Глава 49. Овчинка выделки стоит

Они сидели в обнимку — Зима на лавке, Мирослава у него на коленях, уткнувшись носом в тёплую шерсть рубахи и слушая, как ровно бьётся его сердце. В избе было тихо, слышалось лишь мурлыкающее посапывание Кроха. Время словно остановилось.

Внезапно в дверь постучали. Словно очнувшись от оцепенения, девушка вздрогнула. Зима мягко придержал её за плечо, не давая вскочить.

— Кого там ещё принесло? — буркнул он устало.

— Ты сиди, я сама, — оправившись от испуга, строго велела мужу Мирослава и пошла открывать.

На пороге стояла раскрасневшаяся с мороза Лада. В руках она держала большой тряпичный узел, от которого по воздуху плыл такой аппетитный запах, что у Мирославы от голода заурчало в желудке.

— Сестрица, бабушка прослышала, что у вас тут приключилось, собрала обед и велела отнесть, — быстро произнесла она, шагнув в избу. — Вам-то нынче, поди, не до готовки.

Развязав узел, она принялась выкладывать на стол нехитрые дары: румяные пирожки с капустой, горшок с полбяной кашей, шматок сала да краюху свежего хлеба.

— Не побрезгуйте, — снова улыбнулась она, стряхивая крошки с ткани. — Уж чем богаты.

Глядя на еду, Мирослава почувствовала, как у неё защипало в носу. До чего же хорошие у них соседи. Чужие по крови, а ближе иных родственников. Глубоко вдохнув, она всплеснула руками:

— Вы столько для нас сделали и продолжаете помогать… Я даже не знаю, как отблагодарить…

— Живём изба к избе, чего чиниться? — тихонько, чтобы не разбудить ребёнка, рассмеялась Лада. — Сегодня мы вам, завтра — вы нам чем споможете.

Мирослава кивнула.

— Передай своим бабушке и матушке низкий поклон. У нас ещё осталось вяленое мясо, садись за стол, составь компанию.

Лада сначала покосилась на лавку, на которой, устало прикрыв глаза, лежал хозяин, затем на спящего Кроха и, наконец, кивнула:

— Посижу чуток, коли не прогоните.

Сославшись на то, что устал и хочет немного подремать, Зима остался лежать. А вот Крох, будто почуяв запах еды, заворочался, приоткрыл глаза и, увидев Мирославу, тут же протянул к ней ручки:

— Мама!

Девушка подхватила его, усадила за стол, налила в миску каши и отломила кусочек хлеба. Малыш довольно захрустел корочкой, сидя у неё на коленях.

Лада смотрела на них с умилением.

— Ишь ты, как прикипел, — покачала она головой. — Теперь от тебя ни на шаг.

— Мне только в радость, — тихо ответила Мирослава, поправляя на Крохе рубашонку. В её голосе было столько тепла, что Лада на миг отвела взгляд, чувствуя, что подглядывает за чем-то очень личным.

Она кашлянула в кулак, прогоняя неловкость:

— Сестрица, у меня к тебе ещё дело будет… Подружки мои, что в гости намедни захаживали, про мази да бальзамы твои пытали. Очень они им приглянулись. Вот и просят: не продашь ли?

Мирослава ненадолго задумалась. Затем придвинулась ближе к Ладе и, не желая будить мужа, еле слышно произнесла:

— У меня есть для тебя одно предложение. Ты послушай и скажи, согласна или нет.

Лада заинтересованно кивнула и наклонила голову.

— Ты же знаешь, я умею делать кремы, бальзамы, мыло душистое. Сами видели, пробовали. Цена невысокая. Думаю, в нашей округе продаваться должно хорошо. Но одной мне сложно. В доме полно работы. Крох, опять же… Времени нет с людьми встречаться, к каждому в гости ходить. Может, ты возьмёшься?.. Я буду продавать тебе товар по одной цене, а ты станешь продавать дальше — уже по той, какую сама назначишь. Разница — твоя. Что скажешь?

Лада задумчиво нахмурилась.

Три векши за бальзам и мыло, пять векшей за крем. Продавать можно на две, а то и на три векши дороже, если нахваливать умеючи. Никакого труда, только языком молоть. Дело выгоднее некуда. Одна беда — вдруг не продастся товар и осядет мёртвым грузом?

Мирослава, будто прочитав её мысли, тут же добавила:

— Ты не бойся, что купишь и не продашь. Бери поштучно. Продала коробочку — берёшь у меня следующую. А как дело пойдёт, увеличишь запасы.

Тут уж даже дурак бы понял, что овчинка выделки стоит. А Лада хоть и молода, но была отнюдь не дурочкой, скорее наоборот — себе на уме.

Глаза у девушки мгновенно загорелись, она решительно кивнула:

— Согласная я, сестрица! Сей же час до дому сбегаю…

— Погоди, — остановила её Мирослава. — Прежде чем взяться за это, мы должны кое-что прояснить.

Лада замерла.