Глава 65. Родня

К вечеру Мирослава достала продукты, купленные на ярмарке: кусок свинины, муку, яйца, ячмень, связку лука. Засучив рукава, принялась хлопотать у печи. Зима разжигал огонь, подкидывал дров, носил воду.

Не прошло и часа, как ужин был готов. На столе появилось три миски с политой топлёным маслом рассыпчатой ячменной кашей, горшок тушёной свинины с луком и лепёшки — жареные, с хрустящей корочкой.

Стоило Кроху учуять вкусный запах, у него загорелись глаза. Бросив свою деревянную лошадку, он чинно уселся на лавку, сложил руки на коленях и замер, ожидая угощения.

— Ну что, можно приступать, — улыбнулась Мирослава, занимая место между мужем и сыном. — Сегодня мы празднуем удачное окончание ярмарки, так что приятного нам...

Договорить она не успела. Снаружи раздался жалобный голос:

— Зимушка, воротился, родимый?

На душе у Мирославы мгновенно похолодело. Она опустила ложку.

«Что за привычка у этих людей являться, когда они садятся за стол?» — подумала она с горечью. — «Нюх у них отменный, что ли?»

Дверь со скрипом отворилась, и вошла бабка Радомира — мать Зимы. Глаза красные, лицо осунувшееся, будто не спала несколько ночей. За ней в избу ввалились Снежа с двумя детьми. Последним шёл худой, как палка, мужчина, чертами лица отдалённо походивший на Зиму. Мирослава мысленно отметила, что это, видимо, и есть его младший брат — Богдя. На этот раз решили пожаловать всем семейством.

Увидев их всех, Зима заметно помрачнел, сжав губы в тонкую линию. Вставать и здороваться не стал. Незваных гостей встретил холодным взглядом исподлобья.

Бабка Радомира, видя, что старший сын их игнорирует, первой сделала нерешительный шаг вперёд.

— Зимушка... а мы к тебе... — начала она.

Но Зима её перебил:

— Вы забыли наш прошлый уговор? — сказал он глухо, не повышая голоса. — Уходите из моего дома. Прошу пока по-хорошему.

Бабка Радомира уставилась на него в изумлении. Что сталось с её старшим сыном? С чего он вдруг сделался таким холодным? С детства был самым чутким, всегда старался её утешить, угодить, найти способ унять её печаль…

— Зимушка... что с тобой? — пролепетала она. — Мы ж только навестить...

— Матушка, ежели у вас нет других забот, ступайте домой, — не меняя тона, ответил ей мужчина. — Не до вас. Вечеряем мы…

Неужели он даже не пригласит её остаться? Старуха открыла рот, но была не в силах вымолвить ни слова. Стояла, хлопала ресницами, будто ждала, что сын одумается.

Богдя, видя, что брат вдруг сделался холоден и даже матери отказывает, понял: дело плохо. Он тут же влез с приторной улыбкой, потирая руки:

— Зима, мы прослышали, будто вы на ярмарку ездили. Дай думаем спросить, как там? Давно в город не выбирались... Поди, весело было?

— Нечего нам с вами языком трепать, — ответил Зима, даже не взглянув на него. — Мы более не родня. Уходите.

Богде стало стыдно. Тут и мать, и жена, и красавица-невестка. А его брат родной при них позорит. Сделав обиженное лицо, он заговорил вкрадчиво, будто урезонивал несмышлёного парнишку:

— Зима, так нельзя. Мы ж единая кровь — навечно семья. Как можно отказываться от матери, брата и племянников? Не говори таких тяжких слов. Люди узнают — осудят.

Стоящая за его спиной Снежа окинула стол быстрым взглядом. При виде аппетитных блюд у неё мгновенно загорелись глаза.

— Празднуете что-то, вестимо, — сладко пропела она, растягивая губы в улыбке. — Стол какой богатый собрали. Надо бы и нам присоединиться, чтобы всей семьёй порадоваться.

Она поманила своих мальчишек:

— Идите скорее! Устраивайтесь с Крохом, деткам вместе веселее. — Не дожидаясь ответа, она шагнула к лавке и попыталась отодвинуть Мирославу и Зиму. — Подвиньтесь, дайте деткам малым присесть.

Мирослава не шелохнулась. Сделав вид, будто с корнями вросла в лавку, она спокойным взглядом смерила наглую женщину.

— Мы не собираемся вас кормить, — после небольшой паузы сказала девушка. — Ступайте домой, там и поешьте.

Не ожидая такого прямого отказа, Снежа замерла на месте, растерянно моргая. Но быстро взяв себя в руки, снова расплылась в сладкой улыбке:

— Невестка, боишься, что всем не хватит? — пропела она. — Не переживай, мы просто желаем посидеть рядышком. Еда не главное. Подвиньтесь же.

Снежа снова потянулась, пытаясь отодвинуть Мирославу. Но девушка обожгла её таким холодным взглядом, что та в страхе одёрнула руку.

— Ещё раз тронешь меня — пеняй на себя.

Снежа вздрогнула от такого зловещего тона. Но тут же мысленно пристыдила себя. Чего это ей бояться какой-то девки?

— Мы — родня, а ты так со мной? У тебя совесть есть?