Глава 27

Ярина

Правду говорят, всё познаётся в сравнении. А ещё есть более жесткое и эгоистичное выражение: «Если тебе плохо, просто вспомни, что есть кто-то, кому прямо сейчас ещё хуже, и ты поймёшь, что у тебя всё не так ужасно».

Если абстрагироваться от морали, всё так и есть.

Мы с женой Романа с самого утра не переставая разговариваем. Прошло совсем немного времени с тех пор, как он убил её бывшего мужа и забрал в свой дом, создал с ней семью. Сегодня ночью, вернее, уже под утро, до пробуждения, я слышала, как она кричит.

— Во сне Мага всё ещё приходит, чтобы приковать меня к кровати, ударить плетью до нового шрама на теле и взять с особенным наслаждением, — поделилась Катя, когда Рома и Артём уехали.

Мне кажется, я бы умерла, если бы со мной поступали так, ещё и на протяжении нескольких лет. Монстр, живущий в моей голове, проклятый огненный лев, настоящий дьявол, словно становится меньше в размере.

От каждого откровения Катерины про мужа, про маленькую сестрёнку, которая едва не погибла из-за ублюдка, возомнившего себя богом, я задыхаюсь от ужаса и одновременно становлюсь ещё немного сильнее. Понимаю, что у меня тоже будут ночные кошмары, страх уйдёт нескоро, но если есть ради кого бороться, всё можно пережить. У меня есть.

Меня вдохновляет её пример. Я учусь у Кати каждую минуту. Впитываю её слова и советы. Она рассказывает, как влюбилась в Рому, и это стало для неё ещё одним глотком свежего воздуха. Как сложно было довериться этому внезапному чувству.

— Ведь ты никогда не любила мужа! А я? Я своего обожала.

— Сейчас ведь больше нет? — тепло улыбаясь, спрашивает Катя.

— Я всё ещё не могу поверить, что так бывает, — признаюсь ей. — Живу как во сне.

— Наоборот. Ты проснулась. У меня было также. Я проснулась от своего реального кошмара, когда разрешила Роме полюбить себя и помочь, а потом просто взяла и разрешила себе влюбиться в него, наплевав на все прогнозы психологов. Если не мы сами создаём свою жизнь и своё счастье, то кто?

— Но ночные кошмары остались.

— Остались. Но Ромка всегда рядом. И я знаю, что теперь если проснусь, будет этот дом, его сын, моя сестра, мама, запах дерева, скошенной травы в выходные, петухи по утрам, совместные завтраки и спонтанный секс, если вдруг муж умудрится заехать домой среди рабочего дня. Ради этого стоит поднимать голову и показывать зубы собственному страху, даже когда он пытается тебя парализовать.

— Думаешь, я смогу так?

— Конечно. Ты уже впустила в свою жизнь Фина. В глубине души ты хочешь любви. Не той искусственной, что создал для тебя Лев. Настоящей. И она не идеальна, как тебе раньше казалось. Но в этом её кайф. Ссориться, мириться, гореть, дышать друг другом.

— Мы почти никогда не ссорились со Львом, — вспоминаю я. — Не было поводов.

— Нам с тобой достались сильные, упрямые и очень горячие парни, — шепчет Катя. — Иногда жутко бесячие, — смеётся она. — Но они живые, понимаешь? Настоящие, надёжные. С нерушимыми принципами. Тебе нужно время. Ты разберёшься.

— Я потеряла семь лет своей жизни, живя в пряничном домике, окружённом шоколадными деревьями и зефирными облаками. Время — явно мне не союзник.

— Тогда бери всё в свои руки прямо сейчас. Никто тебя не осудит за это, поверь. Даже если сделаешь ошибку, она превратится в опыт, который в дальнейшем станет твоим помощником.

— Я вчера поцеловала Артёма, — мне больше совсем не хочется называть его Фином. — Сама. Это странно? Я ведь только ушла от мужа…

— Тебе понравилось?

— Что?

— Целоваться с Фином, — смеётся Катя. — Он же наверняка не стоял столбом просто принимая. Так?

— Так, — смущённо опускаю взгляд на цветную клеёнку, обтянувшую обеденный стол. — И мне понравилось. Это что-то совсем другое. Интересное, приятное.

— Живое, — подсказывает Катя.

— Да! — киваю, роняя выбившуюся из косы прядку волос. Сдуваю её. Она падает обратно. Убираю пальцами за ухо.

Мы заканчиваем с приготовлением обеда, кормим детей. Укладываем их на дневной сон. Выхожу во двор. На улице очень вкусно пахнет сентябрём. После недавнего дождика небо очистилось и стало почти прозрачным.

Срываю позднее яблоко с ветки, подношу его к лицу и жадно втягиваю ноздрями запах свежего фрукта. Закрыв глаза, впиваюсь в него зубами. Оно с хрустом лопается, обволакивая рот кислотой и сладостью.

Иду дальше. В конце двора располагается небольшой курятник. Белые и коричневые птицы что-то клюют прямо с земли. Здесь присутствует специфический, но ненавязчивый запах. Они издают смешные звуки.

Прислонив ладонь к сетке, с детским восторгом наблюдаю за ними, понимая, о чём говорила Катя.

Вздрагиваю, услышав, как подъезжает машина. Работа с поисками себя и того, что мне действительно нравится, а не навязано Львом, прекращается, запуская сердце на максимальные обороты.

Уронив так и недоеденное яблоко на дорожку, несусь к калитке. Врезаюсь в неё ладонями и, тяжело дыша, смотрю вслед удаляющимся фарам.

Местные. Это просто местные…

А сердце всё ещё болезненно сжимается до ломоты в рёбрах, и ком из слёз застревает в горле всего на мгновение. Влага вырывается наружу. Мне опять начинает казаться, что я не справлюсь. Все эти попытки держаться — лишь агония, но губы горят от ночного поцелуя с Артёмом. И мне действительно понравилось. Почему я держусь за это ощущение? Не знаю.

Чёрт! Как сложно это всё понять.

Иду к дереву с яблоками. Срываю ещё одно. Снова вдыхаю его запах. Вкусно, по-настоящему. Как чёртов пакет, который применяют при панической атаке. Точно так я дышу яблоком и вкусным деревенским воздухом.

Еле дожидаюсь возвращения мужчин. Они сегодня освободились немного раньше. Жду, когда Роман зайдёт в дом. Мне неловко делать это при нём.

Шаг к Артёму. Выдох. Ещё один шаг.

Обнимаю его за пояс, прижимаясь щекой к мощной груди. Мне сейчас даже поцелуи не нужны. Он такой горячий там, под смявшейся за день, пропахшей машиной, сигаретами и городом футболкой. Сильный, настоящий, как говорила Катя. Я просто постою так немножко. Послушаю, как бьётся его сердце, и отпущу. И объясняться за этот поступок с собой не стану.

Или стану? Наверное, всё же да, но это потом, ночью. Нам ещё предстоит важный разговор. Тёма мне обещал.

— Хорошая моя, — Артём обнимает меня в ответ и бережно прижимает к себе. В кольце его рук тепло и нестрашно. Разрешаю себе ещё пять минуточек так постоять.

— Мне понравились яблоки, — зачем-то делюсь с ним этой ерундой, будто я яблок никогда в жизни не ела. — Они тут так пахнут. Рот слюной наполняется. И куры смешные. Они всё время что-то едят. А одна спала прямо на ветке дерева, которое растёт в курятнике в углу. Представляешь? Я сегодня так испугалась, когда мимо проехала машина, — резко перевожу тему.

— Не бойся. Вы с Вестой здесь в безопасности. За Львом и его амбалами подрядили следить пару надёжных парней. Если он дёрнется в эту сторону, мы сразу узнаем.

— На завтра всё в силе насчёт освидетельствования?

— Да. Я договорился.

— Я пойду туда с Катей?

— Хочешь, чтобы я тоже пошёл? — читает между строк.

— Не знаю, — мотаю головой и снова прижимаюсь щекой к его груди.

— Я пойду, Яр.

Хотела сказать Тёме очередное «спасибо», но оно ему не нужно. Он проводит ладонью по моим волосам. Поднимаю голову. Смотрю на красивое, мужественное лицо с лёгкой щетиной. Заглядываю в серые глаза. Артём улыбается, едва приподняв уголки губ. Целует меня в лоб, находит руку, сплетает наши пальцы в замок и ведёт в дом.

Мы сначала кормим детей. Катина мама забирает их играть, чтобы мы могли поговорить. Рома с Артёмом делятся своим планом.

— Чтобы не ударило по репутации нашей охранки и для того, чтобы нам не приписали личные отношения, что хреново скажется на твоих и моих показаниях, я буду выступать свидетелем на стороне Льва, — ошарашивает меня Артём.

От таких новостей в животе становится больно.

— Так надо, Яр, — спокойно поясняет он. — Пожалуйста, доверься нам. Мы всё подготовим. Хорошему следаку отнесут все материалы. Останется только подождать, когда он проверит и даст ход делу.

— Я верю, Тём, — от такого обращения мужчина неожиданно вздрагивает, а Рома почему-то улыбается. — Мне больше некому…