Глава 40. Неужто я… такая?

Мирослава внимательно вгляделась в лицо Таёжи. Кожа была грубой, с веснушками, глаза — маленькими, глубоко посаженными, нос курносый, губы на этом фоне казались чересчур мясистыми. В макияже нужно было сделать упор на исправление этих особенностей.

Продумав наперед все шаги, девушка сначала хорошенько увлажнила кожу Таёжи кремом. Затем взяла в одну руку коробочку с белилами, в другую — кисть и принялась за дело.

Когда Мирослава красила ее в прошлый раз, Лада не имела возможности следить за ее действиями и была невероятно поражена, увидев в отражении воды конечный результат.

Теперь же она воочию наблюдала за процессом. Но все равно не смогла запомнить последовательности и не понимала, как все на самом деле происходит. Мирослава порхала кисточкой по лицу, что-то втирала, снова наносила, обводила, подрисовывала — из-за чего Таёжа на глазах превращалась в другого человека. Встреть ее Лада на улице, ни за что бы не признала — настолько та похорошела.

Ни следа грубости. Лицо стало нежным. Глаза увеличились и заблестели. А губы сделались розоватыми. Так и хотелось коснуться пальцем, чтобы узнать, какие же они на ощупь.

Закончив с макияжем, Мирослава собрала ее волосы в небрежный пучок на макушке. Преобразившаяся в писаную красу подруга заставила Ладу открыть от удивления рот. Даже сидевший рядом с ней Крох смешно выпучил круглые глазки.

— Таёжа, какая же ты красавица, — выдохнула Лада. — Чудо расчудесное.

Смутившись ее бурной реакции, девушка опустила голову. Мирослава поставила на стол наполненный водой рукомойник. Поднявшись с лавки, Таёжа с любопытством вгляделась в свое отражение. В мутноватой, но всё же довольно ясной поверхности на нее уставилась прекрасная незнакомка.

Вечно обветренная и красная от морозов кожа сейчас выглядела светлой и гладкой, как у младенца. Ни единой шероховатости или пятнышка. Глаза — огромные, сияющие — обрамляли длинные черные ресницы, которых раньше будто и не было вовсе. Губы, вечно сухие, блестели от влажности.

Неужели это она? Не может быть…

Таёжа потерянно застыла на месте. Разум отказывался верить в подобное чудо. Заметив ее растерянное выражение лица, Лада откинула голову и звонко рассмеялась.

— Подруженька, ты чего словно воды в рот набрала? Правда же красиво? Глаз не оторвать!

Девушка медленно кивнула, бормоча словно в забытьи:

— Это я?.. Неужто я… такая?

Лада шутливо ущипнула её за гладкую щёчку.

— Очнись, растяпа! Это ты и есть. Самая настоящая.

Сначала взвизгнув от неожиданности, а затем весело рассмеявшись, Таёжа хлопнула подругу по руке.

— Ай, не щипайся, дурында! Смажешь всё — что тогда делать будем? Сестрица столько старалась…

— Только красоту навели — и сразу командовать, — скорчив забавную рожицу, поддразнила ее Лада.

— Сама-то не лучше, — раскраснелась от счастья Таёжа. — Цельный день в воду глядела, всё поверить не могла.

С влажными от подступивших слёз глазами девушка вдруг подскочила к Мирославе и схватила её за руку.

— Сестрица, ты меня такой красавицей сделала — век не забуду! На свадьбу тоже меня накрасишь, ладно? Я в долгу не останусь. Заплачу, сколько скажешь. Токмо приди, молю!

С этими словами, не в силах больше ждать ни мгновения, она подхватила кафтан и вылетела за дверь.

Глядя ей вслед, Лада, расплывшись в доброй улыбке, покачала головой.

— Ну и прыткая же ты… Сестрица, не серчай. Она, видать, от радости совсем голову потеряла.

Когда в избе остались только Мирослава и Крох, девушка в прекрасном настроении принялась перебирать заработанное за день. Наконец-то ее «дело» сдвинулось с мертвой точки. Если всё пойдет в таком темпе, их небольшая семья сможет быстро встать на ноги.

Ночь опустилась внезапно. Только что багровый закат догорал за лесом, окрашивая снег в розовые тона, сумерки красиво синели, обещая скорый приход темноты, и вот уже непроглядная чернота накрыла всё вокруг.

Мирослава ворочалась на лавке, прислушиваясь к завыванию ветра за окном. Сон не шел. Метель становилась все сильнее. Малыш сладко посапывал, доверчиво прижавшись к её боку и сжимая маленькими пальчиками край её рубахи.

Будто в предчувствии беды у девушки тянуло под ложечкой.

Зима ушёл в лес ещё утром. Сказал, что хочет проверить силки. Вроде как в прошлый раз видел неподалеку следы куницы. Вернуться обещал к вечеру, но солнце давно село, а его всё не было.