Глава 27

Марта

– Привет. – На пороге мнётся Вадик. – Можно войти?

– Я тебя не приглашала. – Резкий ответ, который ему не по вкусу. Скривившись, всё же остаётся в дверях, ожидая разрешения.

– Я знаю. Так, можно?

Отхожу, пропуская его внутрь. Разговор с женихом планировала не сегодня, но, видимо, Прохоров, пару часов назад уточнивший, прилетела ли я, подтолкнул пасынка к действиям. Официально я в отпуске, который оформили сразу после больничного, и появиться на рабочем месте не обязана, но босс всё же оповестил, что вызовет меня для беседы, а вот её тема мне заранее известна.

– Есть пожрать что-нибудь? – занимает привычное место, ожидая, когда ему поднесут тарелку. Привычки не меняются. Только не у Вадима.

Выставляю полную тарелку, вручив ему вилку. Уминает, словно не ел пару дней.

– Слушай, твоя семья довольно состоятельна. Ты можешь себе позволить каждый день обедать и ужинать в ресторане или же заказывать еду на дом, но выглядишь ты сейчас, будто оголодавший. И домработница у вас имеется, она что, не готовит?

– Готовит, конечно, – отвечает с набитым ртом. – Но у мамы есть правило: ужин в семь часов. Пропустил – остаёшься голодным. Традиция, установленная дедом. Если поймает ночью на кухне, меня ждёт наказание.

– Тебе двадцать восемь лет, Вадим, – заглядываю в глаза человеку, которого назвать взрослым язык не поворачивается, – ты собрался жениться, семью создавать. Ты серьёзно боишься поесть, когда хочешь?

– Не смотри на меня так, – отмахивается, – если бы стала моей женой, тебя эти правила тоже коснулись бы, – усмехается, а я понимаю, что только сейчас начинаю узнавать, как живёт семейство Прохоровых.

– У тебя есть деньги. Купи или сними квартиру, оторвись от родителей и начни самостоятельную жизнь.

– У меня там оборудованная мастерская: просторная, удобная, созданная по моим предпочтениям. В квартире такого не сделаешь. Да и постоянный шум от инструментов вызовет гнев соседей.

– Ясно, – сдаюсь, когда понимаю, что любая альтернатива будет отвергнута. Да и зачем мне это? Пусть живёт, как ему удобно. Но без меня. – Если ты поел – на выход.

– Я хотел остаться…

– Ещё раз повторю: я тебя не приглашала!

– Да нет, Март, не в том смысле остаться… Можно переночевать у тебя? Я устроюсь на диване или на полу. Мешать не буду. Мне бы отдышаться. Отчим с мамой гавкаются почти каждый день, приплетая меня. Раньше в таких случаях я к тебе сваливал, а тут два месяца как между двух огней.

Интересно… Я-то считала, что чета Прохорова – совершенство, не знающее недопонимания и склок.

– А причина?

– Ай, – равнодушно машет рукой, – вопрос всё тот же – деньги. Из года в год ничего не меняется. В общем, неинтересно это. – А затем Вадим замирает, сосредоточенно разглядывая моё обручальное кольцо. – Ты к нему вернёшься?

– Я ещё не решила, – ухожу от прямого ответа, хотя мы оба понимаем, что никакого брака, запланированного Прохоровым, не состоится. – Всё станет ясно после того, как я поговорю с Леонидом Олеговичем.

– Вернёшься, – констатирует с дрожью в голосе, – иначе сняла бы его, – кивает на мою руку. – А я почти свыкся с мыслью, что ты станешь моей женой… И пообещала же не доставать и не мешать работать… – отводит взгляд, беседуя сам с собой. – Я спать.

По-хозяйски достаёт полотенце и направляется в душ, а после укладывается на диване. Вадик высокий, и ему приходится подогнуть ноги, чтобы уместиться, но на кровать не просится. И я не позволю. Хочу прикасаться лишь к одному телу, и оно сейчас очень далеко. Короткое сообщение, отправленное Мартову, было сухим, а на звонок я так и не решилась. Первое, что он спросит, – когда я вернусь. И вернусь ли вообще.

Решение принято, но остались незаконченные дела, которые необходимо завершить. И вроде бы всё ясно, но нечто невидимое, тонкое, но достаточно крепкое удерживает меня от сжигания мостов с Прохоровым. Между нами осталась недосказанность, которая меня гложет. Нельзя начать новую жизнь, не отцепив крючки старой, утягивающей на дно. И если Вадим уже понял и принял невозможность нашего брака, то Леонид Олегович, насколько я поняла, надеется заполучить меня в невестки.

Ещё несколько часов стучу по клавиатуре ноутбука, обрабатывая данные, присланные Эдиком, превратив черновик в почти готовое представление с презентацией. Как только вернусь, необходимо будет устроить встречу с немцами. Сохранив данные, отодвигаю компьютер на край кровати и засыпаю.

***

– Марта, я бы хотел видеть тебя сегодня в офисе. В пять. Не опаздывай.

– Хорошо.

Тон, которым произнесены слова, не терпит возражений. Спустя два дня после моего возвращения Прохоров созрел для разговора. Что интересно, Вадим, покинувший квартиру до моего пробуждения, больше на связь не выходил. Как и Миша, который, вероятно, осознал, что не стоит меня подталкивать к решению, которое я всё равно приму сама.

Пугающее затишье напрягает. Даже Кац и Инга сегодня молчат, только Василиса привычно отчиталась о результатах встречи. Нехорошее предчувствие ненавязчиво зудит, создавая дискомфорт, но я отгоняю неприятные мысли, прокручиваю на пальце обручальное кольцо и думаю о Мише. Не знаю, чем он занят эти дни, но хочется, чтобы мыслями обо мне. Неосознанно улыбаюсь, вспомнив наши завтраки, поездки в офис и выходные на Крестовском острове. Мой маленький, уютный мир, созданный стараниями отдельного взятого мужчины. Я в него вернусь, как только закончу дела. Я привыкла всё доводить до логического завершения.

К пяти мчусь в офисе, уже в лифте собирая удивлённые взгляды сотрудников. Не сразу понимаю, что все они сосредоточены на моём обручальном кольце. Избавляться от него не собираюсь, а что подумают остальные, меня мало волнует.

– Ох ты, а вот и наша болезная. – Танечка встречает привычными интонациями, растягивая губы в слащавой улыбке. – Как проходит лечение?

– Отлично, – задерживаюсь у её стола, – не лаю, не кусаюсь, на людей не бросаюсь, но если кто-то, – приближаюсь к ней, перевешиваясь через стол, – хочет проверить на себе, насколько действенным оказалось лечение, могу устроить, – рявкаю, клацая зубами перед её носом, отчего девушка отшатывается и бьётся затылком о стену. – У себя? – бросаю взгляд на дверь кабинета Прохорова.

– Д-да.

И пока Танечка провожает меня испуганным взглядом, протискиваюсь в кабинет босса. Прохоров стоит у окна, и даже звук открывшейся двери не дарит мне его внимание. Он точно знает, кто у него за спиной. Сажусь в кресло, приготовившись к разговору, который подарит мне свободу.

– Леонид Олегович, я бы хотела…

– Итак, начнём, пожалуй, с главной новости сегодняшнего дня, – подходит, чтобы положить передо планшет. – Читай.

И я читаю… Не верю тому, что вижу, и, вцепившись в устройство, дрожащими пальцами скольжу по экрану. Вижу свой проект. Точнее, проект, сделанный для Вебера компанией Мартова, но представлен он от «ГромСтрой». И не просто представлен: под чертежом стоит моё имя.

– Ч-что это?.. – шепчу, не понимая, как это оказалось у босса.

– Ты слепая? Твой проект. Который ты отказалась забрать у Мартова. Поэтому я забрал сам. – Хищный оскал мужчины не сулит ничего хорошего, а точнее, всё нехорошее уже случилось, и на результат я смотрю прямо сейчас.

– Вадим…

Не зря он пришёл ко мне, сославшись на невыносимую обстановку в доме. Ему нужен был не ночлег, а проект. Он просто скопировал данные, пока я спала, и преподнёс их отчиму на блюдечке.

– Плюс моего пасынка-овоща в том, что он исполнит любое поручение. Главное, повторить приказ трижды и подкинуть мотивацию. С последней проблем никогда не было. И сейчас не возникло. Марта, – окликает, привлекая внимание, – дороги к Мартову больше нет.

– Зачем вы это сделали? – злюсь, думая о Мише и о том, что сейчас чувствует человек, поверивший мне.

– Ты должна выйти замуж за Вадика. Мне плевать, что было в Питере. И как было, тоже не волнует. Ты правда рассчитывала так просто соскочить? – хохочет, словно поясняет элементарное глупой девочке. – Нет, – рычит, нависая надо мной. – Пятого июня ты станешь свободной, а через пару дней выйдешь замуж за Вадима. Состряпаем справку, что невеста у нас на девятом месяце беременности, и срок в тридцать дней станет неактуальным. А дальше как договаривались: твой муженёк торчит в мастерской, а ты трудишься на благо компании. Хорошо трудишься, Марта, ответственно, чтобы когда-нибудь стать её важной частью.

Настойчивость Прохорова раздражает. Раньше я прыгала до потолка от подобных речей, представляя себя в огромном кожаном кресле за его спиной, в сейчас в груди жжёт осознание, что прямо сейчас хотела бы оказаться в другом месте.

– Выберите другую кандидатку на место вашей невестки. Половина сотрудниц мечтает попасть в вашу семью.

– Другая не подойдёт. Да и не примет тебя теперь Мартов. Я бы не принял. Не простил. И на его месте сделал бы многое, чтобы ты пожалела. Например, обвинил тебя в промышленном шпионаже, к тому же проект ты разрабатывала не в одиночку, и факт воровства может быть легко подтверждён. Но ты не переживай, мои юристы тебя прикроют. Конечно, как полноправного члена семьи.

– Миша так не поступит.

– Он нет, а Вебер? Уверен, ему будет неприятно узнать о недобросовестной работе «Северуса», – цокает, покачивая головой, и даёт понять, что всё просчитал.

Мысль, которая стучит набатом: покинуть кабинет босса и набрать Мишу, чтобы объяснить произошедшее.

– А чтобы у тебя не возникло мысли позвонить Мартову и сорваться в объяснения, добавлю «позитивных» эмоций. – Подхватывает планшет, переключает экран, вновь выкладывая передо мной.

Перед глазами статья, написанная в шуточной манере и рассказывающая о жене Мартова Михаила Артемьевича. Полная биография: мать-алкоголичка, учёба, работа в «ГромСтрой» и переезд в Питер. Обличающий не только меня, но и Мишу текст, где он обманщик, непонятно с какой целью лгавший пять лет о болезни супруги, а я та, что устраивается в компании под видом сотрудника с целью кражи данных. И что-то подсказывает мне, что я знаю, кому принадлежит авторство.

– Красочно, правда? – Прохоров невероятно собой доволен. – И если Мартов с Вебером проглотят уплывший из-под носа проект, то я в случае твоего отказа раскручу это дело не на три года, а на все десять, приплюсовав сюда пару моментов. – Сглатываю, не веря тому, что слышу, и корю себя за доверие, которое разрушено боссом. – Некуда бежать. Никто не поможет. Ты никому не нужна.

И сейчас Прохоров говорит словами моей учительницы, повторяющей один и те же фразы ежедневно.

– Я вам верила. – Единственное, что могу выдавить.

– Зря. – Мужчина ухмыляется, отходя к окну. – В этой жизни верить можно только себе. И то не всегда.

Проходит несколько бесконечных минут, прежде чем Прохоров отмирает, забирает планшет и усаживается в кресло.

– Можешь идти. Ты вроде как в отпуске. Завтра иди на свадьбу к подруге, с Вадимом, конечно же, и готовься к своей. И сними это уродство, – указывает на обручальное кольцо. – У тебя будет другое. Ирина уже выбрала. Кстати, позвони ей и договорись о примерке платья. Всё остальное подберёте вместе, я в дела девочек не лезу.

Произносит всё будничным тоном, словно последние полчаса мы говорили об обычных вещах. Поднимаюсь, на негнущихся ногах топая к двери и выхожу в коридор. Не знаю, что в данный момент отражается на моём лице, но Танечка заворожённо провожает меня взглядом, не сказав ни слова.

Оказавшись на парковке, глубоко дышу в попытке собрать воедино полученные данные. И, несмотря на запрет Прохорова, не задумываясь набираю Мишу.

– Миш… Миша, я хочу объяснить…

– Знаешь, ты выбрала максимально омерзительный способ, чтобы избавиться от меня, – уничтожает ответом глухой голос, словно неживой. – Уничтожила не только меня, но и мою компанию. Сделала всё, чтобы не вернуться. Что ж, всё, как ты хотела.

Открываю рот, чтобы крикнуть «меня подставили», но звонок обрывается. Сердце ухает куда-то в желудок, противно пульсируя и сбивая дыхание, и я, будто пьяная, бреду к такси, оказавшееся передо мной. Я на грани истерики. Впервые за несколько лет мне хочется упасть лицом в подушку и выть что есть силы. Кричать и бить кулаками в стену от осознания, что разрушена моя настоящая жизнь. Не призрачная мечта, к которой я шла, словно под гипнозом пять лет, а то реальное, что мне давал Миша.

И вчера я была уверена, что в любой момент, вернувшись к нему, буду встречена с радостью во взгляде и привычным «люблю». Счастливая идиотка, поверившая, что ей достанется всё легко. Я уже поняла эту чёртову систему: каждый раз, когда летаю в облаках, упиваясь счастьем, судьба бьёт меня со всего размаху о землю и выбивает душу, чтобы далеко не улетала, дура счастливая.

Не помню, как добираюсь в квартиру. Скидываю одежду на пороге и заваливаюсь на кровать, укрывшись с головой одеялом. Скулю и всхлипываю, не сдерживаясь и не останавливая себя. Спустя бесконечное количество времени ползу на кухню и, подобрав ноги, смотрю в одну точку, снова и снова прокручивая события сегодняшнего дня. До конца не верю, что всё закончится вот так и Мишу я больше не увижу.

Всё, чего я так долго хотела, вдруг стало ненужным. Иногда, чтобы расставить всё по местам, жизни приходится нас встряхнуть – больно и неприятно. Больно осознавать, что я слишком долго шла неверным путём, неприятно принимать тот факт, что Миша в один момент стал для меня воспоминанием. Когда-то мне кто-то сказал: «Алгоритм несчастья прост: обесценить то, что имеешь, – придать важности тому, чего нет». Я так сделала. Упустила самое важное… Останься я рядом с Мишей, ничего бы не случилось. Моя чёртова правильность и решение поговорить с Прохоровым лично сыграли злую шутку, лишив меня главного – Миши. И почему-то сейчас вспоминается, как я заставляла его играть по моим правилам, пользуясь явными чувствами и подстраивая под себя. Идиотский костюм, ненужная борода, постоянные придирки, которых можно было избежать… Я была ведущей в нашей игре, а он лишь подстраивался под мои правила. Но всё изменилось, и теперь я бегу за ним. Не успеваю, теряю из вида и, запыхавшись, останавливаюсь, так и не достигнув цели. Мы поменялись ролями. Он сделал свой ход – я ответила. И проиграла.

Смахиваю слёзы, не сразу уловив вибрацию телефона, который лежит экраном вниз. Звонит Инга. Отталкиваю аппарат, но она настойчиво набирает меня снова и снова. А чего я, собственно, боюсь? Пусть добьёт.

– Слушаю.

– Сегодняшний день перенасыщен новостями, но, прежде чем назвать тебя сволочью, я хочу услышать твою версию.

И я удивлена, потому как была уверена, что все в «Северусе» прокляли жену босса, посмевшую так поступить с его компанией.

– Это длинная история.

– Тебе повезло. У меня как раз выдался свободный вечер.

На секунду растерявшись, не знаю, с чего начать. Поэтому выдаю Инге историю без прикрас и лжи. Только правду, которую мы с Мишей так тщательно ото всех скрывали. Спустя полчаса Гер затихает, на пару минут погрузив нас в тишину.

– Ну что я могу сказать… Первое: условиям завещания не удивлена. Второе: удивлена лишь, что он решил отомстить через сына. Единственного, напоминаю. У меня не возникло бы мысли поступить так со своими детьми.

– А в чём заключается месть? Я никто, Инга.

– Миша тебе рассказывал об Ирине?

– Женщина, которая выбрала друга Артемия Фёдоровича?

– Она. А он рассказывал, что ушла она к твоему боссу – Прохорову Леониду?

Даже открываю рот, не в силах скрыть удивление. Мать Вадима и есть та самая роковая женщина, заставившая страдать отца Миши?

– Не-е-ет…

– Тёма как-то набрался изрядно и вывалил мне подробности. А когда ты назвала фамилию, я сразу вспомнила. Они учились вместе в институте, сдружились, а после окончания загорелись идеей собственного дела. У Артемия было множество идей, а Прохоров понимал, как их реализовать. А потом появилась Ирина. Тёма её действительно любил, но друг сделал всё, чтобы переманить женщину. Не знаю, возможно, это лишь догадки Мартова, но он утверждал, что компания отца Ирины нравилась Леониду больше, чем она сама.

– То есть он женился на Ирине, только чтобы попасть в «ГромСтрой»?

– Прохоров ведь рано лишился родителей и всю сознательную жизнь мечтал выбиться в люди. Стать состоятельным человеком, который может себе позволить всё. Знаешь, в этом вы с ним схожи… – Неприятное сравнение звучит мерзко, но отрицать я не собираюсь. – А тут Ира, у отца которой уже на тот момент внушительное дело. Ради желаемого и через друга переступил. – Ещё два месяца назад и я готова была ступать по головам ради своей цели. – При жизни поквитаться не получилось, и Артемий переложил эту задачу на сына.

– Мне понятно желание мести, но при чём здесь я? Инга, я никто. Такое же пустое место, каким когда-то был Прохоров.

– Марта, не знаю. Спросить ты можешь у живых участников тех событий – Леонида и Ирины.

Идея не имеет смысла, потому как босс теперь на меня исключительно рявкает, а о доверительных отношениях не может быть и речи.

– Как Миша? – решаюсь спросить у той, кто может ответить.

– Плохо. Не так – паршиво. Долго беседовал с Вебером за закрытыми дверями на повышенных тонах. Не сказал, к чему пришли. Да и к чему? Разорвёт немец контракт и уйдёт к конкурентам. Ты бы позвонила Паулю, – слышу в твёрдом голосе умоляющие нотки, – попробуй объяснить.

– Позвоню. Обещаю. Хотя бы попробую.

– А статью состряпала «милая» Инна, – зло выплёвывает Гер.

– Думаешь?

– Миша уволил помощницу, потому что она заявилась к нему месяц назад с данными о тебе и угрожала публикацией, если он не согласится остаться с ней. Послал он её и уволил, конечно. А несколько дней назад вновь заявилась. Предупредила повторно. Результат ты видела…

Не удивлюсь, если откроется, что предприимчивая Инна связалась с Прохоровым. Они выгодны друг другу: босс получает меня, а Инна – Мартова.

– Всё против меня.

– Марта, послушай, если откинуть эмоции, останется просто ситуация. Ложись спать, а завтра обдумай всё повторно и прими решение. Выход найдётся, просто пока ты его не видишь.

– Хорошо, – соглашаюсь. – Инга… спасибо, что позвонила и поговорила со мной как с человеком. Думаю, ты единственная в «Северусе», кто не хочет уничтожить меня.

– Не спорю, такие имеются. Но их немного, – усмехается, но я не совсем понимаю, откуда хорошее отношение к той, что два месяца разносила компанию. – Мише пока не звони, пусть придёт в себя. Всё разрешится. Пока.

После разговора с Ингой становится чуточку легче. Словно у меня появилась надежда, что всё можно исправить. Мечта, в которой Миша – по-прежнему мой муж.

Иду в спальню, намереваясь последовать совету Инги, когда слышу, как в замке поворачивается ключ.

– Поставь здесь. Платье повесь сюда. – Активная подруга раздаёт указания жениху, в руках которого множество пакетов, а главное – чехол со свадебным платьем. – Всё. Можешь ехать обратно. Твой костюм готов, мама в курсе, что нужно приготовить. Встретимся завтра в ЗАГСе, – обхватывает его лицо ладонями, жадно целуя, пока Лёша сосредоточен на мне. И, скорее всего, его привлекают моё опухшее лицо и заплаканные глаза. Проследив взгляд жениха, Надя оборачивается. Немая сцена. – Всё, Лёшенька, иди. – Подруга практически выталкивает мужчину за дверь, не позволив даже поздороваться со мной. – Марта, ты в порядке?

Отрицательно мотаю головой, понимая, что слёзы застилают глаза, а я вновь готова сорваться в истерику. Никогда не отличалась плаксивостью, но в данный момент сдерживаться не могу.

– Пошли. – Надя тянет меня к дивану.

Подобрав ноги и уткнувшись носом в плечо подруги, реву, попутно рассказывая, что случилось. Обычно болтливая подруга сейчас не издаёт ни единого звука, позволяя мне выговориться.

– А я тебе говорила, что он мутный. И Вадик этот… Странное создание, не имеющее собственного мнения. А с другой стороны, ещё пару месяцев назад ты требовала от Мартова развода, – подливает масла в огонь, припоминая мои же слова, – что ж, радуйся.

– Я его люблю, – кажется, впервые в своей жизни произношу слово, от которого отмахивалась. – Хочу к нему.

– Ты точно та Марта, которую я знаю? – отстраняется, вглядываясь в моё лицо. – Я никогда не видела, как ты плачешь. Более того, не слышала подобного из твоих уст. Тебя не подменили? Может, передо мной какая-то неизвестная женщина, просто похожая на мою подругу?

– Надь, ну хватит… Если ты никогда не видела моих слёз, это не означает, что у меня не было причин для расстройств. Я привыкла жалеть себя в одиночестве. Не обязательно рассказывать всему миру, как тебе плохо. Близкие поймут, а чужие лишь порадуются. А по поводу Миши… не хочу я развода. Больше не хочу. Теперь я желаю сохранить брак.

Подруга удивлённо таращится на меня, поджав губы, а затем выдаёт:

– Всё ясно. Диагноз очевиден: переломный момент со смещением приоритетов в результате падения с высоты собственных иллюзий, – и, пока я перевариваю услышанное, продолжает: – Каких-то два месяца потребовалось твоему мужу, чтобы сделать из тебя человека. Нормального. Мечтающего о счастье, семье и взаимной любви.

– Он терпел мои выходки, подстраивался под мои желания в ущерб своим и принимал меня такой, какая я есть. А я выдавала всё новые и новые пункты, которые необходимо изменить. Идиотка…

– Просто в процессе движения к цели эта самая цель изменилась, а ты не сразу заметила.

– Почему мы всё понимаем только тогда, когда история заканчивается?

– Так, ничего не закончилось. Ты обязательно найдёшь решение.

– Нет у меня решения, – кладу голову на колени подруги, и она заботливо гладит меня по волосам, успокаивая монотонными движениями. – Прохоров запихнул меня в жёсткие рамки: пойду против него – потяну за собой Мишу. Ему достаточно тех проблем, что я уже создала.

– Ты опять делаешь выводы, исходя только из собственных умозаключений. А Мишу ты выслушать не хочешь? Муж и жена – это два человека, – машет перед носом двумя пальчиками, – и два мнения.

– Не хочет он со мной разговаривать. И Инга посоветовала пока не трогать его.

– Значит, делаем так: завтра ты идёшь на свадьбу с Вадимом, – кривлюсь, а подруга шипит в ответ, – выполни условие босса. Дальше выходные и время обдумать ситуацию. До назначенного срока ещё пять дней.

– Всего пять…

– Целых пять! Ты вон за один сколько всего наворотила, – смеётся, подтрунивая и напоминая, что, оказывается, достаточно одного дня, чтобы подставить мужа, выслушать угрозы и этого самого мужа потерять. – Но на свадьбу ты пойдёшь, поняла? – часто киваю, не смея спорить с невестой. – И по мере возможности будешь улыбаться. Через пару дней ты помиришься с Мартовым, а твоя кислая моська останется на фотографиях навсегда. Ты уже постарайся ради меня, ладно?

– Обещаю.

Ещё долго болтаем с Надей, обсуждая предстоящий праздник и её переживания, а ближе к полуночи всё-таки укладываемся спать. Подруга сопит рядом, а я, словно на замедленном повторе, прокручиваю слова Прохорова, а затем и Гер. Не вижу просвета и возможности выхода, но я не та, кто так просто сдаётся, а значит, время для решения ещё не пришло.

***

– Не мог надеть что-нибудь более подходящее для праздника? – накидываюсь на Вадика, ожидающего нас у ЗАГСа. – Будто ты творил в своей мастерской, и тебя неожиданно выдернули на свадьбу.

– Так и есть, – даже не оправдывается. – Отчим закинул меня в машину и привёз сюда.

– Лучше бы не довёз, – рычу, мечтая избавиться от навязанного кавалера.

– Зачем ты так?

– Не прикидывайся идиотом! Только за то, что копался в моём компьютере, тебя следовало бы придушить.

– Мне сказали – я сделал, – растерянно пожимает плечами, словно не понимает претензий.

– Слушай, а если я тебе скажу прыгнуть с крыши «Москва-сити», ты не раздумывая сделаешь?

– Нет, конечно.

– А, то есть голова тебе всё же нужна не только для того, что принимать пищу? Редко, но ты всё-таки думаешь.

– Я у него в долгу, – выдаёт Вадик. – У отчима. Шесть лет назад попал в неприятную историю. Он меня вытащил. Мать не в курсе. И теперь отказать ему не имею права. А если узнает дед, мало не покажется никому. Он зятя недолюбливает, – морщит нос, показывая, что в этом семействе множество скелетов в шкафу, о которых, если я стану женой Вадима, мне лишь предстоит узнать.

Точно – дед! Тесть Прохорова – Громов Станислав Юрьевич. Именно он создал «ГромСтрой», а затем ушёл на покой, передав управление зятю. Ему под девяносто, но старик в своём уме. Босс боится его как огня, исполняя любые указания и не смея перечить. Имела счастье увидеть Громова пару раз. Единственное желание, возникающее рядом с ним, – отойти подальше: уничтожающая аура и взгляд, от которого по спине стекает холодный пот.

Идея подобно щелчку возникает неожиданно. Я могу использовать сложность в отношениях Громова и Прохорова в своих целях. Вот только чем припугнуть босса, заставив пойти на уступки?

– Мартышка, пошли!

Надя подхватывает меня под локоть, и вереница гостей заходит в зал регистраций. Счастливая подруга нервничает и не сразу отвечает «да», вызвав удивление жениха, но быстро исправляется, и вот уже родственники поздравляют новоиспечённых мужа и жену. Позирую вместе со всеми, улыбаясь и обнимая подругу. Всё-таки появление Вадика имеет свои плюсы. Бутерброд со свадебного стола заслужил. Кто знает, может, ему и кусок торта перепадёт…