Глава 59. Ярмарка

Мирослава принялась за работу с таким рвением, что уже к вечеру выбилась из сил. Крох дремал на печи, уставший после дневных игр. Зима вернулся с охоты с двумя зайцами и парой тетеревов. Всех накормив, Мирослава уложила сына спать. Затем села на лавку рядом с мужем.

Лучина догорала. В избе царила тишина. От печи веяло уютным теплом, и Мирослава, сама не заметив, привалилась к плечу Зимы.

Так они проводили уже третий вечер. Муж обнимал её, дожидался, когда она заснёт, и осторожно, чтобы не разбудить, укладывал спать. Он ничего не требовал, не настаивал. Мирослава была ему за это благодарна.

К Зиме её тянуло, но то, как быстро у них всё закрутилось, не могло не пугать молодую неопытную девушку. Она была ещё не готова переступить последнюю оставшуюся черту. Муж, кажется, это понимал и не торопил.

— Зима, — тихо позвала она. — Ты знаешь, что через два дня Карачун?

— Знаю, — ответил он хриплым шёпотом, чтобы не разбудить Кроха.

— Лада говорит, на ярмарке соберётся много народа. Три дня праздновать будут. С окраин тоже понаедут, чтобы торговать понемножку. Я тут подумала… может, и нам поучаствовать?

Девушка с надеждой взглянула на мужа.

— Добрая мысль, — кивнул Зима. — Токмо… до ярмарки той ещё добраться надобно. Повозка Ратши уже давно занята. Пешком идти — далеко. Товар-то я на себе понесу, а вот вам с Крохом будет тяжело.

Зима молчал, давая жене обдумать его слова. Его грубая рука слегка сжала её худенькое плечо.

Мирослава вздохнула. Она и сама всё это понимала. Но мысль о том, что может упустить хорошую возможность продвинуть своё дело, не давала покоя. Если добираться пешком, то выступать придётся с вечера и идти всю ночь. После такого разве останутся силы на торговлю? А если утром идти — придёшь к вечеру, все уже лавки сворачивают…

Думая о том, как заработать больше денег, она не учла расстояние.

В ту ночь девушка долго ворочалась, не могла уснуть. Сначала считала овец, затем перебирала в уме косметические рецепты, потом снова возвращалась мыслями к вопросу о проклятой повозке. Уснула уже под утро.

Весь следующий день Мирослава занималась приготовлением косметики, пополняла запасы. Крох сидел за столом и рисовал на кусочке бересты деревья. Зима ушёл ещё утром, сказав, что в лес. Вернулся к вечеру — уставший, с пустыми руками, зато улыбка во весь рот и глаза блестят.

— Чего ты такой радостный? — спросила Мирослава, отрываясь от работы и вытирая руки о передник.

— Я сразу не стал говорить, дабы зря не обнадёживать, — ответил Зима, стряхивая снег с кафтана и проходя в избу. — Ходил в соседнюю деревню, поспрашивал, как люди до города у них добираются. Все молвят — пешком ходят…

Мирослава грустно вздохнула. Однако Зима, оказывается, не договорил.

— Но нашёлся один старик. У него телега небольшая и вол. Собирался везти соседей на ярмарку, да у них дочка приболела — отказались. Ну я её и занял. Условились — на весь праздник. Буду платить ему за день по две куны.

Узнав, что вопрос с транспортом решён, Мирослава сначала затихла, осмысливая сказанное, а затем схватила Кроха на руки и запрыгала с ним по избе. Малыш звонко засмеялся и захлопал в ладоши.

— Тятя! Тятя! На ярмарку едем! — закричал он тонким детским голосочком.

Зима перехватил сына из рук жены, подбросил и поймал. В избе стало тесно от смеха, счастья и веселья.

***

В первый день праздника семья поднялась затемно и собралась. Мирослава взяла на руки ещё не проснувшегося Кроха, а Зима — заранее подготовленные три корзины с товаром. До соседней деревни, где их ждал старик-извозчик, добрались быстро. При свете редких звёзд уселись в телегу, укрылись припасёнными шкурами. Вскоре воз покатил по снежному пути.

Когда через несколько часов прибыли на место, только-только начало светать. Ярмарка ещё не открылась. Торговцы один за другим подъезжали и занимали места. Со всех сторон слышались голоса, скрип телег, ржание лошадей. Пахло дымом и печёным хлебом.

Пока остальные старались примкнуть ближе к центру ярмарки, Мирослава выбрала место у самого края дороги, недалеко от стоянки. Людей здесь должно было ходить больше всего.

Зима где-то раздобыл несколько широких досок. Уложил их на снег — получился ровный сухой настил. Поверх Мирослава разостлала холстину, аккуратно выставила рядами кремницы, мыло, горшочки с бальзамами. Впереди поставила по одному тестовому экземпляру, чтобы прохожие могли понюхать и опробовать.