Глава 17

Фин

Просыпаюсь в пустой постели. Всю ночь снилась непонятная ересь. До сих пор мутно и тошно. И вроде же перезагрузился за вчерашний день. Мы с Ромой продуктивно поработали, отлично потренировались и постреляли в нашем небольшом тире. Если бы столько Яры не было в моей голове, всё было бы вообще отлично. Но чтобы я не делал, не могу не думать о ней. Её истерика и полная растерянность откликаются у меня внутри желанием забрать, отогреть и доказать, что я не такой, как её муж, я не предатель.

Встаю. Спотыкаюсь о собственные штаны. Без сил вчера рухнул спать, даже шмотки не убрал. Одеваюсь, выхожу из спальни и застываю, услышав тихие всхлипы из ванной.

Дёргаю ручку. Заперто. Деликатно стучу. Тишина.

— Майя, — зову свою женщину.

Я настроен поговорить с ней вечером. Она достойна, чтобы её любили, просто со мной не выходит, я тону в другой. Майя не должна от этого страдать.

— Май, всё нормально? — стучу ещё раз.

— Да, — тихо и сдавленно. — Сейчас выйду. Дай мне ещё две минуты.

— Хорошо.

Иду курить на балкон. Долго разминаю пальцами сигарету. В воздухе появляется горьковатый приятный запах табака. Прохладная ладонь касается спины. Майя проводит рукой вдоль позвоночника, встаёт рядом и тоже закуривает. Разворачиваюсь к ней. Требовательно касаюсь пальцами подбородка. Ей приходится посмотреть на меня.

Глаза воспалённые, нос слегка распух и губы искусаны. Всё утро плакала…

— Что случилось?

— Ничего, — улыбается. Выходит тоскливо и не особо искренне.

Скептически веду бровью. Она прячет эмоции за глубокой затяжкой.

Пытаюсь вспомнить, видел ли я её слёзы. Не могу. За два года наших своеобразных отношений я впервые вижу, как Майя плачет. Смахивает непрошенную влагу и старается быть сильной. Она всегда была такой. Уверенная в себе, независимая. Сейчас же передо мной хрупкая, трогательная женщина. Это немного сбивает привычные ощущения.

— Рассказывай, — забираю у неё сигарету, тушу в пепельнице.

— У меня была приличная задержка. Я думала, что у нас с тобой получился малыш. Так ведь бывает, знаешь. Ни одни таблетки не дают стопроцентной гарантии. Всегда есть погрешность. Сделала тест и ничего. Опять ничего! — плачет, утыкаясь лбом мне в грудь.

Обнимаю её. Бережно прижимаю к себе.

— Опять? — спрашиваю, касаясь губами волос.

— После того аборта, про который я тебе рассказывала, — отвечает, подняв на меня заплаканное лицо, — больше ни разу не получилось забеременеть, — дрожит её голос.

— Чёрт… — кладу подбородок ей на макушку. Такого разговора я совсем не ожидал.

— Я знаю, что ты не готов. Мы съехались — это уже своего рода подвиг. Но я при каждом сбое цикла всё равно надеюсь, вдруг вот сейчас получилось. И когда вижу результаты теста, накрывает жутким разочарованием. До тебя у меня был мужчина, ты знаешь, — киваю. — Далеко не такой аккуратный, как ты, — она грустно улыбается. — Наверное, поэтому мы с ним быстро разбежались. Но и там тоже никаких случайностей. Ни разу. Я у тебя бракованная какая-то.

— Прекрати нести чушь. Слово-то какое дебильное выбрала. Бракованная.

— Фин, — целует в губы, оставляя на моих привкус соли, — я люблю тебя.

Отвечаю на её поцелуй, понимая, что говорить о расставании мы сегодня не будем. Моё решение её добьёт. Майя сильная, но даже сильные иногда ломаются. Я не хочу стать тем самым катализатором. Она успокоится, и мы разойдёмся нормально. Два-три дня ничего не решат.

— Может возьмёшь больничный на сегодня? — предлагаю ей.

— Нет, — плавно выкрутившись из моих рук, достаёт ещё одну тонкую, длинную сигарету. — Я в четырёх стенах с ума сойду. На работе проще. Обещаю, вечером всё будет как обычно. Иди собирайся, а то опоздаешь.

Мне и правда пора. Времени остаётся впритык, чтобы переодеться и доехать до клиента на такси. Моя машина снова остаётся скучать в гараже.

Майя приходит в прихожую, чтобы проводить.

— Хорошего дня, — целует меня в щёку и проводит ладонями по плечам.

— И тебе. Если что, звони.

— Со мной всё будет нормально, — заверяет она. — Работай спокойно.

Подтолкнув в спину, с улыбкой выпроваживает меня из квартиры. Махнув ей рукой с лестницы, спускаюсь к ожидающему у подъезда такси.

Всю дорогу до дома Льва прокручиваю в голове предстоящий разговор с Майей, добавляя в него максимально дурацкие фразы с учётом новых обстоятельств:

«Это не потому, что ты не можешь родить. Дело вообще не в тебе».

Паршивые обстоятельства! Но рвать этот замкнутый круг всё равно надо. Ромыч прав. Пора разрешить себе чувствовать. И в принципе можно сделать чужую женщину своей, если муж у неё мудак, который не ценит её и не понимает как такую, как Яра, можно и нужно любить.

Отпускаю такси. Выгоняю машину Льва из гаража. Яра с дочкой выходят на улицу. У меня сердце тут же буксует. Я ничего не могу с этим сделать. И больше не буду пытаться.

Она такая бледная, охренеть просто. Тёмные волосы и карие глаза на контрасте кажутся слишком яркими. Будто тень вместо лёгкой, улыбчивой молодой женщины, которая гуляла со мной по крышам и восхищалась Питером.

— Привет, — ко мне подбегает Веста. — Ты носишь мой браслетик?

— Привет, — улыбаюсь малышке. — Конечно, — поднимаю руку, показывая запястье, где прочно поселился её подарок. — Папа где?

— Сейчас выйдет.

— Яра, доброе утро.

Она кивает мне и садится на садовые качели.

— Мама заболела? — тихо спрашиваю у Весты.

— Да. Она ночью кричала так громко, что я даже проснулась, — шепчет малышка. — Папа сказал, мы поедем к врачу. А потом он купит нам с няней билеты к океану. Представляешь?

— Вам с няней? А мама?

Веста только плечами пожимает. Из дома выходит Лев. Яра при виде него сжимается в комок. У меня внутри всё холодеет от догадки, почему именно ночью так сильно кричала мама этой очаровательной малышки.

Лев подаёт Ярине руку. Она послушно вкладывает свою ладошку в его. Поднимается и идёт к нам.

— Здарова, — клиент протягивает мне ладонь для приветствия.

— Доброе утро, — пожимаю.

— Как прошли выходные? Удалось хоть немного от нас отдохнуть? — юморит он.

— Спасибо, неплохо. Решил некоторые свои вопросы. Куда едем?

— Да ко мне в головной Центр. Яря себя чувствует не очень хорошо после той истерики. Созвонился с одним спецом знакомым. Он обещал помочь моей девочке с восстановлением нервной системы.

— Понятно. Если что, я могу подёргать старые связи. Наши спецы поинтереснее будут, — предлагаю я, уже просчитывая, что со своими я всегда смогу договориться, и Яре точно не причинят вреда.

Лев опасен именно своим видимым спокойствием. Такие люди обычно бьют гораздо больнее тех, кто проявляет открытую агрессию. Яре просто больно, поэтому она перестала ему подчиняться. Любимая игрушка сломалась. Ночью он её добил и, вероятно, угрожал. Теперь надо чинить. Починить такое может только психиатр. Но его психиатр будет работать не так, как надо для Яры. Он будет работать на Льва.

— Спасибо. Это отличное предложение. Я подумаю. Честно говоря, надеюсь, мы обойдёмся лёгкими антидепрессантами и, возможно, отпуском. Женщины, — хмыкает Лев, — склонны драматизировать на ровном месте. Сама себя загнала в такое состояние, глупышка. А мне теперь волноваться. Люблю же дурочку. Твоя тоже так делает?

Зашибись, он спросил! Может, ему ещё рассказать, в каких позах и сколько раз в неделю мы трахаемся? Ещё и при Яре.

— Извините, Лев Яковлевич, — стараюсь держаться в рамках рабочего протокола, — я свои отношения даже с друзьями стараюсь не обсуждать.

— Да брось, — смеётся клиент, — ты знаешь обо мне уже больше, чем все мои друзья. Так что со мной можно обсуждать всё что угодно, — продолжает закапывать меня при Яре.

Она и так кричала, что я предатель. Сейчас накрутит себя ещё больше.

— И всё же, — спокойно возражаю, — я бы предпочёл не обсуждать эту тему. Тем более при ребёнке.