Глава 18

Ярина

Я много раз слышала фразу: «От ненависти до любви один шаг». Не знаю, так это или нет. Могу точно сказать, сколько шагов в обратную сторону — три: предательство, унижение, насилие.

Три выстрела в грудь. Три пули, застрявшие между рёбер. Мой мир окончательно треснул по швам. Он разлетелся в клочья и впился осколками мне в кожу.

Если бы не дочь, после сегодняшней ночи я кинулась бы прочь из машины прямо сейчас, на полном ходу. До сих пор я не представляла, что отчаяние может быть таким сильным. Не знала, что мужчину, которого я любила всем сердцем долгих семь лет, возненавижу с ещё большей силой.

Лев сделал то, что никогда ранее себе не позволял. Он всегда говорил, что добиваться моего безоговорочного «да» — это его кайф. У меня практически не было поводов отказывать ему в удовольствиях. Но я больше не могу подпускать его к себе. Муж злился на мои слёзы. Он копил эту злость весь вчерашний день, пытаясь убедить меня в том, что для них нет повода. Лев уверенно утверждал, что его измены ничего не значат. Для меня они значат очень много.

Наверное, я слабая. Не смогла держать эмоции в себе. Слёзы душили. Я пряталась в ванной, чтобы прокричаться и поплакать без свидетелей.

К ночи Лев начал требовать близости. Моё «нет» стало той самой последней каплей. Его злость вскипела и вылилась на меня жёстким, грубым сексом без моего согласия.

Первый раз за семь лет нашей жизни он позволил себе причинить мне сразу и моральную, и физическую боль.

Теперь мы едем к его знакомому врачу. Отказаться нельзя. Лев дал понять, либо я еду без осточертевшего ему «нет», либо Веста сегодня же улетит из страны в сопровождении няни и охраны. И пока я вновь не стану послушной, дочь не вернётся домой.

Сижу в машине тихой мышкой, стараясь даже не всхлипывать. Я больше не знаю, кто такой Лев Яковлевич Салтыков. Чужой, жёстокий мужчина, готовый на всё ради удовлетворения своих желаний. Боюсь его до дрожи в коленях. Сильнее только страх потерять Весту.

Фин останавливает машину возле входа в Центр. Дочка нетерпеливо ёрзает в ожидании, когда папа откроет ей дверь. Мою открывает охранник мужа.

Пронзительный, тяжёлый взгляд серых глаз полон сочувствия и тревоги. У Фина горячая, крепкая ладонь. Она жжёт мою заледеневшую от ужаса кожу. Так странно сейчас чувствовать каждым своим раскалённым нервом молчаливое участие от чужого человека. Мне казалось, ему нет дела до наших проблем. Возможно, так и есть. Я просто ищу опору. Делать шаг от машины страшно. Есть ощущение, что я всё ещё лечу в пропасть, у которой нет дна.

Фин идёт за нами в здание. Веста держится за руку отца и всё время крутит головой по сторонам.

— Ты побудешь с Фином, моя принцесса, — говорит ей Лев.

— Мне с вами нельзя? — дует губки моя малышка.

— Нет. Но уверен, тебе не придётся скучать. Головой за неё отвечаешь, — передаёт ладошку дочери своему телохранителю. Фин кивает Льву и улыбается моей девочке, а мы заходим в кабинет мужа. Тот самый, где мне в грудь влетела первая пуля в виде его измены.

Дышать становится сложнее. Лев подходит, касается пальцами щеки. Скользит по ней, очерчивает подбородок и давит на него, требуя смотреть в глаза.

— Ночью я был не прав, родная моя. Просто так устал слышать это чёртово «нет», «нет» и «нет» от своей нежной девочки. Надеюсь, ты сможешь меня простить.

— Ты изнасиловал меня, — хрипло отвечаю ему.

— Что за формулировка, любимая? Изнасиловал, — брезгливо кривится. — Был груб со своей женой, это правда. Но ведь ты моя. Как я могу тебя изнасиловать? Жёстко взял свою женщину. Так тоже можно выразиться. Зато ты теперь знаешь, что я действительно о тебе заботился, когда такие желания выносил за пределы нашей постели. Не плач, — ведёт подушечкой пальца по влажным ресницам. — Всё наладится. Я знаю очень хорошего психиатра. Он тебе поможет. Ты снова будешь улыбаться и поймёшь, что всё не так трагично, как тебе сейчас кажется.

— А если нет, ты лишишь меня ребёнка?

— Моей дочери нужна здоровая и счастливая мать. Зачем ей смотреть на твои бесконечные слёзы. Когда ты уже поймешь, Яра, что я всё, абсолютно всё делаю только для вашего блага?! Ребёнку нужна нормальная атмосфера в семье. Мы попробуем её восстановить. Потом я буду принимать решение, что делать дальше.

Секретарь сообщает Льву, что приехал тот самый психиатр. Улыбчивая девочка провожает мужчину в кабинет и сразу приносит нам кофе.

Я не притрагиваюсь к своей чашке. Отказываюсь от успокоительных капель. Молчу, когда этот человек задаёт мне вопросы.

Мне пусто и грязно. Хочется в отель на окраине города. Окунуться в ванну с головой и лежать так, пока вся мерзость не растворится с моей кожи.

— Яра, пожалуйста, — просит Лев, возвращая мои мысли в пределы своего кабинета. — Не молчи. Мы хотим тебе помочь, любимая.

— Это правда, Ярина, — подтверждает психиатр. — Никто не причинит вам зла. Молчание только усугубляет ваше состояние.

— Я не знаю, что вам сказать, — отвечаю, рассматривая коричневую пузырящуюся пенку на кофе. — Мой муж предал меня, — поднимаю взгляд на Льва, — но он считает иначе. Может, лечить надо его? Доктор, — болезненно улыбаюсь, — объясните ему, что измена не может быть нормой. Это предательство. Вы же хороший специалист. Вы должны это понимать. Насилие — это тоже предательство. Это фактическое уничтожение женщины. Но мой муж снова убеждён в обратном. Вы уверены, что помощь нужна мне?

— Яра! — рявкает Лев. Выдыхает, беря эмоции под контроль. — Ну что ты несёшь?

— То, что чувствую. Не этого ли от меня здесь ждут?

Он скрипит зубами, бессильно сжимая кулаки. А мне странно. Не думала, что боль и страх могут одновременно придавать и смелость. Она безбашенная, конечно. С полностью атрофированным чувством самосохранения. Но со мной сейчас вообще всё не так. Меня топит отчаянием. И я делаю ошибки, так огрызаясь на мужа.

— Лев, я боюсь, без медикаментозного лечения мы не обойдёмся. Я, конечно же, попробую сначала поработать как психолог. Пропишу лёгкие успокоительные. Но можем не справиться. Хочешь, устрою Ярину к себе в клинику? У меня там практически санаторий. Свежий воздух. Отличные специалисты. Есть даже йога, как раз для таких случаев, как Яра. Очень здорово помогает. Ей нужно отвлечься, расслабиться.

— Я хочу отвезти их в отпуск. Как думаешь? Поможет?

— Вероятно. Дай мне несколько сеансов со своей женой, и я точно тебе скажу.

Меня не спрашивают. Впрочем, никогда не спрашивали. Почему я вдруг сейчас этому удивляюсь? Но слышать о себе со стороны очень странно. Лев ведь действительно считает, что мне нужен врач. Он ошибается. Я знаю, что мне на самом деле нужно. Надо только найти в себе силы и решиться.

— Всё будет хорошо, родная, — тихо говорит Лев, присев рядом со мной. — Впечатлительная моя девочка, — сжимает мою руку, подносит к губам и оставляет на прохладной коже следы от влажных поцелуев. — Ранимая моя. Раненая, — тихо смеётся он, прижимаясь губами к щеке. — Побудешь умницей? Поработаешь с врачом несколько сеансов?

— Ты не отправишь Весту за границу? — смотрю ему в глаза.

— Если ты снова начнёшь нам с ней улыбаться, не отправлю.

— Хорошо, давай попробуем, только не трогай меня, — высвобождаю руку из его ладони. — Я пока не готова к твоим прикосновениям.

— Я так не согласен, — шепчет Лев мне на ухо. — Ты же знаешь, как я всегда хочу тебя. Даже сейчас, когда ты хнычешь и капризничаешь. Любимая моя, у меня ни на кого в жизни так не стоял, как на тебя. Что мне с этим делать?

— Не знаю…