ему будет стыдно? Да я вообще могу не пойти на это дурацкое открытие!

Швырнув платье в коробку, я закрыла ее и отодвинула в угол, с глаз долой. Взяла телефон и принялась искать контакты службы доставки, надеясь, что курьер не успел далеко уйти. Адрес Сергея я знала, отошлю назад, пусть возвращает платье в магазин. Мне не нужны его подачки.

Злая, как сто тысяч чертей, я запаковала коробку и вручила вместе с деньгами за доставку тому же молодому человеку, который ее мне и принес. Он только удивленно приподнял брови, но не стал расспрашивать.

Через два часа (ожидаемо!) Сергей стоял на пороге. Со знакомой коробкой под мышкой. Хмурый и недовольный. Молча прошел в мою комнату, обернулся и выжидающе уставился мне в глаза, вопросительно приподняв бровь.

– Тебе не понравилось платье?

– Понравилось, – вынужденно буркнула я.

– Туфли?

Я раздраженно вздохнула и развела руками.

– Не могу принять такую дорогую вещь. – (Какой же он непонятливый. Привык общаться со своими корыстными, жаждущими подарков девицами! Но я не такая!) – Ты мне никто, просто работодатель. У меня есть деньги, чтобы купить себе наряд, и я не хочу быть тебе должна.

С каждым моим словом Сергей все больше мрачнел.

– И вообще! – подняла я голос. – Признайся, тебе стыдно со мной находиться рядом?! Противно, что я так одета? – Вот, наконец, слова, по-настоящему терзавшие меня, произнесены.

Сергей криво ухмыльнулся и покачал головой, словно услышал что-то несуразное. Шагнул вперед и, взяв за плечи, легонько тряхнул.

– Я не стыжусь тебя. Я люблю тебя любую, хоть с одеждой, хоть без нее. Ты можешь прийти на открытие в джинсах и футболке, я глазом не моргну. Все это, – он кивнул на коробку, – нужно прежде всего тебе.

Я удивленно хлопнула глазами.

– У тебя в голове куча мусора, одни стереотипы и шаблоны, – продолжал Сергей. – Как нужно выглядеть, что делать и так далее.

Он медленно оглядел меня с ног до головы. Нет, я не могу ошибаться – в его глазах горело восхищение. Искреннее, яркое, обжигающее.

– Еще момент… – Он вдруг приблизил свое лицо почти вплотную к моему (я увидела близко-близко умные карие глаза, мелкие морщинки в уголках, длинные пушистые ресницы, которым позавидовала бы любая девушка!) и проникновенно сказал: – Научись принимать подарки. Просто так. За одно спасибо. Они от всей души, без подтекста и жажды получить что-либо взамен. Дарить так же приятно, как и получать. Поверь. – Сергей чмокнул меня в губы и быстро отклонился, чтобы я не успела среагировать.

Мне вдруг стало стыдно. До слез, до жуткого смущения. Я веду себя как последняя истеричка. Сергей прав: до настоящей, знающей себе цену женщины мне далеко, как до луны.

Как я могла перепутать его подарок с товарно-денежными отношениями? Можно же было понять по самому подарку. Это платье – лучшее на свете, более подходящего для «Ники» трудно вообразить! Оно идеальное, именно такое, какое нужно. Сколько же времени и сил потратил Сергей, чтобы его найти? Или где-то заказал? И откуда он знает мой размер? Ах да… похороны.

– Спасибо, – выдавила из себя тихо, – и… прости.

– А если тебе очень хочется меня отблагодарить, – он хитро подмигнул, – нарисуй мне картину.

Сергей прошелся по комнате, рассматривая коллекцию пейзажей города, висящую над диваном. Всего пять картин, я их нарисовала еще в студенческие годы. Знаменитые здания, центральная набережная, порт.

– Забирай любую, – поспешила ответить я, радуясь, что легко отделалась, – можешь даже все.

– Нет. – Он обернулся и внимательно посмотрел мне в глаза. – Я хочу твой портрет, в этом платье.

– Э… – Что делать? Придется соглашаться. – Хорошо, нарисую.

Я никогда себя не рисовала. Всегда считала невзрачной и жалкой. А вот портретов Павла у меня было много. Раньше они висели по всей комнате. После похорон, каждый раз натыкаясь взглядом на его изображение, я заливалась слезами и долго не могла успокоиться. Однажды Светлана собрала все портреты и унесла с собой, сказав, что так будет лучше. Для меня. Разозлившись, я села рисовать новые и… не смогла. Рука дрожала так сильно, что карандаш крошился и рвал бумагу, а текущие из глаз слезы размазывали рисунок.

Открытие «Ники» было назначено на шесть. Сергей прислал за мной машину. Сам он находился в «Нике» с утра, чтобы контролировать, так сказать, процесс. Я все больше и больше восхищалась им (втайне, конечно). Он совсем не мажор, как думала раньше. Мажор – это тот, кто живет на деньги родителей и не работает сам. Сергей же был страшным трудоголиком. Он не стыдился встать за барную стойку или подменить шеф-повара. Сам ездил на рыбные фермы и чайные плантации. Я была уверена, если будет нужно, возьмется за швабру и помоет пол в ресторане. Грязная работа его нисколечко не унижала. Он вел себя абсолютно одинаково, подписывая миллионные контракты или помогая официантам. Я начала понимать, что он имел в виду, когда говорил о чувстве собственного достоинства.

Иногда я заканчивала ужин одна, сидела, пила кофе и смотрела, как Сергей профессионально смешивает коктейли, успевая улыбаться посетителям, шутить с ними, обсуждать музыку, политику, погоду. Когда он оказывался за стойкой, со всего ресторана к нему слетались девушки, торопясь занять барные стулья. Видя его в их окружении, я странно себя чувствовала. Что-то царапало внутри. Ревность? Сожаление, что я не такая красивая и ухоженная? Непонимание, зачем ему я, если вокруг него вьется столько красавиц?

Но уходил из ресторана он всегда со мной.

На телефон пиликнуло сообщение – машина ждет у входа. Я последний раз посмотрела на себя в зеркало и удовлетворенно выдохнула. Платье было изумительно. Думаю, любая бы замарашка в нем выглядела королевой. Оно струилось по фигуре словно живое, мягко облегая грудь, бедра, ноги, опускалось до переплетенных кожаных сандалий на низкой танкетке. Ставшие вдруг блестящими и пышными волосы были свободно подвязаны золотым шнурком, похожий шнурок шел под грудью и по подолу. И все – больше никаких украшений.

Премию я потратила на косметический салон. Не думала, что прическа и макияж могут стоить больше зимнего пальто, на которое я откладывала. Оказывается, могут. Зато сейчас даже самый придирчивый взгляд не мог найти во мне изъянов.

Накинув легкую шаль – все-таки осень на дворе, пусть и теплая, – я вышла из комнаты, чувствуя себя Золушкой, отправившейся на бал. Прав был Сергей, хотя в основном он всегда прав, как это и ни прискорбно, шикарный наряд дал мне то, чего не доставало, – уверенности и смелости. У меня даже плечи распрямились и шаг сделался твердым, раскованным, стремительным.

Я села в такси и назвала адрес. Как я ни хорохорилась, полностью от страха я не избавилась. Противная мелкая дрожь внутри никак не утихала. Секунду спустя поймала себя на мысли, что отсутствие Сергея в машине кажется противоестественным. Неужели я за этот месяц так привыкла к его ухаживаниям, заботе, постоянному нахождению рядом, что даже короткая разлука кажется ненормальной? Я тряхнула головой, выбрасывая из нее пугающие фантазии.

На телефон пришло сообщение: «Ты скоро?»

«Подъезжаю», – написала я в ответ.

«Встречу на стоянке».

Он был в смокинге. Настоящем классическом черном смокинге с бабочкой. И выглядел так элегантно и торжественно, что я задохнулась от восхищения. Никогда не думала, что мужчина может иметь такой шикарный вид. Стройный, высокий, худощавый. Безукоризненный. Словно принц из сказки.

Сергей открыл дверцу и протянул руку, внимательно всматриваясь мне в лицо.

– Богиня, – глухо произнес он.

Меня словно изнутри омыло теплой волной. Этих слов мне не хватало. Дрожь утихла. Я положила ладонь на его локоть, и мы направились к центральному входу.

Приглашена была тьма народу. Большой зал освободили от столов, расставив их по периметру. Скульптура богини победы, стоящая в центре, задавала тон всему. Она была «одета» в короткую ниспадающую мягкими складками тунику, в одной руке держала венок, в другой – красивый изогнутый лук. Я не рискнула оставлять ее обнаженной, все-таки сюда будут приходить и с детьми. Стараясь отрешиться от знакомого до последней черточки интерьера, я постаралась посмотреть на зал чужим взглядом и мысленно согласилась, что ресторан производил впечатление на неискушенного посетителя. Было, конечно, не так изыскано, как в «Ноктюрне», не так помпезно, как в «Заре», но «Ника» позиционировалась как ресторан быстрого питания, почти столовая. А для столовой очень даже неплохо.

– Дамы и господа, – коротко поклонился Сергей, останавливаясь в центре, – позвольте вам представить Веронику Белову, прекрасную девушку и талантливого дизайнера, создавшую этот замечательный интерьер. Я рад, что именно она занималась «Никой», и рад, что не ошибся, отдав проект в «Дизайнерские решения от Юноны».

Вот так, несколькими фразами, он сделал комплимент мне и заодно прорекламировал ООО. Я не знала, куда девать глаза. Все пялились, осматривали, оценивали. Щеки пылали от смущения, коленки подкашивались, и если бы не твердая рука Сергея, поддерживающая меня, я бы уже бежала отсюда со всех ног. Как же хорошо, что я надела это платье. Сергей был прав, я еще не научилась держаться на одной уверенности в себе. Мне нужна была внешняя оболочка. А вот он, кажется, даже в рваных джинсах и футболке будет вести себя как король.

Справа стояла владелица нашего ООО Юнона Александровна с… думаю, мужем. Вот кто-кто, а она смущения не испытывала, самодовольно улыбалась и принимала комплименты. Хотя, я уверена, до сегодняшнего вечера и не знала, что у нее работает какая-то Вероника Белова.

Сергей настойчиво потянул за руку, и мы стали медленно фланировать по залу, переходя от одной группы гостей к другой, здороваясь, знакомясь, кланяясь. Я почти успокоилась, особенно после того, как поймала несколько восхищенных мужских взглядов и несколько завистливых женских. Оказывается, я могу быть красивой?.. Желанной?.. Привлекательной?

Странное ощущение, никогда раньше его не испытывала. У меня словно за спиной распахнулись крылья, все стало по плечу, простым и понятным. Люди, ранее казавшиеся небожителями, тот же заместитель мэра или владелец сети строительных магазинов в нашем городе, на самом деле выглядели обыденно и заурядно. Они громко смеялись над шутками, краснели, кашляли, даже икали. Совершенно обычные нормальные люди, ничем не выделяющиеся из толпы. Ну, кроме дорогой одежды, часов и украшений, то есть оболочки.

Я тряхнула головой. «А всего-то нужно было подобрать роскошный наряд и посетить косметический салон», – хмыкнула мысленно.

В дальнем углу зала я увидела Светлану с дядей Колей и Мариной. Та, заметив, что я смотрю на них, подмигнула и показала оттопыренный большой палец. Сказочные крылья сразу же схлопнулись. По телу пронеслась дрожь, желудок сжался. Мне стало жутко стыдно, до слез, до паники. Что они подумают обо мне? Осудят, назовут предательницей? Их сын умер, а я стою рядом с Сергеем, в красивом платье, улыбаюсь, принимаю поздравления… Предаю Павла, предаю память о нем.

Светлана, увидев, как изменилось мое лицо, удивленно приподняла бровь и поманила к себе. Я, выскользнув из объятий Сергея, обреченно поплелась в ее сторону, страшась встретиться с ней глазами, увидеть в них презрение, боль, обиду.

– Не возражаешь, мы поговорим о своем, о девичьем? – Светлана смотрела почему-то не на меня, а за мою спину.

– Конечно, – раздался голос Сергея.

Оказывается, он пошел за мной. Теплые ладони очертили мою талию, немного задержались на бедрах и… исчезли. Стало неуютно.

Светлана взяла меня за руку и повела к столу. Налила в два бокала апельсиновый сок и один из них протянула мне. Я взяла и тут же поставила его обратно. Не зная, как вести себя с бывшей будущей свекровью, угрюмо молчала, чувствуя всепоглощающую вину. Но почему-то она не выглядела недовольной или раздраженной. Совсем наоборот.

– Я так рада, что ты встречаешься с Сергеем, – произнесла Светлана с улыбкой.

– Я не встречаюсь… – залепетала я и запнулась, вовремя сообразив, что фраза «мы с ним просто едим вместе» звучит по меньшей мере странно.

Женщина внимательно на меня посмотрела и тяжело вздохнула. Ей-богу, как учительница, когда дети не понимают элементарного даже после десятого объяснения.

– Очень зря… – Она склонила голову набок. – Он подходит тебе больше, чем мой сын.

– Что? – Я ошарашенно уставилась ей в лицо. В голове стало пусто.

– То, что я сказала. – Светлана насмешливо изогнула губы и пояснила, как несмышленому ребенку: – Я очень любила Павла, он был прекрасным человеком и замечательным сыном. Добрым, мягким, приветливым. Наверное, он бы стал для тебя хорошим мужем…

Я, нахмурив брови, слушала ее тихий голос и не понимала. Что она хочет сказать? Что была против нашего брака? Против отношений? Почему же, когда мы встречались, она ни разу не показала своего истинного отношения ко мне? Обида затопила сердце.

– Что ты имеешь в виду? – Мой голос предательски дрогнул.

– Только то, что Павел был слабым. Он втайне завидовал своему более успешному другу, восхищался им. И всегда выбирал девушек слабее себя. Таких, чтобы они заглядывали ему в рот, смотрели на него снизу вверх, подчинялись и боготворили его. Лишь Наталья выделялась из общей когорты, но она быстро его бросила.

– И что? – напряженно поинтересовалась я, начиная злиться. – Разве доброта и порядочность порок?

– Нет, не обижайся. – Светлана смущенно улыбнулась. – Я только говорю о том, что ты бы никогда ничего не достигла, если бы стала женой Павла. Ему не нужна была успешная женщина, ему нужна была домохозяйка. Скорее всего он бы заставил тебя бросить работу и сидеть дома. Не спорю, – она подняла руки, видя, что я опять собираюсь возмутиться, – возможно, тебя бы устроила жизнь подле мужа, как это устраивает большинство женщин…

Я всхлипнула и отвернулась, уставившись в темное окно. Я бы все отдала, чтобы быть с Павлом, сделала бы все что угодно и работу бы оставила, если бы он захотел. Только бы он был жив…

Светлана встала за моей спиной, приблизила губы к моей щеке и произнесла тихо:

– Оставь прошлое в прошлом. Я не советую тебе забывать Павла. Да ты и не забудешь. Первая любовь навсегда остается в памяти. Например, я очень любила отца Марины, думала, что наша любовь будет длиться вечно… Но… нет-нет, – испуганно затараторила она, когда я дернулась и обернулась, в ужасе округлив глаза, – он не умер. Он просто нашел другую женщину и оставил нас… Банально, да? Тогда я думала, что моя жизнь кончена, но прошло время, я встретила Николая…

Ее мягкий мелодичный голос убаюкивал, приглушая обиду. Слезы высохли. Я смотрела на свое отражение в окне и неосознанно любовалась им. Я выглядела, как миниатюрная фарфоровая статуэтка, копия богини, стоящей за моей спиной в белоснежной тунике, только без крыльев. Пора признаться честно, мне нравилось то, что сейчас происходит. Нравились комплименты моему таланту, закономерный итог моих трудов и бессонных ночей, нравилось то, что люди будут приходить сюда, смотреть на мое творение, наслаждаться им.

Но… не знаю… Я запуталась. Неужели Светлана права, и если бы я вышла замуж за Павла, то осталась бы робкой затюканной овечкой? Смотрела на него снизу вверх, считала его божеством, снизошедшим ко мне? Тушующейся и краснеющей от каждого признания. Никогда бы не испытала гордости за свою работу, не почувствовала себя способной творить красоту? Не достигла бы ничего в жизни?

Нет, не может быть!

Светлана положила руки на мои плечи и развернула к себе. Ее пристальный взгляд гипнотизировал, проникал в душу.

– Позволь себе любить, наслаждаться жизнью, быть счастливой, – произнесла она проникновенно. – В тебя влюблен прекрасный человек. – Я вспыхнула от смущения. Светлана продолжала: – Ему не нужна безвольная женщина, незачем преклонение. Он достаточно уверен в себе и ему без надобности подтверждение его мужественности. Он поставит свою женщину вровень с собой. Даже не так, он поднимет ее выше себя.

– Я не понимаю… – прошептала потерянно.

– Со временем поймешь. – Светлана ободряюще улыбнулась. – Сейчас просто верь ему. Сергей действительно тебя любит. Это видно всем, кто видит вас вместе. Не сомневайся.

Она еще раз похлопала меня по руке и направилась к своим.

Я низко опустила голову, не в силах справиться с волнением. Потом вскинула подбородок и посмотрела в зал. Сергей стоял у стола и разговаривал с каким-то важным человеком в темно-синем костюме. Почувствовав взгляд, он обернулась и сразу же нашел меня глазами. Мальчишеская улыбка преобразила лицо. Какой же он красивый… Успешный, богатый, самоуверенный. Недостижимый, как звезда в небе.

Я смотрела, как он идет ко мне, и не могла поверить в то, что он меня любит. Светлана сказала, это видно всем. Но не мне. Я по-прежнему слепа и недоверчива. Не хватит одного дня в красивом платье и десятка комплиментов, чтобы стереть, изничтожить кучу психологических комплексов, взращиваемых годами.

Она сказала: «Верь ему». Как же трудно это сделать. Особенно сейчас, когда вижу, как красавицы оборачиваются ему вслед, неосознанно посылая недвусмысленные намеки глазами, губами, всем телом. Неужели я буду сомневаться всю жизнь? Тогда и отношения начинать незачем.

И вдруг я поймала себя на мысли, что опять трушу, что не только Павел выбирал меня, но и я выбирала Павла. Не слишком симпатичного, не богатого, жившего с родителями и работавшего на не очень престижной работе. Потому что считала, что не достойна большего, что на меня никто не взглянет. И даже Павла долго не подпускала к себе, не верила в его чувства.

Вывод: прежде чем поверить Сергею, сначала я должна поверить в себя. А это очень трудно.

Неотразимый красавец в смокинге остановился в миллиметре от меня. Я почувствовала жар крепкого тела, тяжесть руки, опустившейся на мою талию, древесный аромат одеколона, который мне так нравился, и слабый торфяной запах алкоголя, по-видимому, жутко дорогого. Я вжалась спиной в стол, стоящий сзади, стараясь хоть немного увеличить расстояние между нами.

Сергей, увидев мой маневр, разочарованно покачал головой.

– О чем вы говорили? – Он взял с подноса два бокала с шампанским и один из них протянул мне.

– О своем, о девичьем, мальчикам знать не положено, – произнесла рассеянно, поздно спохватившись о том, что невинная фраза превратилась в кокетливую.

– Кстати, я так тебя и не поздравил. – Сергей коснулся своим бокалом моего. – Ты большая умница, талантливая и трудолюбивая. Я горжусь тобой, и этот праздник для тебя.

Мы пригубили шампанское. Я сделала малюсенький глоточек, боясь, что с этими переживаниями мне хватит и грамма алкоголя, чтобы поплыть. Горло перехватило от волнения, и я ничего не смогла выдавить в ответ. Странные слова Светланы еще звучали в ушах, откровенно шокируя.

– Но хватит прохлаждаться, – бодро произнес Сергей, заставив удивленно сглотнуть. – Я нашел тебе клиента. Бориса Николаевича так впечатлил проект «Ники», что он хочет нанять тебя. Он занимается детскими товарами. Пойдем, познакомлю.

Не дав мне опомниться, Сергей подхватил меня под руку и повел к тому представительному мужчине в синем костюме, с которым разговаривал ранее. Я выпрямилась, подняла выше голову и нацепила на лицо ослепительную улыбку.