Глава 28

Мартов

В кресле находится лишь моё тело, отвечающее на вопросы сотрудников, которые нашли смелость зайти ко мне. На автомате принимаю звонки и решаю вопросы, тут же забывая, что сказал. Паршиво настолько, что выть хочется и разносить пространство вокруг себя. От злости. От безысходности. От обиды.

Неужели не могла уйти по-человечески? Я ведь был уверен, что Марта вернётся. Решимость, застывшая в глазах при прощании, грела во мне надежду на возвращение той, что стала такой необходимой. За два дня ни одного звонка. Но я не навязывался, не торопил, позволив жене принять решение, закрыть вопросы и вернуться в Питер. Утром в четверг меня снесло статьёй Инны, к которой отчасти я был готов, но воспринял эмоционально, будучи уверенным, что бывшая помощница не осмелится выставить напоказ моё грязное бельё. А затем размазало презентацией нового проекта «ГромСтрой», созданного Мартой для Вебера от имени моей компании. Непонимание и шок в глазах сотрудников, истерика Каца и сдержанное недовольство Инги дожали меня, и, когда в этот кабинет влетел разъярённый Пауль, мне лишь оставалось извиняться.

Я знал, чем всё закончится. Заранее предположил, какие потери понесу в случае, если Марта настоит на своём и пожелает развода, и всё же позволил ей пробраться под кожу, утащить за собой и захлебнуться счастьем. Я не жалею. Месяц, который мы прожили как семья, был наградой за пять лет ожидания. Всего месяц… Слишком мало, чтобы Марта утвердилась в своём решении остаться; недостаточно, чтобы показать ей настоящего меня, способного разнести в щепки весь мир, лишь бы любимая женщина улыбалась и целовала меня по утрам. Худшее чувство, когда тебя заставили чувствовать себя таким особенным вчера и таким ненужным сегодня…

Сижу с закрытыми глазами, прислушиваясь к шорохам за дверью. Настойчивые голоса требуют, чтобы Ксения позволила войти, но я не хочу никого видеть. Нужно было остаться дома, сославшись на простуду или вирус, чтобы зарыться по макушку в Марту. Собираюсь встать, чтобы разрешить спор в приёмной, но тут же оседаю. Трудно двигаться. Ничто так не доказывает наличие души, как ощущение, что в неё нагадили. Вот и сейчас каждое движение, словно проекция раздавленных ожиданий, отдаётся глухой болью в теле. Не могу даже нажать на кнопку селектора, чтобы остудить Ксению, которая на моей памяти впервые повысила голос до подобного уровня. Но голоса резко стихают, слышится звук открывающейся двери и твёрдые шаги. И плевать кто это, лишь бы меня не трогали.

– Я разогнала толпу страждущих, желающий попасть на приём, – негромко произносит Инга, надеясь на мою реакцию.

– Спасибо.

– Ты выглядишь ещё хуже, чем вчера. Похож на тень, которая желает слиться с окружающей обстановкой. Разговаривать придётся, – раздражает тем, что мне и так известно, – меня можешь послать, но есть подчинённые, заказчики, да и вообще люди.

– Не сегодня, – не открывая глаза, чувствую, как она поднимается и подходит к окну, затихая на несколько минут.

– Вчера я говорила с Мартой. – После её слов внутри что-то резко щёлкает, и желание стать тенью становится необходимым. – В статье была лишь часть истории. Она поведала остальное, точнее, всё. С самого начала и до вчерашнего дня. Артемий, конечно, тот ещё… – прокашливается, оставляя при себе «приятное» высказывание об отце. – Я знала, что он до конца жизни был помешан на своей Ире, но чтобы настолько… Ты не сказал ей, что Ирина ушла к Прохорову двадцать пять лет назад? – Мотаю головой, не в силах выдавить короткое «нет». – Мне понятна злость твоего отца, желание отомстить тоже понятно, но при чём здесь Марта? В компании Прохорова она работает три года, а Артемий составил завещание пять лет назад, а до этого пять наблюдал за её жизнью. К событиям тех дней Марта отношения точно не имеет.

– Я не знаю.

– Почему ты с ней не поговорил?

Претензия обоснована, но Марта позвонила ровно в тот момент, когда меня разносило от злости и негодования. Был не в состоянии слушать и анализировать, потому что в приёмной ждал Вебер.

– В тот момент настраивался на беседу с немцем.

– Она сказала, что проект выкрал Вадим, когда пришёл переночевать.

Отлично, как только Марта прилетела в Москву, жизнь вернулась к прежнему распорядку. Представляю, как жених прикасается к ней и едва не выворачивает. Гер меня целенаправленно добивает?

– Он её жених.

– Нет. Пожаловался Марте на сложную обстановку дома и попросил переночевать. Спал на диване. Она работала над проектом, отложила компьютер, а проснулась уже одна в квартире. Скинул данные и передал отчиму. Миш, – приходится открыть глаза и посмотреть на Ингу, – она рыдала в трубку.

И сейчас Гер произносит нечто фантастическое, потому как Марта, привыкшая переносить душевные кризисы в одиночку, всячески скрывает слёзы. Неужели подстава была кем-то грамотно организована и жена лишь невольный участник событий? Одному богу известно, как бы я хотел, чтобы это было правдой. Я видел, что жена сошлась с Ингой, находясь в тесных отношениях, но Гер не из тех, кто верит каждому, а значит, ложь почувствовала бы сразу. Понимаю, что слова Инги медленно возвращают меня к жизни, подарив крохотную надежду на приезд Марты и веру в её непричастность.

– Чего ты от меня хочешь?

– Для начала выясни причину, по которой Артемий выбрал её тебе в жёны. Если исходить из того, что ты знаешь на данный момент, непонятно, почему Прохоров вцепился в неё и тащит в свою семью. Причина должна быть, и, мне кажется, она и есть тот кусочек, которого не достаёт в этом пазле.

В ту же секунду приходит озарение. Сегодня первое июня. День, когда адвокат должен передать информацию, оставленную отцом. Резко вскакиваю, чем удивляю Ингу, потому как пять минут назад походил на безжизненный овощ, и спешу на выход.

– Ты куда?

– Забрать кусочек пазла.

Не обращая внимания на Ксению, что-то кричащую вдогонку, покидаю приёмную и лечу в адвокатскую контору, где меня встречают закрытая дверь и табличка «Мы переехали». Но адреса нет, а значит, придётся постараться, чтобы связаться с тем, у кого находятся ответы. Набираю имеющийся номер адвоката, но он отключён. Всё против меня. Сижу в машине некоторое время, обдумывая, как найти нужного человека, забиваю в поиск название конторы, и ничего. Словно испарилась. На экране высвечивается «Молохов», и я не сразу принимаю вызов. Бывший конкурент, с которым нас развела жизнь и заставила отказаться от общения в связи с непримиримыми обстоятельствами, спустя много лет решил выйти на связь.

– Слушаю, Ростислав Владимирович, – с ходу показываю, что номер не удалил и понимаю, с кем предстоит беседа.

– Привет. Сразу скажу: звоню по делу, а точнее, с вопросом. Ты Инну Литовченко знаешь?

Мало того что Молохов несколько лет делал вид, что меня не существует, сам позвонил, так ещё первым же предложением поставил в тупик.

– Знаю. Два года работала у меня. Уволил.

– А причина?

– А ты с какой целью интересуешься?

– Минуту. – Голоса на заднем плане исчезают и появляется эхо. Видимо, Ростислав уединился. – Принял её на работу недавно. Резюме удовлетворило, да и работа в «Северусе» привлекла как отдельный пункт, но… Спустя неделю начали происходить странные вещи: Инна заявилась ко мне домой с двумя стаканами кофе, расхаживала по квартире, несмотря на мой полуголый вид, и даже выбрала костюм, который, как ей показалось, делает меня… дословно «фантастически сексуальным». На следующий день всё повторилось, а затем она перевела звонки на свой телефон и наглым образом отшила всех моих баб. Я человек свободный, да и с секретаршами развлечься не против, но что-то в её поведении меня напрягло. И как только поставил её на место, взбесилась, в этот же вечер примчалась в мою квартиру и набросилась на девушку, с которой мы приятно проводили время.

Ошарашенно слушаю монолог Молохова, понимая, что я не единственный объект, которого добивалась Инна.

– В моём случае всё то же самое, только без мордобоя. К тому же у меня жена боевая, способная поставить на место кого угодно. Инна перед ней спасовала, не решившись перейти к радикальным мерам. Но меня она обхаживала два года, в твоём случае решила пойти по максимально ускоренной программе.

– Как чувствовал, что нужно было тебе позвонить. – Далее следует нецензурная лексика и склонение Инны во всех вариациях. – Я тут статью сегодня прочёл…

– Её рук дело. Не предполагал, что Литовченко осуществит угрозу, но как видишь.

– Она ещё и угрожала?! – Ростик переходит на визг.

– Если быть точным, шантажировала.

– Твою мать. – Видимо, Молохов быстро прикинул на себя подобную ситуацию, и последствия ему не понравились. – В общем, владелец этого издания – мой давний друг. Я ему сейчас позвоню и скажу снести это уродство, пригрозив иском в суд.

– Ростислав…

– Мартов, я это не для тебя делаю, понял? А для себя в первую очередь, потому что непонятно, что эта девка может вытворить. Она почти три недели отработала, кучу документов держала в руках, в квартире моей была. Я хочу быть уверенным, что мне не прилетит такой же нежданчик одним прекрасным утром. Прославлю на весь город, никуда не устроится. Придётся валить туда, где никто не знает.

– А где она сейчас?

– На пятнадцать суток загремела за хулиганство. Я пока в душе плескался, они катались в гостиной, моя девушка полицию вызвала.

– Так, а кто победил? – хохотнув, представляю «ожесточённый» бой в квартире Молохова.

– Моя, – гордо произносит.

– Женись. Такую ничем не напугаешь: не отступит, не спасует, любую проблему разрешит. – Провожу параллель с Мартой, которая, кажется, не знает понятия «невозможно». – Моя такая.

– А что, чёрт возьми, может, ты и прав! – гогочет в трубку, оглушая басом. – Через полчаса статьи не будет, а через неделю не будет Инны в городе. Удачи. Пока, Миш.

Один вопрос разрешился с помощью того, кого в своей жизни я больше увидеть не надеялся. Вот только я по-прежнему не знаю, где найти адвоката. Еду в квартиру, а открыв дверь, застаю на кухне Антонину Васильевну. Сегодня пятница, а значит, женщины здесь быть не должно.

– Мишенька, здравствуй, – улыбается, помешивая что-то на плите. – Ты не ел ничего. Не понравилось?

– Не успел, – не говорить же ей, что не помню, как вчера оказался в квартире.

– Я тут ещё кое-что приготовила. Марта просила голубцы и мясные рулетики сделать к выходным.

– Когда просила?

– В воскресенье позвонила, предупредила, что уедет на неделю. Беспокоилась, чтобы ты голодным не остался, да и вернуться собиралась в понедельник. Что-то изменилось? – замирает, ожидая ответа.

А у меня сердце скачет, как бешеное, отдаваясь в рёбра и принося саднящую боль. Права Инга, и я чувствовал верно.

– Немного задержится.

– Ну это не страшно. – Снимает фартук, накрывает кастрюли крышкой и покидает кухню. Семеню следом, провожая домработницу. Задерживается у двери, а затем достаёт из сумки большой конверт и протягивает мне. – Тебе передали. Мужчина приезжал два часа назад, представился адвокатом отца и вручил это.

– Спасибо.

И как только закрывается дверь, вскрываю конверт. Читаю письмо, написанное какой-то женщиной почти тридцать лет назад, и не понимаю его смысл. Включаю небольшой диктофон. Голос отца разносится по квартире, и я замираю, внимая каждому слову. Сорок минут записи повествуют о его жизни, любви, обидах и разочарованиях, и одновременно заполняют пробелы, о которых говорила Инга.

История треугольника – отец, Прохоров, Ирина, – рассказывается в подробностях, которых я никогда не слышал. Оказывается, иногда с Ирой он созванивался, обмениваясь новостями. Со слов женщины сделал выводы: тесть зятя не переносит и компанию отдаст кому угодно, только не Прохорову. И последний этим фактом был бесконечно расстроен, но, возможно, с тех пор что-то изменилось и Прохоров в числе наследников? А затем упоминание о Марте… И понимание, почему на роль моей супруги выбрана именно она. В конверте тест ДНК, подтверждающий слова отца.

Исповедь отца завершается, а я так и сижу, переваривая услышанное. Он ведь был уверен, что на данный момент у меня уже есть дети, семья и счастье, которое ему познать не удалось. А по факту я даже не знаю, есть у меня ещё жена, или же импульсивная Марта, сделав выводы, уже дала согласие на брак с пасынком Прохорова.

В любом случае необходимо увидеть её лично, а если взять в расчёт уверенность отца, что бывший друг никогда не поведает ей правду, необходимость поездки в Москву очевидна. В дом Леонида я заявиться не могу, а вот в компанию вполне. Марта должна узнать правду, наконец выяснив, кто она и почему когда-то ей пришлось стать моей женой. Но вопрос теперь стоит иначе: в чью пользу Марта сделает выбор? Возможно, я уже заранее в числе проигравших.