Глава 72. Давно задуманное

Когда свадебный пир начал подходить к концу, Зима с Мирославой разыскали Кроха среди резвящейся детворы, и все втроём вернулись в избу. Солнце давно скрылось за горизонтом. Уложив сына спать, Мирослава привычно направилась к лавке, которую уже несколько дней делила с мужем. Зима подвинулся, освобождая ей место. Когда жена легла, он сразу же повернулся к ней лицом, обнял за талию и прижал к своей груди.

— Что… что ты делаешь? — негромко воскликнула девушка, чувствуя, как щёки заливает румянцем.

Зима молчал, только жёлтые глаза блестели в полумраке. От его тела исходил сильный жар.

— Давай спать! — не выдержав, испуганно прошептала Мирослава, прикрыв рукой его глаза.

Зима моргнул пару раз, щекоча ресницами её ладонь. Затем послушно опустил векиа и быстро провалился в сон. Девушка же ещё долго лежала, слушая его дыхание. На душе было волнительно и радостно одновременно.

Как же хорошо, что в новой жизни ей встретился этот мужчина.

На следующее утро, едва рассвело, семья дружно позавтракала и направилась к живущему неподалёку мастеру грамоты — старику Белою. Тот был писарем при деревенском старосте, но с недавних пор вышел на покой.

Жил он один, в добротной избе. Вдовец, без детей. Всю жизнь переписывал и составлял грамоты, а уйдя на покой, взялся учить детвору. Но абы кого к себе не брал — даже за ворох сребреников. Первым делом проверял, есть ли с дитя толк. Был у него свой способ: посадит ребёнка на лавку, даст бересту и писало и велит что-нибудь начертать. Или счёт малый спросит. И лишь когда убеждался, что есть в ребёнке искра, соглашался учить.

Увидев Кроха, он сразу отказался. Маленький, мол, года не вышли. Вот подрастёт — приходите. Но Мирослава не отступила. Заставила старика проверить знания сына. В них она была уверена, всё же сама учила ребёнка числам, в то время как Зима по вечерам при свете лучины занимался с ним буквицами. Малыш в свои годы был на редкость сообразительным — всё схватывал на лету.

Убедившись в знаниях Кроха, старик Белой тут же подобрел лицом и погладил свою длинную седую бороду.

— Что ж, — медленно протянул он, — дарование в мальце есть. Толк выйдет, коли стараться будет. Водите его ко мне через день, начиная с завтрева.

Мирослава, не скрывая радости, широко улыбнулась. Стоявший за её спиной Зима удовлетворённо кивнул. На том и порешили.

В тот же вечер, желая отпраздновать их небольшую победу, Мирослава затеяла пельмени. Мелко нарубила мясо, добавила лук, замесила тесто, раскатала, поставила вариться. Блюдо вышло на славу — сочное, ароматное. Ее большой, и маленький мужчины уплетали за обе щеки, запивая горячим взваром из сушёных ягод. А закончив, попросили добавки.

Жизнь потекла своим чередом. Муж и жена всё своё время отдавали изготовлению крема, мыла и бальзамов на продажу. Через три дня пришло время ехать в соседнюю деревню, где должна была проходить свадьба Березки.

Так как Крох с утра убежал к старику Белою на занятия, Зима поехал вместе с женой. Дорогу к дому, где жила невеста, Мирослава уже знала. Во дворе суетились люди. В этот раз сама мать невесты, Жива, встретила молодую снарядиху у порога. Несказанно обрадовалась. Велела служанке усадить Зиму за стол, накормить и напоить. А Мирославу сразу повела в горницу.

— Сестрица, пришла! — воскликнула при виде неё Березка и подскочила с лавки. — А я уж боялась…

— Я же обещала, — улыбнулась Мирослава, ставя корзину на стол.

— Сестрица, ты меня такой же сделай, как в прошлый раз, хорошо? — с тревогой в голосе попросила её невеста.

— Постараюсь даже лучше, — пообещала она и принялась за дело.

Времени ушло меньше, чем на Ладу. Всё же на лице Березки не было изъянов, которые требовалось скрыть. Мирослава работала быстро, но старательно: крем, пудра, лёгкие румяна, тушь из пережжённой березовой ветки, помада из ягод калины. Заплела корону из косы с яркими лентами.

Когда всё было готово, Березку вывели к собравшимся в горнице гостям. Все без исключения ахнули. Невеста пригожа — глаз не оторвать. Как и на свадьбе Лады, Мирославу мгновенно окружили вниманием. Отступили, лишь узнав стоимость её услуг и место, где её можно было найти.

Сославшись на домашние дела, Мирослава не стала оставаться на пир. Не хотелось ей сидеть среди чужих. Попрощалась с невестой, пожелала счастья, получила от Живы кошелёк с платой, даже не стала проверять, засунула за пазуху и ушла искать мужа.

Только вернувшись домой и закрыв за собой входную дверь, Мирослава развязала кошелёк, заглянула внутрь… и открыла рот от удивления. Там лежала ровно половина гривны. Весомый серебряный брусок. Даже Зима, обычно мало эмоциональный, приподнял от удивления бровь.

За один макияж для богатой невесты она выручила больше, чем если бы целый год трудилась за ту цену, что сама изначально установила. Учитывая заработанное на ярмарке и продавая товар Отраде, выходило достаточно для давно задуманного.

Мирослава подняла на мужа взволнованный взгляд.

— Зима, — улыбнулась она так широко, что аж скулы заболели, — завтра же едем в город покупать лошадь!