Глава 42

Асмина

Очень хочется погрузиться в эту новость, посмаковать ее. Повертеть мысленно, чтобы со всех ракурсов ею полюбоваться. Понежиться в долгожданном тепле. Боже, каким облегчением для меня было бы услышать то же самое, вот только от самого Драгоса! Но он об этом даже не упоминал.

А раз не упоминал, то…

Заставляю себя смотреть на ситуацию здраво, без нежно-розовых эмоций.

— Это ничего не значит, Ирия, — вздыхаю. — Кольца какие-то, браслеты, символы. Рано делать выводы. У генерала есть язык, чтобы сообщать о своих решениях.

— Не понимаю. Сообщить о том, что решил бросить любовницу? — в изумлении девушка округляет глаза. — Как можно? Он, наверно, ваши чувства бережет! Поэтому о таком не говорит.

— Ага.

— Уверяю вас, миледи! Теперь все по-другому!

— Возможно.

Отвечаю односложно, потому что обсуждать с девушкой подробности наших с генералом отношений нет никакого желания. Да и вообще на подобную тему говорить неприятно. Это наше с Драгосом дело. Личное.

Пожимая плечами, шагаю в сторону лестницы.

— Миледи, — не сдается девушка, — я видела, как он на вас смотрит. Он ни на кого так больше не смотрел! Честно! Он как будто вас… съесть готов живьем! Прям мурашки по коже!

— Он же дракон, — перевожу все в шутку. — Вот и смотрит по-драконьи. Пойду-ка поем, Ирия, раз уж мы заговорили о еде...

Драгос де Эвервин

Три дня в крови и кишках лиургов вымотали до предела. Здесь, в замке, хорошо, как дома. Особенно, рядом с ней.

Охота сгрести ее в охапку и не отпускать.

Если не взять ее всю, то хотя бы напиться ее тепла, сладкого запаха кожи, волос. Вдохнуть ее аромат, успокоить понемногу зудящий голод в паху и в груди.

В разлуке было паршиво, но там хоть некогда слушать себя, а сейчас в тишине покоев свои желания звучат громче, чем рев лиургов на поле боя.

Она ушла, я остался.

Валяюсь на кровати.

Думал отдохнуть, но сон не идет, несмотря на дикую усталость.

От слов Асмины на душе разливается горечь. Видеть ее раз за разом, отстраненную, недоступную, — это невыносимая пытка!

Сводит зубы от ее холода.

Самое забавное здесь — Асмина тоже пахнет желанием, а в глазах ее холод. Аш-ш… Цветочек мой упрямый! Сдались тебе другие женщины!

А мне… Зачем они мне сдались, если каждый раз, когда прикасаюсь к кому-то, думаю об Асмине? Здесь в замке полно красавиц, в глазах у которых сплошное восхищение.

Когда я вернулся, они не давали прохода. Надушенные, наряженные крутились под ногами, готовые примчатся в мою кровать по первому зову. Единственное, что вызвала их доступность, — это раздражение.

В тот момент думал, что виной всему усталость.

Трое суток в бою, без сна, ранения кому угодно снизят градус желания. Но почему тогда при виде Асмины в штанах моментально становится тесно?

Вздыхаю и с силой сжимаю кулаки.

Пора бы уже признать себе правду.

Хочу я лишь ту единственную, что от меня убегает.

Остальные — это способ спустить пар, чтобы не спятить от желания, не пойти к жене и не взять грубой силой. Хочу заставить ее тело возжелать меня, а потом овладеть! Довести ее до счастливых звезд, чтобы без передышки кричала мое имя!

Казалось бы… чуть-чуть надавить и она прольется сладкой патокой в мою ладонь.

Чего я медлю, чурбан?

Эта женщина сводит меня с ума!

Впервые в жизни мороз по коже — так боюсь ошибиться!

Уже ведь с ней ошибся однажды.

Бросил после помолвки на много лет.

Забыл о ней, вместо того, чтобы быть рядом, караулить свой цветок, чтобы другие на него не смели даже взглянуть похотливо.

Однажды она совсем по-другому на меня смотрела! В день помолвки готова была к любви, тянулась ко мне, как к солнцу.

Что угодно отдал бы, лишь бы она снова мне открылась. Доверилась. Чтобы взяла за руку и посмотрела, как тогда, много лет назад.

Бездна, Цветочек!

Что ты творишь со мной, Асмина?!

Своими нежными пальчиками лепишь из меня верного мужа.

Верный муж, подумать только…

В голове не укладывается.

Я бы расхохотался в лицо тому наглецу, посмевшему мне предсказать год назад, что я отдам себя одной женщине!

А теперь вместо того, чтобы спать, лежу на кровати, пялюсь в черный балдахин и мечтаю о жене.

Сейчас почему-то отчетливо вспоминаются ошибки, одну из которых зовут Шаида. Достаю из кармана кольцо, медленно верчу в руках. Оно пышет темной магией. Защитной, подавляющей. Светлое серебро, с мелкой гравировкой. «А дие меус» — с этого дня моя.

Сколько раз я надевал это кольцо на женские пальцы?

Пятнадцать? Двадцать? Я не помню всех лиц своих любовниц. Были среди них и белокожие блондинки, и смуглые брюнетки. Их лица теперь слились в одно, которое хочется оставить в прошлом, выкинуть из памяти, как ненужный багаж.

Потому что в настоящем и будущем важна только одна женщина. Асмина.

Сегодня же сделаю ее своей!

Лучше проиграть десятки сражений, но выиграть, в итоге, войну. В которой окончательная победа важнее любых потерь.

Поддавшись порыву, одеваюсь и иду во внутренний двор. Быстро нахожу кузнеца, что сейчас занимается правкой покореженного оружия. Протягиваю ему кольцо:

— Расплавь его. Сделай из него спираль. Заплачу любую цену.

— Спираль? — кузнец чешет вихрастый затылок. — Это флигранная работа. Придется повозиться.

— Сделаешь к вечеру? — напираю.

— Да, мой генерал. Другому бы отказал. Но вам сделаю. В знак уважения и признательности.

Кивком выражаю благодарность.

Вечером принесу жене особый дар.

А взамен получу от нее дар не менее особый.

В приятном предвкушении прохожусь по широкой террасе. Глаза по привычке проверяют сигнализацию. Красные мячки, утыканные по периметру замка, должны гореть даже днем. Они настроены на защиту от тварей Бездны. Если твари приблизятся к замку, то рабочие маячки завоют, подобно самой громкой сирене предупредят об опасности.

Застываю на месте, не веря глазам.

Маячки всегда горели и ночью, и днем. Всегда…

Ровно до этого момента.

— Тревога! — реву во все горло. — Тревога!