Глава 10

Проснувшись, лежу с закрытыми глазами, не желая высовываться из-под одеяла. Схватив телефон, с удивлением отмечаю, что уже почти обед. Я не слышала, как встал Мартов, как собирался и покидал квартиру. Будто в отключке, пропустила удобный момент, чтобы испортить ему настроение и приблизить миг, когда он вышвырнет меня из квартиры. Но мужа я недооценила, и, вероятно, выставив условия, он понимал, что мне они придутся не по нраву. Ждёт ли он подвоха с моей стороны? Уверена, что да.

Совершив усилие, сажусь на кровати и осматриваю комнату, которая сегодня видится мне немного иной: более уютной и светлой, вызывающей приятные эмоции. Они падают на несколько пунктов, когда вспоминаю сумбурные картинки сна. Впервые за три года мне снилась мама, которая извинялась и желала мне счастья. И почему-то Прохоров. В его руках была папка, которую он мне отдавал, а я наотрез отказывалась принять её. Позади него с виноватым видом стояла Ирина. На моих плечах покоились мужские ладони, сжимающие кожу и не позволяющие принять то, что хотел вручить босс. Лица я не видела, но отчего-то уверена, что это Михаил.

Потираю переносицу, пытаясь связать обрывки воспоминаний. Странный осадок плещется на дне души, которая по какой-то непонятной даже для меня причине расположена к Михаилу. Несмотря на натянутую беседу вчера, я не чувствую угрозы с его стороны. Скорее наоборот, от него исходит теплота. Есть в нём нечто такое, что сложно назвать обаянием или притяжением, что-то незримое в движениях, разговоре – он словно большой тёплый дом. В нём ощущается бесконечный уют и спокойствие. Думаю, именно по этой причине его помощница из кожи вон лезет, чтобы Мартов обратил на неё внимание. Или же налицо банальная меркантильность, возможно, история Инны сродни моей, и девушка идёт намеченным курсом, желая заполучить стабильность в лице мужчины. Но если я рассматриваю семью Прохоровых исключительно как удачный проект, не скрывая своих намерений, то Инна, похоже, влюблена по-настоящему, что мешает ей рационально подходить к вопросу завоевания моего мужа.

Мысль бредёт в нужном направлении, когда я склоняюсь к тому, что Инну можно использовать в своих целях, конечно же, после воспитательных действий, но отвлекает разрывающийся телефон. И это не сотовый. Сползаю с кровати и иду на звук, понимая, что это системный аппарат для связи с администратором.

– Марта Игоревна, к вам настройщик, – раздаётся приятный голос в трубке.

– Настройщик чего?

Далее следует шёпот и мужской голос, что-то поясняющий девушке.

– Душевой кабины. Пришёл загрузить музыку.

– Точно, – вспоминаю вчерашнюю случайную шалость. – Пропустите.

Взглянув в зеркало, понимаю, что к встрече гостей я сейчас не готова, но мне всё равно. Да и вряд ли мужчина будет оценивать мой внешний вид. Через несколько минут впускаю мастера, который больше похож на офисного работника.

– Илья, – протягивает ладонь.

– Вам туда, – указываю на дверь, избегая тактильного контакта. Не люблю, когда меня касаются незнакомые люди.

Парень немного тушуется, но проходит в ванную и достаёт из сумки ноутбук. Впервые вижу такую схему, но у меня нет подобных удобств, поэтому внимательно наблюдаю за действиями мужчины на случай, если снова нажму не туда, лишив Мартова радости принимать душ под звуки ужасающей музыки.

– У меня есть сохранённый список, – открывает папку, а я быстро просматриваю строчки, где нет ни одной современной композиции. – Сейчас загрузим…

– А можно внести коррективы? – осознаю, что жить мне здесь два месяца, и если уж мириться с музыкой в душе, то с той, что нравится мне. Поэтому нахожу свою сумку и, достав флэшку, вручаю мастеру. – Копируйте в эту папку и перемешайте в произвольном порядке.

Он недоверчиво берёт предмет, но не спешит выполнять поручение.

– Вы уверены? Михаил Артемьевич не любит изменения.

– Уверена, Илья. Я его жена, соответственно, проживаю вместе с ним, и мои пожелания должны учитываться, – а дальше выдавливаю милую улыбку, которая убеждает парня сделать так, как приказано.

– Сейчас всё сделаю.

Десять минут манипуляций, и музыка улетает по назначению, чтобы уже вечером радовать Мартова. Но радоваться он будет недолго, потому как ему предстоит узнать о моих предпочтениях.

Провожаю мастера и с чувством выполненного долга иду на кухню, чтобы насладиться завтраком в одиночестве. Мюсли, тост и кофе делают день лучше, но понимание, что я пока не поняла, чем буду заниматься, снижает градус радости. Однозначно могу посетить все значимые и не очень места города, но длительные прогулки, тем более в такую погоду, особой радости не приносят. Дела я передала Овсянникову, а значит, отношения к ним теперь не имею и принимать участие не должна. Надя на работе, да и звонить по десять раз в день не для меня.

Решаю начать с важного – заказать одеяло, а лучше два, чтобы не радовать Мартова своим присутствием в его постели. И сейчас, ощущая босыми ступнями тёплый пол, понимаю, что Михаил специально отключил отопление. Или же это привычный для него режим сна? Я к таким температурным перепадам не готова.

Около получаса слоняюсь по квартире, а затем включаю ноутбук. Решаю навести порядок на рабочем столе, рассортировать папки и документы в те места, где им положено быть. Только в положении, когда человеку совершенно нечем заняться, он будет перекидывать папочки и открывать каждый документ, чтобы понять, где ему место. Неожиданно поступает входящий звонок по видеосвязи от Овсянникова, и я мгновенно нажимаю «ответить».

– Привет! – Воодушевлённый парень машет ладонью в камеру. Обстановка рабочего кабинета даёт понять, что он в офисе и, скорее всего, позвонил по рабочему вопросу. – Есть вопрос. Можешь говорить?

– Могу. – Мысленно радуюсь, что на какое-то время отвлекусь на то, в чём разбираюсь на отлично. – Спрашивай.

– Мы получили контракт на бизнес-центр. Ты вовремя подсуетилась и скинула им наши данные. – Киваю, соглашаясь, какая я предусмотрительная. – Но они хотят чего-то, – щёлкает пальцами, – нестандартного.

– В каком смысле?

– Не такого, как у всех. Чтобы выделяться и привлекать, будоражить и, возможно, даже вызывать недоумение. Это не мои слова. – Игорь прикладывает ладонь к груди, показывая, что не вдохновлён желаниями заказчика. – Есть идеи?

– Посмотри что-то из готового. У нас есть множество наработок проектов, которые можно изменить, доработать и представить заказчикам. Сколько есть времени?

– Месяц до представления чернового варианта.

– Всего месяц?

– Вот именно. Но за срочность они готовы платить, а за интересное решение вдвойне. Я понимаю, что ты в отпуске и проблемы со здоровьем не позволяют работать в полную силу, но подумай над вариантами.

– Проблемы со здоровьем? – округляю глаза. Ладно, Мартов всем растрезвонил, что я пять лет лечила депрессию, но Овсянников-то откуда знает?

– Леонид Олегович сказал, что ты на больничном с последующим отпуском. Поехала в Питер, потому как там есть квалифицированные специалисты, способные тебе помочь. Разве не так?

Восхитительно! Хотя на языке крутится несколько бранных слов, которые прямо сейчас я готова озвучить Прохорову. Интересно, какую болезнь он мне придумал?

– Так, – подтверждаю легенду босса, который прикрыл меня перед сотрудниками. – Немцы на связь выходили?

– Нет. До меня дошла информация, – Игорь переходит на шёпот и прилипает к монитору так, что я могу рассмотреть даже морщинки у него на лбу, – что теперь их интересует Питер. После совместного проекта все остались довольны. Особенно мы. Но вероятнее всего, в Москву они вернутся нескоро.

– Жаль терять финансово-выгодный проект…

И сейчас я действительно расстроена, потому как сотрудничество с компанией Вебе́ра принесло Прохорову и лично мне неплохую сумму.

– Так ты вроде не бедствуешь, – прыскает Овсянников. – В любом случае кому-кому, а тебе Леонид Олегович всегда премию подкинет.

– Ты сейчас о чём?

– Нам сказали, что ты в Питере по вопросам здоровья, но то, что я вижу на заднем плане, – тычет пальцем куда-то за меня, – мало похоже на больницу. Скорее всего, квартира. Кстати, очень неплохая, судя по тому, что на полке стои́т редкое издание По «Тамерлан и другие стихотворения» 1827 года издания, которое сейчас сто́ит примерно полмиллиона долларов на аукционе.

Обернувшись, скольжу взглядом по полкам, совершенно не понимая, где находится книга, о которой говорит Игорь. Мне вообще всё равно, что и в каком количестве имеется в маленькой библиотеке Мартова.

– А ты когда в библиофилы затесался? – Не помню, чтобы Игоря отчаянно тянуло к прекрасному и редкому.

– Не я. Дед всю жизнь собирает. Помешан на редких изданиях. Если бы он сейчас видел то, на что смотрю я, умер бы от счастья. Можно я снимок экрана сделаю, чтобы ему показать?

– Стоп, – останавливаю Овсянникова, готового нащёлкать меня и кабинет Михаила. – Никаких снимков. Я в гостях. У друга, – говорю первое, что приходит на ум.

– Так ты что, замуж за Вадима не выходишь, что ли? Всё ведь идеально складывалось: босс обожает тебя, ты его пасынка. Что, чем-то не угодила? – хохочет Игорь, не стесняясь в выражении эмоций. – Ну да, богачи они такие: одно неверное движение – и ты выброшен за борт! Нужно поделиться с девчонками!

Под «девчонками» Овсянников подразумевает сплочённый серпентарий, готовый глумиться надо мной круглосуточно.

– Во-первых, свадьба в силе и состоится она летом. Во-вторых, будь мужиком и не уподобляйся офисным сплетницам, ляпающим языком не думая. Имеешь все шансы поплатиться за каждое слово. Вот только отвечать придётся не передо мной, – цежу, сверля взглядом испуганного Игоря, который уже осознал, что произнёс много лишнего.

– Марта, я же шутя, – оправдывается, отодвигаясь от монитора, словно опасается, что я сейчас просуну сквозь него руку и придушу его. – А сплетничают у нас все.

– Так вот, не будь в их числе, Овсянников. Знаешь, что обычно бывает за распространение заведомо ложной информацией?

– Ч-что?

– Ничего хорошего, – рявкаю, – советую не испытывать судьбу. Всего доброго. И кстати, больше мне не звони. Я в отпуске!

Отключаюсь, сжимая и разжимая пальцы. Моё не очень хорошее настроение стало ещё хуже благодаря звонку Игоря. Никогда не понимала перемывания косточек другим, шушуканья за спиной и косых взглядов. Есть что сказать? Скажи, и решим вопрос. Отчего-то уверена, что мои угрозы не возымели эффекта, и уже сейчас Игорь мчится по коридорам офиса, чтобы поделиться информацией. Нужно предупредить Прохорова, что уже через несколько дней по офису расползутся слухи об отмене свадьбы. Мне, в принципе, всё равно, но секретарь босса часто общается с Ириной, а последняя, предполагаю, не знает, что я уехала в Питер решать вопрос с браком. Её как мать очень заботит счастье сына.

Перевожу взгляд на полку с книгами и беру ту, что привлекла внимание Игоря. Жёлтые шероховатые страницы не вызывают желание к ним прикасаться, а странный запах, исходящий от бумаги, отталкивает. И это стоит полмиллиона долларов?

Думаю, как реабилитировать испорченное настроение, и наконец, понимаю, что уровень серотонина может поднять только вкусная еда. Уже направляясь на кухню, но слышу, как в замке поворачивается ключ. Для возвращения Мартова рановато или он желает провести больше времени с той, что готова его покусать? Так и стою в дверях, ожидая гостя.

Наконец, входит пухлая женщина лет шестидесяти, сразу же снимая шапку и пальто, вешает одежду в прихожей, а когда замечает меня, подскакивает на месте, прикладывая ладонь к груди.

– Ой, вы меня напугали! – жадно дышит. – Когда я прихожу, в квартире никого нет.

– Приходите?

– Я Антонина Васильевна, – протягивает пухлую ладонь с короткими пальцами, – домработница Михаила Артемьевича.

– Точно, – скрепляю знакомство, едва коснувшись подушечками её кожи, – Михаил говорил о вас.

– А вы?

– Жена, – произношу нехотя, но не желаю больше иметь проблем и говорю как есть.

– Правда? – неожиданно она подскакивает ко мне и сжимает в объятиях, вероятно, предпринимая попытку раздавить. – Марта, вы вернулись? Наконец-то! Я думала, этот день никогда не наступит. Но Михаил верил и ждал! Правда ждал!

– Да что вы говорите? – мямлю, ошарашенная радостью незнакомого человека, который к тому же тискает меня в объятиях, что мне не нравится.

Немногим людям позволено ко мне прикасаться, а контакт без повода меня лишь раздражает. Но ей, похоже, глубоко наплевать на мои «хочу», и потому сейчас меня практически кружат по гостиной.

– Отпустите меня, пожалуйста, – прошу, и женщина сразу выполняет просьбу.

– Простите, – тушуется, отходя на несколько шагов. – Просто я столько слышала о вас от Михаила, что и сама в какой-то момент начала переживать. Но, судя по вашему здоровому и сияющему виду, лечение пошло вам только на пользу. А за деток не переживайте, обязательно будут, – гладит меня по плечу.

Детки? Точно, Мартов же придумал слёзную историю, в которой я потерпевшая, с какой стороны ни посмотри.

– Да-да, обязательно будут, – прокашливаюсь и плетусь на кухню, чтобы освободить пространство для уборки.

– А это у нас что? – слышу, как она направляется в спальню, и срываюсь следом.

– Сейчас заправлю, – хватаю одеяло, но Антонина Васильевна жестом пресекает мои намерения, и я отхожу к стене. – Я только недавно проснулась, – почёсываю затылок, стыдливо признаваясь, что впервые за долгое время позволила себе спать до обеда в будний день. – Михаил рассказал о вас, но не уточнил, в какой день вы приходите.

– По средам. Всегда по средам, – заправляет постель, разглаживая бельё. – Уже лет восемь график неизменен.

– Так много?

– Артемий Фёдорович, отец Миши, нашёл меня через агентство. Я тогда была моложе и энергичнее. Работала в нескольких домах. Сначала убирала дом Мартовых, а затем добавилась и эта квартира. Два года назад ушла из агентства в силу возраста, оставив только одного клиента – Мишу.

Судя по рассказу, домработница семейство Мартовых знает давно. Именно она и станет для меня источником полезной информации, которую впоследствии я смогу использовать против мужа.

– Прохладно. – Женщина осматривается, а затем достаёт из ящика небольшой пульт и нажимает кнопки, и почти сразу я чувствую, что пол стал теплее. – Вот так. Наверное, заморозил вас?

– Немного…

– Любит отключать отопление на ночь и спать, замотавшись в одеяло. Предпочитает вдыхать прохладный воздух, говорит, так голова не болит по утрам.

Ага, то есть ночью я стала жертвой привычки мужа. Радует одно – моя «заморозка» была непреднамеренной. Только меня забыли предупредить.

– А куда вы нажимали?

Подношу пульт Антонине Васильевне, и женщина подробно описывает назначение каждой кнопки. Надо спрятать эту штуку, потому что теперь за погоду в этом доме отвечаю я. Прошу женщину показать, как открывается гардеробная. Как оказалось, дверь открывается нажатием на неё, но мне стыдно признаться, что не смекнула сразу.

И пока проверяю сообщения, отвечая Наде, как прошла первая ночь в компании мужа, домработница наводит порядок. Умалчиваю, что провела её в одной постели с Михаилом, потому как подруга не удержится от язвительных комментариев и подколов. К тому же это единичный момент, потому что уже сегодня у меня будет собственное одеяло и пульт, который Мартов не найдёт.

– Что приготовить? – Женщина открывает холодильник, исследую продукты.

– Я вчера курицу запекала в духовке.

– О, так, может, вы сами?

– Нет-нет, вы лучше знаете, что любит мой муж. Слишком долго я отсутствовала, совершенно отвыкла от готовки.

Ложь, конечно, но я предпочитаю, чтобы знающий человек сделал то, чего хочет Михаил, чтобы я потом, приготовив на свой вкус, не угодила. Незначительный момент, но вдруг это как-то повлияет на желание со мной развестись.

Внимательно смотрю, как складно и быстро получается управляться с продуктами у Антонины Васильевны, и искренне завидую. Элементарное, конечно, я могу приготовить и сама, но всё, что касается теста и работы с ним, у меня идёт туго, а точнее, никак.

– Может, вы чего-то хотите? Можете делать заказы.

– А вы умеете делать пончики? Такие круглые, воздушные, присыпанные сахарной пудрой. На них ещё когда нажимаешь, они становятся тонкими, но стоит отпустить, пружинят и возвращаются в изначальный вид.

– Конечно!

Следующий час, словно заворожённая, ловлю каждое движение женщины, приходя к выводу, что у меня никогда так не получится. Встречаю доставку с долгожданным одеялом, оперативно затолкав его в шкаф. Антонина Васильевна рассказывает о Мартовых, плавно переходит к своим детям и внукам, а затем и соседке, которая ей жизни не даёт. Сетует на глупых женщин и сожалеет, что не умеет отвечать людям, как они того заслуживают. А есть же совершенно невыносимые и заслуживающие наказания. Отчего-то провожу параллель с Инной, нагрубившей мне в субботу, и решаю спросить:

– Скажите, а женщины за эти пять лет в жизни Михаила были?

– Здесь точно нет. Девушка не может покинуть квартиру, не оставив следов. Я-то знаю, – заверяет меня. Видимо, в её практике этих самых следов было убрано немало. – И вообще, Марта, – понижает голос, – он только вас любит. Что бы кто вам ни сказал – не верьте. – И только собираюсь возразить, как она меня прерывает: – Он так и сказал мне когда-то: «Я люблю только жену, и в моей жизни будет один брак».

Теряю дар речи на минуту, но затем прихожу к выводу, что слова Мартова часть легенды, в которой уже имеется потеря ребёнка и моя глубокая депрессия.

– За время, что меня не было, многое изменилось.

– Только не его чувства, – убеждает меня Антонина Васильевна, раскладывая тесто на столе. – Он в маленькой комнате планировал детскую сделать, кабинет там временно. Думаю, как только вы решите завести ребёночка, он вмиг отправит книги отца в дом на Крестовском острове или же перевезёт вас туда.

– Возможно. Когда-нибудь. – Абстрактный ответ, который вызывает на лице женщины улыбку.

Почему-то переубеждать её совсем не хочется, а мысли, высказанные вслух, обдают приятным теплом. Полная добродушная женщина порхает по кухне, заполняя пространство аппетитными запахами и своим прекрасным настроением. На миг возвращаюсь в детство, когда мама чаще была вменяемой, уделяя мне много времени.

– И вообще, я думаю, что Миша однолюб.

– Почему вы так решили? – почти проглатываю первый пончик и тянусь за вторым, так же быстро исчезающим во рту.

– Отец его был таким. Зациклился на одной женщине, и всё.

– Вы сейчас о матери Михаила? Насколько я знаю, она умерла, когда ему было четыре.

– Нет, не о ней, – садится на стул, наливая чай. – Ещё до переезда в Санкт-Петербург Артемий Фёдорович встретил любовь всей своей жизни, как он говорил. Любовь с первого взгляда, сразившая наповал. А незадолго до свадьбы познакомил избранницу с другом.

– И? – Я, конечно, сплетни не приветствую, но в данный момент сгораю от любопытства.

– Ушла она к этому другу. Сказала, что влюбилась и поделать с собой ничего не может. – Разводит руками, покачивая головой. – Потом они с Мишей перебрались в Северную столицу, Мартов бизнес наладил, дело пошло. Но больше он не женился.

– И что, женщин не было?

– Да были, конечно. Временные. Кто-то задерживался на год, кто-то меньше, но ничего серьёзного не случилось. Мне кажется, он до самой смерти вспоминал ту, что забрала его сердце.

– Так бывает? – кладу голову на руки, распластавшись по столу.

– Всё бывает. Только люди не верят или упускают своё счастье в погоне за чем-то, как им кажется, важным. А важное, оказывается, было там, позади, а ты мимо прошёл, и вернуться нет возможности. Так и живут несчастливыми и пустыми.

Она говорит, а у меня ком в горле и осознание, что чувство под названием любовь не для меня. Идти на поводу эмоций не стоит, когда принял решение, в каком направлении двигаться. Моё неизменно на протяжении многих лет. У меня тоже была первая любовь, случившаяся ещё в школе. Именно она стала показателем того, что только здравый ум и расчёт способствуют достижению желаемых результатов. Тогда же я пришла к выводу, что именно деньги сделают меня счастливой.

– Не обращайте внимания, болтаю много, – оправдывается Антонина Васильевна.

– Да нет, всё хорошо. Хотя бы есть с кем поговорить. Если бы не вы, сидела бы в гордом одиночестве или же пялилась в телевизор.

– А зачем сидеть? Нужно дело найти, в люди выходить, общение налаживать. Для начала с мужем.

Едва сдерживаюсь, чтобы не сказать, что общение у нас бьёт ключом, точнее, вчерашнюю натянутую беседу вообще сложно назвать полноценным общением. Единственное, с чем согласна, – контактировать с Мартовым всё же придётся, в противном случае я буду ждать среды, чтобы мою жизнь разнообразила домработница.

– Этим и займусь, – даю обещание женщине и себе, что сегодня затолкаю свою несдержанность в пятую точку и сделаю шаг навстречу мужу.

– Вот и всё, – снимает фартук, собираясь уйти. – На пару дней хватит, а дальше сами, – намекает, что теперь я должна позаботиться о рационе Михаила. – Если пожелаете отказаться от моих услуг, сообщите заранее.

– Нет, что вы! Я вас жду через неделю.

Провожаю женщину, которая за несколько часов подарила мне множество эмоций и скрасила одиночество. Но, выходя, Антонина Васильевна сталкивается с Мартовым, рассматривающим нас с интересом.

– Мишенька, я закончила и с женой твоей познакомилась. Замечательная она у тебя. Как ты и рассказывал.

После её слов Михаил вскидывает бровь, вероятно, предположив, что я сожру домработницу прямо на пороге или выложу всю правду, разоблачив его.

– Да. Замечательная, – скупо подтверждает, с недоверием посматривая в мою сторону. – Спасибо, Антонина Васильевна.

Дверь закрывается. И вот мы снова один на один. А обещание, данное самой себе, разбивается вдребезги, потому как лишь один взгляд на мужа выуживает из глубин раздражённую, язвительную женщину, готовую побороться за свой развод.