Эпилог

Всё же свой дом — это круто. Я всерьёз задумываюсь о том, чтобы и нам прикупить здесь уютное жильё. Свежий воздух, тишина, пахнет деревом, летом скошенной травой, а зимой морозом. Никогда бы не подумал, что у него есть свой запах. Здесь он ощущается отчетливо. Необъяснимый, но вкусный.

Яре с Вестой очень нравится сюда приезжать. Наша принцесса с Ромкиным Никитой целыми днями носится по улице. Домой не загонишь. Сегодня исключение. Мы с ними наряжаем высокую пушистую ёлку, пока Яра, Катерина и её мама крутятся на кухне, готовя праздничные закуски.

Малышня визжит, спорит о том, какую игрушку куда лучше повесить. Младшая сестрёнка Катерины закатывает глазки и улыбается. Ну да. Она же вся такая взрослая. Хотя на самом деле очень любит играть с Никитой и Вестой. Девочка немного окрепла, ей сняли часть ограничений, и она заметно расцвела.

— Слушай, ну всё удачно сложилось, — говорит Ромыч, поднимая Никиту повыше, чтобы он повесил большой синий шарик с серебристой веточкой поближе к макушке новогоднего дерева.

— Согласен. Я даже не рассчитывал, что огласка моего «выступления» при захвате Салтыкова сделает нам такую рекламу. На открытие курса по самообороне у нас уже практически полная группа.

— Угу, — кивает друг. — Начнём с общих занятий. Потом подтянем индивидуальные, и будет нормально. В следующем году нам нужно помещение побольше. Спортивный зал надо расширять, а лучше разделить, для курса отдельный необходим. И тир я бы побольше сделал.

Киваю. Мы стабильно хорошо растём. Самооборону для девочек у нас из спецов почти никто не преподаёт. Не хотят возиться. А бывшие спортсмены не знают тех нюансов, которые знаем мы, так сказать, крещённые боем.

— Что ты там говорил про индивидуальные занятия с девочками? — ревниво урчит Катерина, обнимая мужа. Ромыч тает и украдкой её целует, пока не видят дети.

Я иду к Ярине и бессовестно оттаскиваю её от стола, заставленного тарелками с заготовками будущих вкусняшек. Целую в нос и ухожу курить. Рома присоединяется через пару минут. Довольный до невозможности. Окончательно налаживается у них. У нас с Ярой тоже всё неплохо. Настолько, что в кармане зимней куртки у меня припрятана заветная коробочка с кольцом.

Банально, наверное, делать предложение любимой женщине под бой курантов, но в нашей жизни столько всего оригинального, что иногда хочется именно вот такой банальщины. Посмотрим, что из этого выйдет. Я немного волнуюсь.

— Держи, — Суворов протягивает мне белый бумажный конверт.

— Что это? — выпускаю в пространство густое облако из сигаретного дыма и пара.

— Новогодняя сказка, — хмыкает друг, — конец у которой ещё не написан.

Вскрываю. Подношу листы к уличной лампочке. Вчитываюсь. Короткий ёжик волос на затылке встаёт дыбом.

— Самое время поставить точку на этой странице. Перевернуть и начать писать продолжение. Тем более «перо» ты уже купил, — смеётся Суворов. — Удачи, Фин, — хлопает меня по плечу. — Я позову Яру?

— Зови, — поднимаю взгляд к небу, прося помощи у вселенной.

Сказка выходит так себе, хотя что-то подобное я предполагал, пока Ромка собирал информацию и копал всё глубже и глубже по моей просьбе. Нашёл. Иначе это был бы уже не Суворов.

Скрипнув, открывается дверь. Укутавшись в тёплое пальто, в расстёгнутых сапожках ко мне выходит Ярина. Присаживаюсь на корточки, застёгиваю молнии, бегущие по изящным икрам. Поднимаюсь и одеваю Яре капюшон, чтобы было теплее. Она постоянно улыбается таким простым вещам, которые я всегда считал нормой.

— Что такое? — спрашивает Ярина.

— Иди ко мне, — встаю сзади, распахиваю свою куртку и укутываю любимую женщину, прижимая спиной к себе. — Я хочу рассказать тебе сказку. Знаю, ты их теперь не любишь, но эту тебе обязательно надо услышать. Готова?

— Хорошо, — тихо отвечает она.

Копошится, разворачиваясь в кольце моих рук. Задирает голову, чтобы смотреть в глаза. Я не против. Так даже лучше, потому что как бы удивительно не было, но эта сказка, написанная много лет назад, про меня и Яру.

— Давным-давно в самом обычном городе жила-была самая обычная семья с достатком ниже среднего. Было у них всякое. И крики, и ссоры, и тумаки. Была и любовь. Жаркая и страстная по ночам. В этой любви родилась маленькая кареглазая малышка. Назвали её Нина…

Моё сердце болезненно сжимается. Так будет всегда, ведь это часть моей жизни, а значит часть меня самого.

Яра пока плохо понимает, о чём я. Закурив, делаю несколько частых, коротких затяжек. Дымлю в сторону от неё. Делаю глубокий вдох и продолжаю:

— Очаровательная была девочка. Добрая, милая. Она очень любила жизнь, солнце, много улыбалась. В доме родителей Нины на столе всё чаще стала появляться огненная вода не самого хорошего качества. Родители всё больше ругались, дрались. Ещё и друзья-разбойники повадились захаживать да громить жильё, ломать мебель. Соседям стало жаль маленькую Нину. Когда девочке было около двух лет, пришли женщины. Не феи, конечно, но девочку из семьи спасли. Показали её врачам и уже хотели поместить в специальный дом для детей, у которых родители тоже много ссорились и пили огненную воду. Но маленькая Нина так очаровала молодого врача, что тот тем же вечером поговорил с супругой, и Нину быстро забрали в новую семью и почти сразу увезли на другой конец страны.

Тушу окурок в жестяной банке-пепельнице, стоящей на широких перилах крыльца. Плотнее кутаю нас с Яриной в свою куртку. Слышу, как в окошко у меня за спиной стучится и что-то пищит Веста. Оглядываюсь. Катерина забирает её, чтобы мы смогли договорить.

— Маленькая Нина счастливо росла в новой семье и не знала, что в тот год, когда ей исполнилось три, далеко-далеко в её родном городе у девочки родилась сестра, тоже очень похожая на красавицу-маму, красоту которой сожгла огненная вода. А значит очень похожая и на саму Нину. Только эта малышка свою маму узнать не успела. Женщина скончалась сразу после родов. Организм был настолько ослаблен, что врачи ничего не смогли сделать. Новорождённой девочке дали очень красивое, редкое имя — Ярина и отдали её уже знакомым этой семье женщинам.

Яра начинает шмыгать носом. По её розовым от мороза щёчкам текут слёзы. Собираю их губами, чтобы не замёрзла.

— Отца девочки убили в пьяной драке. Но зато женщинам удалось найти родную бабушку Ярины и Нины. Как? Я не знаю. Она оказалась здоровой, крепкой женщиной. Ей рассказали историю девочек. И было принято решение — не забирать Нину из семьи, в которой она растёт. Не нарушать тайну усыновления и никак не лезть в её жизнь, чтобы не бередить сердечко малышки. Добрая бабушка взяла к себе Ярину, которой было около трёх месяцев от роду, и отдала ей всю свою нерастраченную любовь. Растила, учила. Нина тоже росла. И когда… Чёрт! Сейчас.

Вдыхаю, выдыхаю. Дальше сказка у меня не складывается, и я перехожу к реальности.

— Мы познакомились, когда Нине было девятнадцать, а мне двадцать один. Я уже носил погоны, а она была лёгкой, смешливой девчонкой, но очень рассудительной и действительно доброй. Она всё детство провела с родителями в разъездах, пока её отец набирался опыта у сильных врачей нашей страны. Потом они с семьёй вернулись сюда и осели. Он, кстати, сейчас возглавляет одну из известных клиник. А тебе, выходит, тогда было всего шестнадцать. Вы жили с Ниной в одном городе, но не знали о существовании друг друга. Твоя бабушка тщательно хранила эту тайну. Мы поженились…

— А потом она погибла вместе с твоим ребёнком, — тихо рыдая, хрипит Яра.

— Да. В тот год, когда ты вышла замуж за Льва.

— Мы действительно так сильно похожи? — шёпотом спрашивает она.

— Внешне. Я потом покажу тебе фотографии. У меня есть.

— И ты… ты…

— Нет, Яра. Мне по началу было очень трудно. Признаю. Я смотреть на тебя не мог. На меня лавиной накатили тяжёлые воспоминания. Это причиняло физическую боль. Она снилась…

Втягиваю ноздрями морозный воздух. Веду костяшками пальцев по влажной, холодной щеке Ярины.

— Потом мне стала сниться ты. Именно ты. И я понял, что перестал жить прошлым. Я нашёл своё настоящее и возможно будущее. Ты — не она. Ты совсем другая. И люблю я тебя. Ярину Андреевну больше не Салтыкову. И продолжение этой сказки зависит только от нас с тобой, — лезу в карман куртки, нащупываю коробочку с кольцом.

Что я там говорил про банальность? До боя курантов ещё минут сорок, но я чувствую, что именно сейчас должен это сделать.

Вожусь, вытаскивая золотой ободок из выемки в бархатной подушечке. В кулаке вынимаю его из кармана и раскрываю ладонь перед Ярой.

— Новая глава этой сказки может начаться прямо сейчас. Ярина. Яра… Я прошу тебя стать моей женой. Клянусь, что моё прошлое не имеет к моим чувствам и к этому предложению никакого отношения. Я иногда тяжёлый и далеко не идеальный, — улыбаюсь ей. — Но я правда люблю тебя. И Весту тоже. Вы уже моя семья, чтобы ты сейчас не ответила. И я всё равно сдержу все свои обещания. Поэтому прошу тебя дать ответ, не опираясь на них. Только на собственные чувства и желания.

Яра долго смотрит на кольцо. Нам в стекло уже стучит Рома и показывает на часы. Киваю другу. Беру Яру за руку и вкладываю кольцо ей в ладошку. Веду в дом. Помогаю раздеться. Нас окутывает запахом хвои, тёплого дома и новогодних салатов. Дети уже шумят за накрытым столом. Рома разливает шампанское по бокалам. Рассаживаемся, провожаем старый год и готовимся встречать новый. Яра рассматривает колечко на своей ладони. Его замечает непоседливая Веста и звонко, со всей детской непосредственностью спрашивает:

— Вы поженитесь?

Не знаю, как она поняла, что это обручалка. Может быть, для неё пока все кольца, подаренные мужчиной её маме, считаются именно таковыми, но выходит довольно мило.

— Мам, — требует ответа малышка, которую я всё чаще называю «наша».

— Да, — Яра поднимает на меня взгляд и … надевает кольцо на свой тонкий пальчик. — Поженимся, — пожимает плечами и очень солнечно улыбается.

— Девять! — наша большая семья, иначе и не назовёшь, начинает отсчёт. — Десять! Одиннадцать…

Мы с Ярой держим в руках по бокалу шампанского. Стоим и смотрим друг другу в глаза.

— С новым годом! — кричат вокруг нас.

— Ура!

— Спасибо, — тихо говорю своей женщине, — за то, что дала нам обоим второй шанс на счастье.

Конец