Глава 16

Ярина

Я не знаю, откуда у меня вдруг берутся силы. Уперев ладони в плечи мужа, впиваюсь ногтями в кожу и начинаю брыкаться под ним, ударяя пятками по ногам. Лицо Льва искажается злостью. Застываю, в ужасе глядя на мужа. Мне хочется прикрыть голову руками. Кажется, сейчас последует ответный удар. Его взгляд темнее ночи, зубы сжаты.

— Я переночую в гостевой комнате, — холодно говорит он. — Утром, когда ты прекратишь истерить, мы вернёмся к этому разговору.

Поднимается, поправляет штаны и уходит, громыхнув дверью на весь этаж.

Утыкаюсь лицом в подушку и даже не плачу, отчаянно кричу, сжимая зубы и давясь слезами. Уснуть удаётся лишь на рассвете. Провал в темноту выходит внезапным. Я просыпаюсь, лишь услышав голос дочери:

— А мамочка ещё спит?

— Спит, малышка. Она плохо себя чувствует, — отвечает ей Лев, и голоса исчезают, а я снова проваливаюсь в сон.

Второй раз просыпаюсь от того, что мне очень хочется пить. Настолько сильно, что вода начала сниться. Поднимаюсь с кровати. Покачиваясь, прохожу мимо зеркала. Замираю и ужасаюсь своему виду. Глаза воспалились, из внутренних уголков по нижнему веку растеклись синяки с красными прожилками. Волосы спутались, губы бледные и сухие.

Беру расчёску и нервно деру образовавшийся колтун. Заплетаю косу, маскирую следы истерики, чтобы не пугать дочку.

Выхожу из спальни. Сначала спускаюсь на кухню. Жадно выпиваю стакан воды. Наливаю себе ещё и направляюсь в главную гостиную. Внутри пустота. Голова болит ужасно. Я пытаюсь думать о том, как же мне быть дальше, но кажется, что в виски вбивают раскалённые гвозди, и не одна мысль не может нормально сформироваться.

Ловлю нашу домработницу. Прошу принести мне две таблетки обезболивающего. Заодно спрашиваю, где Лев и Веста.

— Они по магазинам поехали, — докладывает она. — Просили вам передать, чтобы вы не беспокоились.

Дожидаюсь свои таблетки. Глотаю обе сразу и ухожу на улицу. Жадно втягиваю в лёгкие свежий воздух, надеясь заполнить им образовавшуюся в груди дыру. Возле флигеля курит дежурный охранник. Фина нет. Не знаю, зачем он мне понадобился. Наверное, чтобы сказать ему спасибо за то, что вчера пожертвовал своим вечером и выдержал мою истерику.

Головная боль плавно отступает. Мысли двигаются хаотично. Одно я понимаю точно. Как раньше уже никогда не будет.

— Мамочка, смотри, что мне папа купил! — Веста мчится ко мне, обнимая большую розовую коробку с новой куклой.

Присаживаюсь перед дочкой на корточки. Рассматриваю красотку с тёмными волосами в бальном платье и различные мелочи вроде сумочки или крошечного фена.

— Очень красиво, — нахожу в себе силы улыбнуться дочери.

— Папа сказал, эта куколка на тебя похожа, и я сразу её захотела.

— Моя ты зайка, — прижимаю малышку к себе, стараясь снова не разреветься.

— Мы и маме подарок купили. Да, Веста?

Одна слезинка всё же скатывается по щеке. Быстро смахиваю её и поднимаюсь. Муж смотрит на меня знакомым, родным и немножко влюблённым взглядом. Я всегда читала его именно так.

— Посмотри, какая красота, — он достаёт из кармана браслет, усыпанный нежнейшими розовыми бриллиантами. Камни красиво играют в лучах заходящего солнца.

В другой ситуации я бы обязательно восхитилась украшением и обняла бы любимого мужчину.

— Мы вместе с Вестой выбирали, — и дочка кивает, поддерживая отца.

Весте я отказать не могу. Протягиваю руку, подставляя запястье. Лев застёгивает браслет и прикасается губами к местечку прямо под ладонью.

— Вот и умница, — улыбается он. — Принцесса моя, — поднимает дочку на руки, — беги в дом, отнеси все подарки, переоденься и помой руки. Я сейчас поговорю с твоей мамой и сядем все вместе ужинать.

— Ладно, — она целует отца в щёку. Лев спускает дочку на дорожку, и она убегает в дом.

Муж протягивает мне руку для опоры. Отказываюсь. Он раздражённо вздыхает. Сам берёт мою ладонь в свою и ведёт к беседке, подальше ото всех. Мне неприятно его прикосновение. Как только Лев отпускает мою ладонь, незаметно вытираю её об одежду.

Сажусь на скамейку, сцепляю пальцы в замок, чтобы он больше меня не трогал.

— Девочка моя, ранимая, нежная, мне больно видеть тебя в таком состоянии.

— В этом состоянии виноват ты.

— Не совсем согласен с такой формулировкой. Твоя вина в этом тоже есть. Твои слёзы, Яра, это последствие неожиданного визита. Позвонила бы, и всё было бы хорошо. Ну да ладно. Теперь об этом говорить бессмысленно. Просто урок на будущее. Я тебя очень прошу, — он присаживается передо мной на корточки и всё же накрывает мои ладони своими, — не надо делать из случившегося трагедию вселенского масштаба. Тебе обидно, я понимаю, но ты лучшая. Я тебе больше скажу, сколько бы женщин у меня не было, ты всё равно единственная, потому что только ты, моя любимая девочка, у меня вот здесь, — стучит кулаком себя в грудь.

— Мне должно стать от этого легче? Ты признаёшься в многочисленных, регулярных изменах и считаешь, что я должна просто принять это как данность? Лев, ты серьёзно сейчас? А если я пойду и… не знаю! Пересплю с нашим охранником или соседом? Просто так. Это же ничего не значит. Я ведь всё равно люблю только тебя, — кричу ему в лицо, задыхаясь от возмущения и нового витка боли, скрутившего все мои внутренности.

— Если ты сделаешь так, я сначала пристрелю охранника, а потом вышвырну тебя голой на улицу.

— Почему? — зло смотрю ему в глаза.

— Потому что ты не понимаешь разницы, милая моя девочка. Мужику после секса с другой достаточно помыть член под краном, и он чист. У женщин, Яра, другая физиология. Вы так устроены. Вам никогда полностью не отмыться от другого мужика. Ты — моя. Там, внутри, всё тоже моё. Моя сперма, мой запах.

— Это звучит просто отвратительно, — меня начинает тошнить.

— Ну мы же сейчас говорим откровенно. Неприятно тебе? Так вот я потому и держал тебя всегда как можно дальше от этой грязи, Яра. Я создал для тебя мир, в котором ты живёшь. Я заботился о маленькой сиротке все эти годы, чтобы она выросла невероятной женщиной. Я сделал тебя, создал, если хочешь.

— Мне кажется, ты не понимаешь, как больно мне сделал. Ты же предал меня, Лев. Предал! Ты… Я верила тебе все эти годы.

— Ты и сейчас можешь мне верить, Яра. Даже не так, ты — моя жена, а значит должна мне верить. И если я говорю, что этот левый секс для меня ничего не значит, так и есть. Истинное значение для меня имеете только вы с Вестой. Разве не это самое важное, м? Чтобы я любил тебя, заботился о тебе. Я обещаю, девочка моя, ничего не изменится. Пойдём ужинать, Яр. Мы так нагулялись с нашей принцессой, я ужасно проголодался, — берёт меня за руку. Тянет на себя, вынуждая встать.

Обнимает, крепко сжимает талию и ищет мои губы. Целует. Я поджимаю их и всячески пытаюсь отвернуться. Муж недовольно рычит. Хватает за волосы на затылке, удерживает и вталкивает язык мне в рот. Жадно кусает губы, тяжело дышит.

— Продолжим позже. Ты мне задолжала хороший секс.

Крепко сжав руку, ведёт в дом. Стол уже накрыт. Моем руки. Дочка юлой крутится на стуле, рассказывая, как здорово ей гулялось с папой по торговому центру. Они шутят, смеются, а я словно смотрю на это со стороны и понимаю, что не могу, не готова принимать эту новую реальность.

— Может мне взять отпуск на недельку? Слетаем к океану. Девочки мои, как вы на это смотрите? — Лев ждёт от меня ответа.

— Лети, — произношу тихо.

— Только все вместе, любимая. Принцесса, ты поела?

— Нет ещё, — Веста показывает отцу тарелку с остатками ужина.

— Яр, смотри, какая у нас малышка. Бери себя в руки. Ей нужна здоровая мама. А ты себя накручиваешь, психику расшатываешь. Так и до больницы недалеко. Лучше к океану. Идеальные лекарства от стресса — это качественный секс и хороший отпуск, — говорит он тише, чтобы Веста не слышала.