Глава 6

Я откинулась на свою лавку, подобно ей. О чем это она? Померещилось чего? От старости, что ли, заговаривается.

– Что я пропустила?

– Дар у тебя – отводить глаза.

Бам! Это стукнулась палка, которую я выпустила из руки от такой новости.

– С чего ты взяла?

– А с того. Вот отказала я тебе, и тут же как закрыл кто мои воспоминания. Будто и нет тебя здесь. А потом смотрю – чашек-то на столе две. Оглянулась – а вокруг никого. Понимаешь? Я не видела тебя! Засобиралась в лес и задумалась – почему с утра не ушла, как обычно? Тут только про тебя вспомнила. А там и ты голос подала.

Пришел мой черед признаваться.

– Разозлила ты меня. Прямо разорвало меня изнутри от гнева после отказа твоего. Смотрю, а ты сама с собой заговариваться начала.

– Дар прорвался.

Помолчали. Каждая обдумывала свое.

Я вообще мало что понимала и склонялась к сумасшествию старухи. Да и своему, пожалуй.

– Ну, рассказывай. Чем ты заслужила такой дар? Уж больно он редкий.

Ох, все же придется сознаваться. Да и знает старуха многое. Думаю, что готова к моей правде.

– Сдается мне, что умерла я в своем мире. А пред этим горько жалела, что впустую жизнь прожила.

Дальше рассказала ей всю свою жизнь по верхам: детство, молодость, тяжелая работа, непутевая личная жизнь и, наконец, инсульт.

– Так что просила – то и получила! – прокомментировала мой рассказ хозяйка. – Ну да так тому и быть. Иди к ручью. Силы не дам! – безапелляционно заявила она.

И я, подобрав палку и повесив голову от расстройства, маленькими шажками пошла на выход. А сама иду и бурчу себе под нос: вот, жалко ей доброе дело сделать для больной меня.

И вдруг до меня дошло! Да я же как племянник бабки Дуси наркоман Игорек – на все согласна, что дозу кайфа получить. Вот вели мне сейчас старуха на колени перед ней упасть – в ногах валяться буду. А ради чего? Ну да, удовольствие, какого раньше никогда не испытывала. Эх, баба Маша, негоже тебе на старости лет так себя вести.

Решила – и как отрезало! Не буду просить, и вообще – избегать надо подобное. А то свою жизнь закончу под забором. Да!

– Спасибо тебе, – у двери я остановилась и, повернувшись, поблагодарила старушку. Голова чугунная. А познакомиться-то со своей спасительницей забыла. – Как тебя зовут?

– Колдунья, ведьма…– отмахнулась она от меня.

– Нет. Вот ты обращаешься ко мне – Мэри. А как к тебе обращаться?

– Вон ты про что… Люса. Так меня звали, но давно я уже не слышала своего имени.

Вот те раз! Люська получается? Надо же! Занесло меня невесть куда, а имя как отголосок прошлого за мной потянулось. Знак? Точно. Верный знак, что за Люсю надо держаться!

Вышла, повернула налево за угол и стала дом обходить. С обратной стороны к нему примыкал сарай, я так его обозначила. Ветхая постройка по размерам чуть ли не с сам дом. Рядом разбит, судя по аккуратным пятнам травы, какой-то огородик. А дальше то, что мне нужно, – ручей метров двух шириной.

Оглянулась вокруг. Дом Люси стоял на поляне, со всех сторон окруженной пролеском. Но людей не видно. А еще воздух! Я, всю жизнь прожившая в деревне, сразу ощутила его чистоту и свежесть. Это вам не город, где в декабре то ли черемухой пахнет, то ли сиренью.

Здесь пахло разнотравьем, с легкой хвоинкой и едва уловимым запахом мхов. И еще теплынь! Помниться, когда меня, то есть Мэри, в общем, меня новую злая баба выгнала из дома, я дрожала всем телом от холода. Впрочем, могла и болезнь так сказаться.

Хватит думать! Приступаем к водным процедурам.

Еще раз оглянувшись, я стащила с себя сарафан вместе с нижней рубахой и осталась нагишом. Осмотрела, как смогла, новое молодое тело. Непривычно, но даже интересно. Прислушалась к собственным ощущениям. Пожалуй, мне это нравится.

Зашла по щиколотки в ручей и, присев, помылась наскоро в прохладной воде. Эх! Мне бы в баньку родную. Остатки хвори выбить березовым веничком, да жаром вдоволь надышаться. Что толку вот так, в ручье, грязь по телу размазывать. Но когда еще удастся насладиться баней, да и удастся ли вообще.

Выйдя, я прямо на влажное тело накинула Люсину нижнюю рубаху. Хорошо! Несмотря на, прямо скажем, скромное мытье, тело задышало и слабость отступила. Сверху я накинула черную хламиду, что служила, по видимости, верхним платьем. И, подхватив свою грязную одежду, направилась к дому. Свое я намеревалась выстирать чуть позже. Когда найду чем да чуть окрепну, тогда и постираю.

Сложила стопочкой грязное у входа. Им же обтерла ноги и зашла внутрь.

– Разобралась?

– Да, я же деревенская.

– Ну тогда садись, Мэри, к столу. Каша поспела. Исти будем.

Вот на этом моменте почувствовала голод. Дай мне сейчас буханку хлеба – разом проглочу. Благо у меня у новой зубы все на месте, как в молодости. Я уже и забыла, что это такое.

Люся показала на лавочку напротив себя, и я послушно на нее опустилась. На столе стояли две глубокие глиняные чашки, рядом котелок, отдаленно напоминающий чугунок, на небольшой тарелочке выложен крупно порезанный сыр. Две чашки и кувшин. Ах, еще две деревянные ложки.

Хозяйка положила мне в тарелку серую массу, по виду напоминающую густой клейстер. А из чего каша, сколько бы я не приглядывалась, разобрать не могла.

– Ты сыр покроши в кашу-то. Эдак она вкуснее будет, – посоветовала Люся, когда я взялась за ложку.

Вначале попробую так. Все же интересно, из чего каша.

Засунула ложку в рот и не почувствовала вкуса. Ни соленого, ни сладкого, только легкий аромат кореньев. Они, кстати, и виднелись в тарелке.

А после того, как я последовала совету и добавила сыр, каша заиграла сливочным вкусом. Совсем другое дело. И я с аппетитом все съела. А сверху запила травяным чаем, что разлила по чашкам старушка.

– Как, Мэри, дальше жить собираешься? – по окончании трапезы обратилась ко мне Люся и, не дав ответить, добавила: – С даром так просто жить нельзя. Строго у нас с этим. Тебе надо прийти в управу и заявить о себе. А наказание за укрывательство дара в себе – рудники.