Глава 29. Будто в воду канул!

Мирослава предполагала, что из-за изъяна на лице её первая здесь клиентка будет девушкой замкнутой, нелюдимой, но Лада оказалась весьма энергичной и жизнерадостной. Говорила прямо и открыто, без тени робости, даже, скорее, с некоторой удалью.

Её нетерпение рассмешило Мирославу. Пройдя в горницу и поздоровавшись со всеми, она, не теряя времени, провела Ладу за огороженный занавеской угол и усадила её на деревянный табурет. Девушка послушно откинула со лба густую светлую чёлку.

Рубец был действительно заметным — длинная светлая полоса, чуть поблёкшая, но всё же резко выделявшаяся на фоне чуть смугловатой кожи. Он начинался у самой линии волос и спускался до брови. В остальном черты её лица были приятными: правильный овал, выразительные брови, большие светло-карие глаза, аккуратный нос и пухлые губы. Не будь этого шрама, её и можно было бы назвать довольно миловидной.

Прикидывая объём работ, Мирослава легко провела подушечкой пальца по рубцу, оценивая рельеф. Затем, кивнув собственным мыслям, направилась к тазу с водой и принялась мыть руки. Ладе тоже велела умыться тёплой водой с кусочком нового, ещё слегка пахнущего травами мыла.

Закончив, она разложила на небольшой скамейке свои сокровища: горшочек с кремом-основой, маленькие коробочки с пудрой, румянами, подводкой для глаз и помадой, чистые тряпочки и набор кисточек из выпрошенных у Зимы кусочков меха белки, зайца и горностая. Для очистки и размягчения они были вымочены в растворе из золы и отрубей.

Когда лицо Лады было умыто и высушено, Мирослава приступила к работе. Сначала она взяла немного крема, согрела его между пальцами и лёгкими движениями нанесла на лицо, уделив больше внимания области рубца. Крем, впитавшись, слегка матировал кожу и скрыл мелкие неровности.

Затем в ход пошла пудра. С помощью мягкого лоскутка Мирослава кропотливо, тончайшим слоем, нанесла её на лицо. На лбу слой был чуть плотнее, сглаживая переход. Лицо стало ровным, однотонным. Рубец можно было различить с большим трудом – он походил на участок кожи слегка другой текстуры.

Толпившиеся за занавеской женщины затаили дыхание. Они, выпучив глаза, наблюдали за действиями Мирославы. Движения её были сосредоточенными, уверенными, словно девица творила колдовство. Никто из них ни разу не видел, чтобы люди, крася лица, так тщательно отдавались работе.

Не обращая внимания на шёпот за спиной, девушка взяла тонкую кисть и чёрный порошок из толчёного древесного угля. Прошлась по бровям Лады, сделав их более чёткими, с изящным изгибом. Затем, той же кистью, едва касаясь, подвела верхние веки, удлинив разрез глаз. Взгляд мгновенно стал глубже, выразительнее.

Следом настал черед румян. Мирослава выбрала два цвета: те, что из сушёной свеклы и белой глины давали нежно-розовый оттенок, а из куркумы и сафлоры – тёплый персиковый. Смешав их на тыльной стороне ладони, девушка легчайшими касаниями кисти нанесла румяна на скулы Лады. Добавила немного на переносицу и подбородок. Лицо сразу ожило, заиграло.

Мирослава снова взяла крем и особым способом — лёгкими похлопываниями подушечек пальцев — начала наносить его поверх макияжа. Это был её секретный приём, позволявший косметике не лежать маской, а слиться с кожей, стать её частью.

Она работала сосредоточенно: то разглаживала, то водила едва заметными кругами, то прижимала, то невесомо постукивала. Тонкие пальцы порхали по коже, и никто из зрителей не мог понять до конца, что именно она делает, но видели, как под её руками лицо Лады преображается, становясь удивительно свежим и естественным.

Прошло около получаса. Выпрямившись, Мирослава отступила на шаг, оценивая работу. Затем достала коробочку с помадой — густую мазь из растёртых ягод калины и воска — и аккуратно подкрасила губы, благодаря чему они сделались удивительно сочными и блестящими.

Окинув внимательным взглядом полученный образ, девушка задумалась. Распустила густую косу Лады и, пользуясь деревянным гребнем и собственными пальцами, уложила волосы в мягкую, объёмную причёску, оставив несколько длинных прядей чёлки обрамлять лицо.

Теперь всё было готово. Мирослава отодвинула занавеску и молча посторонилась, давая всем присутствующим увидеть результат. На мгновение в горнице повисла тишина, быстро сменившаяся общим сдавленным вздохом.

На глазах всех этих женщин обычная деревенская девица с уродливым рубцом превратилась в прекрасную невесту с ясными, сияющими глазами, румяными щёчками и алыми губами. Лицо было удивительно свежим, взгляд — живым. Настоящая красавица – глаз не оторвать.

А рубец… Его будто и не существовало. Только если подойти вплотную и очень внимательно присмотреться, можно было угадать место, где он когда-то был. Но отступишь на шаг — и даже этого не заметно.

Бабка Зарьяна приблизилась первой. Бережно коснувшись лба внучки, она пристально вгляделась в её лицо. Пальцы ощутили под макияжем знакомую бугристость. Значит, рубец никуда не делся. Но глазами его было не увидеть.

— Матерь родная… — прошептала старушка дрожащим голосом. — Истинно… будто в воду канул!