Глава 39. Первые птички

— Что? — глаза у Лады сделались круглые, как блюдца. — Сестрица, такой ценный товар — всего за три векши? Да ты ж разоришься?

Мирослава не сдержала улыбки — до того забавной показалась её горячность.

— Если дело пойдет, не разорюсь, — ответила она спокойно. — Три векши — это как раз то, во что мне обходится каждая коробочка или горшочек. По такой цене я только первое время и только соседям продавать собираюсь, чтоб молву пустить. А для всех остальных цена уже выше будет.

— Такую добрую вещь за три-то векши — с руками оторвут, — подала голос бабка Зарьяна.

Мирослава просияла:

— Бабушка, пользуйтесь на здоровье. А если кто спросит — присылайте ко мне.

Окружавшие её женщины тут же принялись благодарить, согласно кивая.

Из-за того, что Ратша с утра был занят, поездку на рынок пришлось отложить до завтра. Но сидеть сложа руки Мирославе не довелось. Прошло совсем немного времени после того, как они с Крохом вернулись от бабки Зарьяны, и вдруг в дверь постучали.

На пороге стояла Лада — раскрасневшаяся, запыхавшаяся, будто бежала всю дорогу. А за её спиной пряталась незнакомая молодая девушка.

— Сестрица, прости, ежели обеспокоили. Это Таёжа, подруженька моя, — представила Лада свою спутницу. — Я про крем твой ей поведала, теперь желает купить.

Мирослава приветливо улыбнулась и отступила, шире открывая дверь.

— Проходите в избу. Сейчас всё подготовлю.

Таёжа, диковатая с виду, впервые видела такую красивую девушку, как Мирослава. От природы застенчивая, она ещё сильнее покраснела и прижалась к подруге, лишь украдкой поглядывая на хозяйку. Та как раз направилась к печи, чтобы предложить гостьям по кружке тёплого медового взвара.

— Сестрица, не хлопочи. Мы за кремом да и обратно. Я к ней в гости шла, на лицо нанесла малость. Таёжа учуяла, говорит, от меня духовито пахнет, — довольно рассмеялась Лада.

Подруга тихонько кивнула, подтверждая её слова, и еле слышно добавила:

— Запах и впрямь пригожий… такого отродясь не чуяла.

Мирослава попросила их чуть подождать, зашла за занавеску, отделявшую её лавку от остальной избы, вынесла пузатую кремницу и протянула Таёже.

— Открой, понюхай. Хочешь, покажу, как правильно наносить?

Девушка робко кивнула. Бережно открыв кремницу, она увидела внутри светло-бежевую массу, от которой исходил аромат миндального пирожного. Мирослава сполоснула руки в тазу, зачерпнула немного пальцем, приблизилась к Таёже и принялась аккуратно наносить крем ей на лицо.

— Видишь, надо совсем немного, больше не нужно. И растирать вот так, круговыми движениями, чтобы скорее впитывалось.

Таёжа замерла, чувствуя, как под пальцами Мирославы кожа будто оживает, становится мягче, нежнее. Когда та отстранилась, девушка глянула на кремницу и вытащила из-за пазухи стопку беличьих шкурок, бережно перевязанных суровой ниткой.

— Можно ещё три таких? — попросила она. — Я матушке и сестрам подарю. У вас и пахнет приятнее, и дешевле в разы, чем в городских лавках.

Мирослава приняла оплату и принесла ещё три кремницы.

— Если понравится, посоветуйте знакомым, ладно? У меня и мыло имеется — намного полезнее и нежнее, чем щёлок. И бальзамы целебные, от разных хворей.

Таёжа часто закивала:

— Вестимо, сестрица! Завсегда добром помяну да другим накажу.

Девушкам пора было уходить, но они всё продолжали топтаться у порога, переглядываясь. Не выдержав, Таёжа потянула Ладу за рукав кафтана. Та кивнула ей и вышла вперёд.

— Сестрица, тут такое дело... Таёже больно по нраву пришлось, как ты меня давеча приукрасила. Говорит, красота неописуемая вышла, но не верит, что ты и с ней чудо такое сотворить можешь. Она ведь тоже замуж вскорости собирается. Может, накрасишь её? Пущай поглядит. Тогда и свадебную снарядиху звать не надобно будет.

— Лада молвила, вы куну за покрас берёте, — кусая от смущения губы, присоединилась к мольбам подруги Таёжа. — У меня с собой есть…

Девушки устремили на хозяйку полные надежды взгляды. Мирослава улыбнулась.

Вот и первые птички полетели.

Отчего ж не накрасить? Она только рада. Усадив Таёжу на лавку, она сходила за корзиной с косметикой. Крох с Ладой устроились неподалёку, готовые наблюдать за волшебством.