Глава 9

В восемь утра водитель Прохорова стоит у моего подъезда, с особым спокойствием загружая чемоданы в багажник. А их оказалось несколько, потому как возможность не тащить вещи на себе пробудила во мне жадную женщину, стремящуюся взять всё мало-мальски необходимое, даже если оно не такое и нужное.

Бесспорно, я могу всё приобрести на месте, но лишние траты не входят в мои планы. Я вообще осознанно совершаю покупки, предварительно взвесив, насколько нуждаюсь в той или иной вещи. Моя расточительность касается только еды, а привычка всё покупать по два сопровождает меня с тех пор, как я начала зарабатывать самостоятельно. Вот и сейчас в моей сумке два пончика, которые я планирую съесть по дороге, потому как задерживать водителя, которому предстоит ехать почти семь часов, а затем возвращаться в Москву, я не хочу. Мужчина ждёт, когда я устроюсь на заднем сиденье, и трогается с места.

В этот момент пишу Наде сообщение, что уехала, и прошу заезжать ко мне на квартиру, чтобы не дать погибнуть единственному растению, подаренному Вадиком. Несвойственная мне сентиментальность, перекрываемая осознанием, что данный жест был для него сродни полёту в космос и, скорее всего, инициирован Леонидом Олеговичем.

Его слова, как и реакция на новость о необходимости переезда в Питер, до сих пор не приняты мною на сто процентов. Теперь мне кажется, что я, как и Надя, сойду с ума, если не проясню, откуда Прохоров знает Мартова и что связывает этих людей. Сейчас меня волнует тот факт, что выпаду из проектов на два месяца. Я усердно работала, создавая себе репутацию профессионала, умеющего найти подход и придумать решения для каждого. Теперь же все лавры почти законченных проектов достанутся Овсянникову, соответственно, и бонусы от заказчиков.

Но внутри вибрируют страх и понимание, что уже сегодня ночью мне придётся спать в одной квартире с абсолютно незнакомым человеком. Он, конечно, мой законный супруг по документам, но в остальном тёмная лошадка, изучить которую ещё предстоит. Удивительно, но сам Михаил меня не пугает: я не жду с его стороны насильственных действий или же оскорблений. Мне почему-то кажется, совсем наоборот: он хочет наладить контакт. Вот только зачем? Актуальный вопрос, требующий ответа, который я обязательно получу рано или поздно. Лучше, конечно, рано, чтобы через два месяца впорхнуть в кабинет Прохорова с радостной новостью, что мы можем готовиться к свадьбе с его пасынком.

Сейчас же первоочередной задачей является определение правил совместной жизни с Мартовым. Этим я и планирую заняться, как только автомобиль останавливается у знакомого дома, а водитель подхватывает мои вещи, чтобы поднять на седьмой этаж.

– Добрый день, – приветствую уже знакомого мне администратора, которая недоверчиво косится на моего носильщика. – Теперь я с официальным визитом, – трясу связкой ключей. – С разрешения хозяина и по совместительству моего мужа, – делаю акцент на последнем слове, чтобы ей даже в голову не пришло перечить, – теперь я буду проживать в его квартире.

– Я всё поняла. – Девушка вытягивается по струнке, желая угодить той, кто легко может лишить её этого места. – Как я могу к вам обращаться?

– Марта Игоревна, – протягиваю ладонь, скрепляя знакомство. – А вы?

– Людмила. Второй администратор – Наталья.

– Приятно познакомиться, Людмила. А сейчас я поднимусь в квартиру, чтобы дождаться Михаила Артемьевича.

Она лишь кивает в ответ, провожая взглядом меня и навьюченного водителя, с трудом впихивающего мои чемоданы в лифт. Как только выходим на нужном этаже, нахожу квартиру и открываю дверь, испытывая неожиданную эйфорию, словно открываю дверь в новый мир, где меня ждёт нечто приятное. Подавляю внезапное чувство, заставляя себя спокойно принимать тот факт, что это жильё станет моим на следующие два месяца. Отвлекает противное пищание сигнализации, и я в панике не понимаю, что делать, исследуя сенсорный экран на небольшой коробочке. Достаю ключи и вижу четыре цифры на бирке «1809» и почему-то сразу набираю именно их. Удивительно, но противный звук смолкает. Мартов об этом моменте не предупреждал, но, возможно, и не надеялся, что я соглашусь на его условия.

И вот когда остаюсь в тишине и одиночестве, которое разбавляют только мои чемоданы, словно впадаю в ступор. А что дальше? Выполнила условие и приехала, ворвавшись в квартиру мужа, но пока не понимаю, чем и как себя занять.

Крадусь, словно вор, проникший в жильё без спроса, осматривая гостиную с огромным диваном и телевизором во всю стену. Затем попадаю в спальню, оформленную в светлых тонах, совершенно не свойственных мужчинам. Отмечаю широкую кровать с мягким изголовьем и понимаю, что Мартов привык к комфорту. Отчего-то сразу представляю, как на этом ложе Михаил резвится с какой-нибудь прекрасной незнакомкой, и, скривившись, даю себе обещание никогда даже не садиться на данный предмет мебели. Передо мной отчётливо стоит лицо Инны, жадно облизывающей взглядом мужа и, скорее всего, мечтающей оказаться под его крылышком на этом полигоне для развлечений. На секунду представляю, как уже я отшиваю её через администратора, и внутри разливается блаженное тепло от маленькой пакости в наказание за хамское общение. Если она думает, что я проглочу неприятный выпад, глубоко ошибается.

Перехожу в следующую комнату, попадая в кабинет Михаила. Небольшой, с отделкой под дерево, но бесконечно уютный. Его маленький мир, в котором, уверена, он проводит много времени, разбирая дела фирмы и отвечая на важные звонки. Опускаюсь в кожаное кресло, принимающее форму моего тела, и готова стонать, оставшись в нём навсегда. Что ж, удобные для жизни вещи мой муж подбирать умеет. Не знаю, сколько сижу так с закрытыми глазами, наслаждаясь тишиной, но подскакиваю, когда телефон напоминает о себе.

– Привет. – Увидев на экране имя подруги, закидываю ноги на рабочий стол Мартова и откидываюсь в кресле.

– И всё? У тебя совесть есть? – истерит Надя, напоминая, что я не отчиталась о приезде на место. – Ты уже час как должна быть в квартире Мартова.

– Я здесь, – растягиваю слова, зевнув и причмокнув. – Наслаждаюсь осмотром достопримечательностей.

– Чего?! Ты что там, на экскурсии, что ли? Нашла время!

– Именно. Увлекательная экскурсия по квартире Мартова Михаила Артемьевича. Я обживаюсь и прикидываю, где сегодня буду спать.

– А спальня одна?

– В наличии имеется одна спальня, одна гостиная, один кабинет и кухня. Так, – подскакиваю, – кухня! – Перемещаюсь, попадая в просторное помещение с рабочей поверхностью посредине. – Кухня великолепная. А что у нас тут? – открываю холодильник, отмечая, что Михаил подготовился: несколько видов мяса, овощи, фрукты, зелень. Радуюсь, как ребёнок, но потом решаю, что готовить он себе будет сам. Я согласилась находиться в его квартире, а не обслуживать взрослого мальчика.

– Что там, Март? – вздрагиваю, потому как, рассматривая содержимое холодильника, забыла, что подруга ждёт комментариев.

– Полный комплект. Всё имеется. Наверное, закупился к моему приезду, или же у него всегда так.

– Лучше первое. Тогда он получает ещё один плюс в моём личном списке.

– Ещё один? В смысле? А там уже есть пункты?

– Конечно! Во-первых, он женился на тебе. Это означает, что у него прекрасный вкус. – Прыскаю, а затем хихикаю, но в глубине души мне нравится, что подруга такого мнения обо мне. – Во-вторых, пригласил тебя жить к себе, уверена, готовый взять на себя все расходы. А в-третьих, подготовился к приезду. Пока всё, но однозначно будут ещё пункты.

– Я не задумывалась об этом, – беру из холодильника йогурт с малиной. Не знаю, права ли Надя, но перекусить не мешало бы. – И вообще, сегодняшний день определит, как пройдёт наше совместное существование. Мы ведь ничего не знаем друг о друге.

– Так где ты будешь спать? С ним?

– Ты в своём уме? – срываюсь на подругу, выдвигающую опасные предположения. – Я так понимаю, что на диване в гостиной.

Покидаю кухню и, ещё раз осмотрев квартиру, прихожу к выводу, что диван в гостиной – моё спальное место на следующие два месяца. Я бы, конечно, хотела непроходную комнату с запирающейся на замок дверью, но спасибо уже за то, что у Мартова довольно просторное жильё. В бытовом плане я не привередлива и могу приспособиться к любым условиям, а такие моменты как отключение горячей воды или прорыв труб не ставят меня в тупик.

– Слушай, сфотографируй мне всё. Я хочу посмотреть.

– Договорились. Жди.

Перехожу из комнаты в комнату, шлю подруге снимки, получая смайлы в виде огоньков, показывающие, что Надя в восторге. И я с ней согласна, потому что квартира – мечта. Вспоминаю особняк Прохоровых, мысленно подводя черту под счётом один-ноль в пользу босса, но вариант проживания с родителями Вадима возвращает Мартову заслуженное очко, выравнивая цифры.

И последнее помещение, куда я добираюсь, – ванная комната, где меня приветливо встречает просторная кабина со стеклянными дверями и огромное зеркало с подсветкой. Желание принять душ нестерпимое, и уже через десять минут, скинув одежду, закрываю створки. Включаю воду и подпрыгиваю на месте, потому как по ушам бьёт громкая музыка. Мартов не соврал, когда говорил, что не привык к водным процедурам в тишине. Жму на все кнопки, не зная, как отключить это орущее безобразие в стиле кантри, но через несколько минут всё же тыкаю на что-то правильное, и музыка стихает.

– Чёрт, так и инфаркт можно получить! – произношу в пустоту, представляя, что сейчас меня слышит Михаил.

Выхожу из душа, завернувшись в полотенце, опускаюсь на диван в гостиной, но уже через десять минут понимаю, что в квартире прохладно, и спешу утеплиться. Батареи едва тёплые, что удивляет, потому как погода за окном вполне зимняя. Внимательно ещё раз осматриваю пространство, приходя к выводу – это холостяцкая квартира. Женская рука не чувствуется, а наличие одной зубной щётки и пары бутылочек в ванной доказывает, что Мартов редко кого-то сюда приглашает, если приглашает вообще. И даже Инна, которая точно была здесь недавно, не внесла изменений. Неужели он действительно всё это время был один? Или просто создал видимость к моему приезду? Профессиональный клининг способен уничтожить любые следы, даже застарелые.

И вновь возвращаюсь к вопросу, как безболезненно и мирно прожить с Мартовым два месяца, сделав так, чтобы по итогу он захотел развода. Отчего-то вспоминается фильм «Как отделаться о парня за десять дней», и я прикидываю, какие уловки можно применить в отношении Михаила. И у меня, в отличие от героини фильма, имеется целых два месяца, чтобы довести мужа до точки кипения, заставив бежать в ЗАГС и подать на развод. А вот с чего начать, станет понятно уже сегодня, когда мы пообщаемся тет-а-тет, желательно обозначив выделенную каждому территорию.

Не представляя, во сколько Михаил возвращается из офиса, слоняюсь по квартире, теперь уже обращая внимание на детали. Даже заглядываю в шкаф, с удивлением отметив, что костюмов и галстуков к ним более чем достаточно, вот только Мартов предпочитает их не носить. Ему в принципе не нравится деловой стиль или же в день нашей встречи он выглядел не как обычно? Прогуливаюсь по его кабинету, осматривая массивные шкафы с книгами, обращая внимание, что некоторые – коллекционные издания, которые стоят кучу денег. Никогда не понимала собирательства такого рода вещей в век интернета и технологий, когда можно отыскать всё, что нужно, без лишних затрат. Но, возможно, Михаил не приложил к этому руку, а получил как часть наследства.

Кстати, внимательно изучив биографию Мартовых, нашла интересный момент – они не всегда жили в Питере, а переехали лишь тогда, когда Михаилу исполнилось десять. До этого семья проживала в Москве, но в какой-то момент отец мужа всё продал и перебрался в Северную столицу, где создал с нуля компанию. Вдовец, женат был единожды на матери Михаила. Нашла несколько упоминаний о романах, но ни один не закончился свадьбой. И это странно: найди он жену, у сына была бы мать, а у него спутница. Может, он и сына надоумил не жениться по каким-то, известным лишь ему причинам? А как же брак со мной? Не складывается. Полная неразбериха в истории семейства в силу недостаточного количества информации сводит меня с ума. Я, привыкшая раскладывать всё по полочкам, раздражаюсь, когда не имею возможности увидеть полную картину. Как итог совершаю ошибки, которые мне не нужны.

Через несколько часов желудок напоминает, что он сегодня видел только два пончика и йогурт, а время ужина медленно перетекает во второй ужин. Даю себе обещание не готовить, потому что мы оговаривали лишь совместное проживание, а никак не обслуживание для «любимого» мужа. Но голод мне противопоказан, потому как в такие моменты у меня начинает болеть голова и организм требует пищи. Любой.

Просидев ещё полчаса, поднимаюсь и иду на кухню, достаю из холодильника курицу, раскладываю на противне, предварительно натерев приправой, так удачно расположившейся в ящике, и засовываю в духовку, которая, на удивление, оказывается рабочей. Но, судя по её чистоте, вряд ли Мартов готовит что-то сам, скорее всего, прибегая к услугам доставки еды или же походам в ресторан. Но я предпочитаю купить продукты и приготовить дома, нежели тратить деньги на кучу зелёных листьев, представляющих собой закуску.

И пока курочка жарится, наполняя кухню невероятными ароматами, крошу салат. В какой-то момент понимаю, что у меня дрожат руки. Чем ближе появление Мартова, тем больше меня заполняет чувство тревоги. А что, если он не ждал моего появления, а условия были выставлены для вида? Своего рода проверка на прочность. И сейчас в квартиру вломится муж под ручку с симпатичной девушкой, которая составит ему компанию в его огромной постели? А тут я: «Здравствуйте, я курочку готовлю».

Нелепая и бесконечно глупая ситуация, в которую попадать не хочется. Нужно сваливать, пока Мартов не нагрянул. И пока обдумываю варианты побега, в двери поворачивается ключ, и в прихожей слышатся осторожные шаги. Я совсем забыла, что мои чемоданы так и остались там, куда их сгрузил водитель, потому как места, куда затолкать вещи, я не нашла. Чем ближе звуки, чем громче тарабанит мой мотор, который так возбуждается в редких случаях, а когда в дверях кухни появляется Михаил, вздрагиваю, словно предполагала увидеть кого-то другого.

– Если ты планировала меня убить и стать прямо сегодня вдовой, не советую этого делать. – Только в этот момент, проследив взгляд Мартова, понимаю, что сжимаю пальцами длинный нож, которым нарезала салат. – Меня ещё в обед оповестили, что ты приехала. Как минимум четыре человека в курсе, что теперь я живу не один.

– Инна входит в их число? – Вопрос задан неожиданно для меня самой, но явная заинтересованность девушки в Михаиле меня несказанно раздражает.

– Нет.

И это прекрасная новость, потому как желание проучить хамку никуда не делось.

– Тебя это радует? – Вероятно, на моём лице отразилась довольная ухмылка.

– Мне всё равно, – пожимаю плечами и закидываю в рот кусочек огурца, громко похрустывая овощем.

Чтобы скрыть от Мартова эмоции, открываю духовой шкаф, проверяя готовность курочки.

– Надеюсь, я вхожу в число тех, для кого готовится ужин?

– Надейся, – бросаю через плечо, предполагая, что Михаила мой ответ разозлит, но, повернувшись, вижу довольную физиономию. – Думала, ты из тех, кто питается исключительно в ресторанах.

– Нет. Раз в неделю приходит домработница, в обязанности которой входит не только уборка, но и готовка. Продукты куплены для неё. Но при условии, что у меня теперь есть жена, я могу отказаться от её услуг.

– Не стоит. Это разовая акция, – указываю на стол и продолжаю крошить овощи, яростно опуская нож.

Разговор не клеится. Мы оба чувствуем себя некомфортно и зажато, что в принципе нормально для людей, которые видят друг друга второй раз в жизни. На языке вертится множество слов, которые я не решаюсь озвучить. Я не решаюсь? Именно. Да что с тобой, Марта?

– Может, определим правила совместного существования? – Предложение исходит от Михаила, и я рада, что он думал над этим.

– Я видела одну спальню, поэтому возникает вопрос, где я буду спать? Замечу, это не одна ночь. На диване?

Жду, что Мартов как истинный джентльмен уступит мне кровать, перебравшись на диван, но…

– В юности я занимался спортом. Тогда же сорвал спину, поэтому нуждаюсь в удобном ортопедическом матрасе. Именно на таком и сплю. Как вариант могу предложить вторую половину кровати.

Спокойно и монотонно Михаил говорит мне: «Твоё место на диване». Хорош джентльмен.

– Ты серьёзно думаешь, что я с порога прыгну к тебе в кровать? У меня вообще-то имеется жених, за которого я планирую выйти замуж после нашего развода.

Упоминание мужчины в моей жизни мужу не нравится, о чём свидетельствует явное отвращение и плотно сжатые губы. Ещё раз напоминаю Мартову, что я сейчас здесь по его прихоти, а не по собственному желанию. И буду напоминать. Каждый день, пока он не усвоит, что меня проще отпустить.

– Тогда диван.

– Без вопросов, – даю понять, что, в отличие от его капризной спины, я непривередлива. – Куда я могу сложить вещи? В твоём шкафу совсем немного места. Предупреждаю, две полки меня не устроят, а сваливать одежду в угол при входе не намерена. – Если и сейчас поступит ответ в стиле спального места на диване, я его придушу.

– Иди за мной.

Молча плетусь следом, а когда Михаил входит в спальню, где я всё уже изучила и, вероятно, собирается предложить те самые две полки, открываю рот, чтобы возмутиться. Но неожиданно он куда-то нажимает, и в стене появляется дверь, замаскированная под цвет покрытия, а за ней просторная гардеробная с полками, ящиками и зеркалом во весь рост.

– Достаточно места?

– Ага, – выдавливаю короткое слово, осматривая пространство. Я всегда мечтала о гардеробной, как в богатых домах, где не слышали о тумбочках и тесных ящиках. – Единственное, что мне не нравится, – нужно проходить через спальню, – намекаю, чтобы Мартов уступил мне кровать.

– Это уже твоя проблема, – равнодушно пожимает плечами и оставляет меня сгорать от злости.

Эйфория разбивается о бетонную плиту, которой я хотела бы придавить и мужа, показывающего себя как упёртого и не желающего идти на уступки человека. И пока обдумываю варианты летального исхода для Михаила, он успевает закрыться в ванной, оставив меня наедине с ужином. Есть в одиночестве я привыкла, а редкие приёмы пищи в компании Вадика и Нади меня больше раздражают. Поэтому кладу на тарелку кусочек курицы и салат, удовлетворяя потребности желудка.

Слышу звуки воды без музыки, которая меня едва не оглушила. Значит, не всегда Михаил следует своему правилу. Через пятнадцать минут муж появляется передо мной, звонко шлёпая по полу босыми ногами. Полотенце, обёрнутое вокруг бёдер, скрывает лишь часть того, что я не хотела бы видеть, открывая голый торс мужчины. Он раскован, не стесняется меня, встаёт в позу, сложив руки на груди.

– Я не отказался бы от ужина. – Пропускаю его слова мимо ушей, аппетитно поедая салат. – Могла бы и мне положить.

– Это уже твоя проблема, – возвращаю его же слова, отмечая недовольную гримасу на лице Мартова.

Обходит меня и накладывает мясо. Плюхается на соседний стул, полотенце слегка разъезжается, и мне открываются крепкие мускулистые мужские ноги, которые никак не сочетаются с отсутствующим, но не натренированным в спортзале животом. Михаил – вполне обычный мужчина, но, в отличие от высокого жилистого Вадика, коренастый и значительно превосходит меня в весе. Интересно, о каком виде спорта шла речь?

– Каким видом спорта занимался? – спрашиваю, почему-то не решаясь обратиться к нему по имени.

– Вольной борьбой. Мастер спорта.

Что ж, силы неравны в любом случае, поэтому придётся избавляться от мужа хитростью и тонким подходом. Лишь звон приборов о тарелки делает это помещение живым, в остальном же два чужих человека поглощают еду. Меня раздражает ситуация, в которой я оказалась. Ещё вчера, вернувшись в Москву, почти решила послать Мартова лесом и не возвращаться, но обещанные проблемы в случае моего отказа вряд ли являются пустым звуком, а времени до осени не так много, как кажется на первый взгляд. Прохоров просил, чтобы данная ситуация разрешилась как можно быстрее. Он, конечно, без истерики воспринял все проблемы, которые я принесла ему вместе с забытым браком, но кто знает, когда босс взорвётся и укажет мне на выход.

– Ты специально удалила всю музыку?

– Ч-что? – не сразу понимаю претензию.

– Музыку в душе.

– Нет, – и сейчас я искренна. – Включила воду, а вместе с ней и твоё музыкальное сопровождение. Нажимала на кнопки, пока она не стихла.

Случайная пакость, но она вызывает у меня радость. Я медленно, но верно двигаюсь в направлении избавления от мужа и завершения фарса под названием «брак».

– Ясно. Завтра вызову мастера, чтобы загрузил повторно. Сам не сделаю, нужно подключаться через ноутбук. Ты будешь дома, покажешь ему, куда идти?

Дома… Странное слово, которое у меня уже давно не ассоциируется с местом, где, по мнению людей, их ждут и любят. Мой дом представляет собой выжженное пепелище.

– По-моему, у меня нет выбора. Я из квартиры имею право выходить, или следующие два месяца, как собачка, обязана приносить тапочки и газету? – вздёргиваю бровкой, планомерно доводя мужчину напротив до исступления.

– Это не тюрьма, – цедит сквозь зубы, полыхая злостью. – Ты имеешь право делать всё, что пожелаешь.

– А если я хочу уехать? Прямо сейчас схватить чемоданы и отправиться в аэропорт, чтобы вернуться к привычной жизни, в которой нет тебя?

– Я уже есть. Если забыла, посмотри свидетельство о браке. – Закатываю глаза, вспоминая «страшный» документ, которым так умело манипулирует Мартов. Но меня больше напрягает брачный договор. – Поэтому до окончания срока ты примерная жена, вернувшаяся после длительного лечения к любимому мужу.

– Любимому? – едва не давлюсь салатом, уставившись на Михаила. – И когда она случилась – любовь? Насколько я поняла из высказываний твоего зама, никто меня в глаза не видел. Просто в какой-то момент ты женился и «сплавил» меня в Европу.

– Мне требовалось адекватное объяснение. Измена или элементарный побег не подходили.

– Ну да, – постукиваю ноготками по столу, – а отдых в дурке на протяжении пяти лет – предел адекватности. Ты в люди-то меня выпускать не боишься? – скольжу по мраморной столешнице, приблизившись настолько, насколько позволяет расстояние между нами. – Я ведь могу знатно подгадить твою репутацию. И объяснение у меня имеется – я ведь того, – кручу пальцем у виска, – с клеймом психа.

– Ты проходила лечение на фоне глубокой депрессии после потери ребёнка.

– Чего?! – Мои глаза округляются, и в этот момент я почти готова задушить Михаила.

– Мы поженились, ты забеременела, у тебя случился выкидыш, что и пошатнуло твоё психическое здоровье.

Мартов произносит это настолько уверенно, словно озвучивал сотню раз. Версия, придуманная им самим, вероятно, кажется ему правдоподобной. Вот только мне от этого не легче.

– Ты сам-то в это веришь?

– Вполне. И люди верят.

– И жалеют бедного брошенного мужчину, которому приходится коротать время в одиночестве в ожидании выздоровления жены, – фыркаю, соскакивая с высокого стула и собираясь засунуть тарелки в посудомоечную машину. – Только интересно, а ты вопрос физических потребностей как решал? В ручном режиме? Или прибегал к помощи всем нам известной категории женщин?

– Оба варианта, – отвечает спокойно, чем удивляет. Укол был встречен адекватно. – Было бы странно сказать, что пять лет я не смотрел в сторону женщин.

Ладно, плюс один балл Мартову. За честность. И минус за ложь о моей депрессии. Хотя, скорее, всё же плюс, потому как в любой непонятной ситуации я легко могу прикинуться дурочкой.

Михаил по-прежнему лишь в полотенце, прикрывающем нижнюю часть тела. Скользнув взглядом, прихожу к выводу, что он привлекателен, а наличие своей компании и значительного счёта в банке делает его лакомым кусочком для таких, как Инна.

– Твоя помощница тоже помогала в решении вопроса? – повернувшись, упираюсь взглядом в спину Мартова, покидающего кухню.

– С Инной нас связывают исключительно рабочие отношения. И даже если ты увидела нечто большее, ошиблась. Она прекрасный, ответственный работник, идеально выполняющий любого рода поручения. Я без неё как без рук.

А вот эта характеристика мне не по душе, потому что истеричная особа, оскорбившая меня в субботу, никак не вяжется с тем человеком, которого сейчас описал Мартов. И если он действительно так нуждается в Инне, первое, что я сделаю, лишу его этих самых «рук», чтобы дезориентировать и заставить чувствовать себя потерянным. Добавим сюда хаос в квартире, который я обязательно организую; пара скандалов с соседями или друзьями, показывающих, что лечение не пошло мне на пользу, и выступление перед сотрудниками. Полный комплект, сделающий, надеюсь, мой развод быстрым.

– Допустим, – складываю руки на груди, – но на меня она произвела впечатление человека, который в угоду собственным интересам готов слить любую информацию. Точнее, не понимая, с кем она говорит, с лёгкостью выдала тот факт, что твоя жена проходит лечение в психиатрической больнице. Будь я журналистом или конкурентом, в этот же день применила бы полученные данные по назначению, знатно тебе подгадив. По этой причине ничего «ответственного и идеального» не заметила. Когда-нибудь твоя прекрасная помощница своим языком наболтает тебе проблемы.

– Учту, – отвечает сухо и безразлично, а затем покидает кухню и скрывается за дверью спальни.

Мои поучения не к месту. Но меня знатно штормит: с одной стороны, я всегда считала себя сдержанной, стойко принимающей любую ситуацию и находящую выход даже в условиях переменных, играющих против меня; с другой – в присутствии Мартова мозг словно отключается, а язык живёт самостоятельной жизнью, ляпая всё, что пожелает. Меня бесит он, моё временное положение и я сама, не понимающая, как верно выстроить общение, чтобы подтолкнуть его к разводу. Та неадекватная женщина, которая вела с ним диалог последний час, мало походит на привычную для всех Марту.

Через некоторое время Мартов появляется в гостиной в домашних штанах и футболке, берёт мои чемоданы и несёт в гардеробную. Следую за ним, чтобы вытащить пижаму, закрыться в ванной и облачиться ко сну. Что интересно, на диване приготовлено постельное бельё и тонкое покрывало, что в условиях ощутимой прохлады в квартире меня не спасёт. Я мерзлячка, которая вплоть до мая ходит в перчатках, а по квартире в тёплых носках. Но, видимо, у нас с Михаилом разные температурные режимы. Ещё одно доказательство несовместимости.

Расстилаю бельё, ни словом не обмолвившись о дополнительном пледе или одеяле, и слышу щелчок двери. Оставшись наедине с огромным телевизором, бесцельно переключаю каналы в поисках хоть чего-то, что меня привлечёт, а затем выключаю, погрузив комнату в темноту.

Ворочаюсь, осмысливая сегодняшний день, с ужасом представляя, что таких будет много. Я чужая – в этой квартире, городе и жизни человека, спящего за стенкой. Зачем ему всё это? Ложь, снова ложь и опять ложь. Свадьба, беременность, выкидыш, клиника – адский фарс, в котором принимаю участие, выводит меня из равновесия. Уют внутри мне дороже, чем любые временные моменты, люди и вещи. И сейчас этот самый уют потревожен. Выдыхаю и даю себе обещание попытаться наладить общение с Михаилом или хотя бы не рычать на него при каждом общении.

Спустя час понимаю, что замёрзла. Заворачиваюсь в покрывало, словно в кокон, но это не спасает. Стыки диванных подушек врезаются в спину, что превращает отдых в пытку. Кажется, воздух стал прохладнее. Ставлю ноги на пол. Точно – ещё недавно он был тёплым, а сейчас ледяной, а батареи, кажется, никогда не включались. Осмотрев все ящики в гостиной, не нахожу ничего, что могло бы меня согреть. Иду в ванную и долгие минуты лью на ступни почти кипяток, который помогает согреться. Временно. Потому что спустя час меня откровенно трясёт от холода.

Радостно вспоминаю, что среди моих вещей тёплый домашний костюм и носки, но радость меркнет, потому как Мартов отнёс мои чемоданы в гардеробную. Крадусь на цыпочках, открываю дверь в спальню и иду к стене, где должна быть скрытая дверь. Ощупываю поверхность в попытке открыть, но тщетно. Я не видела, что делал Михаил, чтобы преграда поддалась, поэтому подобно слепому котёнку тыкаюсь носом непонятно куда.

– Чёрт! – ругнувшись шёпотом, готова скулить от неприятных мурашек, расползающихся по телу и напоминающих, что уснуть не получится, пока я не окажусь в тепле.

Подсвечиваю телефоном, сантиметр за сантиметром исследуя стену, а затем навожу на кровать и готова выругаться ещё раз. Мартов мирно спит под огромным белым одеялом, которое кажется воздушным, толстым и безумно тёплым. Вот же сволочь! О себе он позаботился. Или же он, как и я, решил сделать мою жизнь невыносимой и начал с лишения меня тепла? Однозначно я недооценила муженька.

Пару минут облизываюсь на одеяло, которым накрыт Михаил, а в следующую секунду борюсь с желанием придушить его подушкой. Но следы преступления вряд ли получится скрыть, поэтому остаётся лишь одно – занять предложенную половину кровати. Он ведь сам предложил? А я приняла предложение. Уснуть под тонкой тряпочкой, которая, по мнению моего мужа, должна была меня согреть, всё равно не получится, поэтому обхожу кровать и, забравшись, дёргаю одеяло на себя.

Боже, как же тепло! А матрас, принимающий форму тела, кажется мне воздушным облаком. Мартов однозначно не отказался бы от такого удобства. И сейчас я его понимаю – не уступила бы. Как только ноги согреваются, а тело расслабляется, погружаясь в дрёму, отодвигаю в сторону свалку из мыслей, оставив до утра, и проваливаюсь в сон.