Глава 27
С этого дня я превратилась в затворницу. Ко мне приходили учителя и готовили меня к сдаче ЕГЭ. Ровно до того момента, как живот стал очень уж явным. Тогда мама перевела меня на обучение через интернет. А экзамены я сдавала в другой школе.
Как мама это устроила, просто не представляю. Наблюдатели в классах, конечно, поняли, что я в положении, но сильно не акцентировали на этом внимания. И экзамен я смогла сдать хорошо.
Тетя Инга большую часть беременности пролежала в больнице. Мама к ней постоянно ходила, а я не виделась целую вечность, так как из дома никуда не выходила. Разговаривала с ней по телефону, а сама еле сдерживалась, чтобы не сказать, что тоже беременна. Так хотелось поговорить о нашем самочувствии, обсудить какие-то изменения в теле, но не могла себе этого позволить – мама строго-настрого запретила.
С папой мои встречи и так были редкими из-за его постоянных отлучек по работе и позднего возвращения домой, так стали еще реже, потому что мама его всячески отвлекала или подготавливала нашу встречу так, чтобы отец не понял, что я стала поправляться.
Он без конца твердил, что только поездка в Америку вернет нас к той жизни, к которой мы привыкли, но я с ним не соглашалась. Я настаивала, что должна быть тут и никуда не поеду. И снова происходила ссора. По совету мамы он редко ко мне заходил, так как в итоге неизбежно случался скандал.
Я категорически против нашего отъезда из страны. Я точно знаю, что Артур ушел в армию, значит, в ближайшее время я тоже никуда не поеду. Мы обязательно сделаем тест ДНК, и я кину ему его в лицо. Мое сердце до сих пор обливается кровью, когда я вспоминаю, какие жестокие слова он тогда произнес.
На девочек я в обиде, но почему-то больно именно из-за того, что Артур поверил всем, кроме меня.
Со всеми одноклассниками я разорвала отношения полностью. Лишь смотрю их профили в соцсетях и понимаю, что Маша меня предала, чтобы быть в отношениях со Славкой. Она при каждом удобном случае постит их совместные фотографии, тогда как Слава в своей ленте ее вообще не показывает. Только ужины в ресторанах, какие-то походы на званые вечеринки, отдых, и каждый раз с хештегом «смотри и мечтай».
К нам домой, когда папа отсутствует, приходит гинеколог. Врач осматривает меня, берет анализы, позже сообщает результаты. Мама сказала, что у нее и рожать будем. Что она профессионал своего дела. Беременность протекает хорошо. Я не чувствую никаких неудобств, не считая первого времени, когда тошнило от всех запахов. Единственное, не хватает прогулок на улице, но мама компенсировала мне их отсутствие, поставив на балконе беговую дорожку. И я становлюсь на нее, включаю какой-нибудь фильм и смотрю его, пока хожу.
Я стала затворницей, какой никогда не была. Но почему-то меня и не тянуло ни с кем общаться. Я просто проводила дни в своем расписании. Читала, занималась, смотрела всякие отвлекающие фильмы.
По графику мне до родов осталось два с половиной месяца. Я уже начинаю задумываться, что и как будет, когда малыш родится. Где его буду укладывать. Какие песенки петь. Каким будет наш досуг. Мама не раз упоминала, что летом поедем с ней и ребенком за город. Арендуем дом и там будем дышать свежим воздухом. Осталось лишь родить.
Врач поменяла мне витамины, написала список, что она рекомендует добавить в пищу. Так в моем рационе появились финики, чай из листьев красной малины, ананас, баклажан, сыр пармезан. Все это мама готовила специально для меня.
А еще мы решили преобразить мою комнату из девчачьей в более детскую. Мама купила новые занавески. Она куда- то уехала, поэтому вешать их придется мне самой. Но я этому только рада. Они светлые, будут пропускать солнечные лучи. Для малыша это очень хорошо.
Ездила в клинику к своему врачу, сделала УЗИ. Была уверена, что жду мальчика, но врач сказала, что у меня девочка. Беременность развивается хорошо, и мне не о чем переживать.
Вот уже неделю я питаюсь по новому меню, но почему-то чувствую себя не очень хорошо. Тянет низ живота постоянно.
Мама, позвонив, обрадовала, сообщила приятную новость: тетя Инга родила ребенка, девочку, и хочет назвать ее Алисой. Я так обрадовалась этому, что даже подпрыгнула на месте. Ну вот, тетя и отмучилась. А то сколько месяцев пролежала в больнице из-за угрозы выкидыша! Но желанная малышка оказалась сильнее прогнозов врачей и все же родилась. Но, как позднее сказала мама, роды прошли тяжело, малышка в реанимации и пробудет там некоторое время.
Все эти новости не на шутку взволновали и меня. А как это все будет со мной, с нами? Глажу руками округлившийся живот, моя малышка уже который день активно пинается, причиняя мне нешуточную боль.
Мое состояние ухудшилось. Рези внизу живота стали нестерпимыми. Я не могла даже просто ходить. Как назло, мама у тети в больнице, малышка до сих пор в тяжелом состоянии, папа уехал куда-то по делам. И дома я одна. Позвонила своему врачу, и она сказала, что приедет за мной. Что до родов еще рано, но возможна угроза выкидыша.
Тамара Андреевна, как и обещала, явилась незамедлительно, но не на машине скорой помощи, которую я ожидала увидеть перед подъездом, а на своей личной, легковой.
– Я тебе кресло назад откинула, будешь полулежа сидеть. Все будет хорошо. Твоя мама приедет сразу в больницу, не переживай.
Она меня успокоила, так как я до трясучки испугалась своего состояния. У меня даже нет сумки в родильный дом, я ее просто-напросто еще не собрала. И кроватку тоже. А если меня, как и тетю, положат на оставшееся время в больницу, чтобы я лежала и не вставала?
Свои опасения озвучила Тамаре Андреевне. На что она посмотрела на меня внимательно и серьезно сказала:
– Ты раньше времени панику не разводи. Все будет хорошо. Посмотрю тебя, и на месте решим, что делать дальше. Просто во время поездки дыши глубоко, поняла? Не стесняйся меня.
И показала, как я должна это делать. Меня удивило, что это примерно так же, как учат дышать рожениц, но, доверившись врачу, я стала повторять за ней. И как будто мне стало чуть легче.
Путь мы преодолели за полчаса. Но приехали не в частную клинику, где я наблюдалась, а в другую. Сейчас темно, но определенно точно больница небольшая, трехэтажная. Медсестры помогли мне выйти из машины и довели до кабинета.
Рези усилились, я буквально сложилась пополам от боли, когда она уже мыла руки.
– В туалет не хочешь? – уточняет Тамара Андреевна.
А я действительно ощущаю такие позывы, но эта боль не дает думать ни о чем другом.
– Давай, ложись, быстро сделаем УЗИ и посмотрим тебя.
Намазав меня вязким гелем, она стала водить по моему животику.
– Так, малышка обмоталась пуповиной вокруг шейки, – и, удержав паузу, продолжила, – два раза. Так, все, давай на кресло.
С трудом переваливаясь, следую за ней в соседний кабинет, сажусь на высокое кресло, о каких только в интернете читала и видела.
Каждое движение отдается болью в теле, я ною, не в силах сдерживаться. Но Тамара Андреевна не обращает на это внимания и продолжает командовать и указывать, что мне делать. Не такого я от нее ожидала, делаю выводы. Поскорее бы мама пришла. Может, рядом с ней, врач чуть мягче будет со мной обращаться?
– Так, у тебя раскрытие пошло. Значит, будем рожать, – твердо заявляет она, глядя мне в глаза.
– Как рожать, еще же рано! Еще два месяца и несколько дней до срока, который вы ставили, – взволнованно проговариваю.
Она меня пугает. Как можно, сейчас? Нет! Еще же рано.
– Твой ребенок сейчас задохнется у тебя внутри, понимаешь? Ты этого хочешь? – повышает она на меня голос, одновременно натягивая на голову одноразовую шапочку, маску на лицо и поверх белого халата голубой одноразовый халат.
– Даже хорошо, что ты в кресле, сейчас подправлю его и начнем.
Я просто в ужасе от ее слов. Бегаю глазами по кабинету, не знаю, за что зацепиться. Что делать? Рези то появляются, то уходят, позволяя мне чуть передохнуть. Она замечает это и советует:
– Помнишь, как я тебя учила в машине дышать, сейчас так же дыши, поняла? У нас и так экстренная ситуация, не усугубляй!
Врач передвигает шкафчики с медицинскими приборами ближе к креслу, на котором я нахожусь. Все происходит автоматически, она явно это делает не в первый раз.
– Да где же твоя мать, – недовольно бормочет себе под нос Тамара Андреевна.
– Мама что-то говорила? Она уже едет?
Меня буквально трясет от страха. Что с нами будет? Как же так?! Моя малышка в опасности?! А вдруг она ее не… Нет, нет, она же врач высшей категории, мама о ней именно так и отзывалась, она должна справиться!
Но почему нет других медсестер? Куда все подевались? Почему ей никто не помогает со мной?
Неожиданно дверь кабинета открывается, и к нам вбегает запыханная мама.
– Уже началось? – интересуется она у Тамары Андреевны, а после подходит ко мне и, вытерев пот с моего лица ладонью, произносит:
– Элла, ты должна слушать врача, если сделаешь все, как она скажет, то все будет хорошо, поняла?
Весь ее вид и тон отражают полную уверенность в действиях и словах, и мне ничего другого не остается, как согласиться с ней. Моя мама очень умная и сильная. Она меня всему научила. И если она говорить, что Тамаре Андреевне надо доверять, то, значит, так я и поступлю.
Меня скручивает от боли, каждый спазм отдается по всему телу. Я вроде все делаю, как говорит доктор, но ничего не помогает, схватки только сильнее и сильнее становятся. Мне кажется, я теряю ясность сознания и мышления. Тамара Андреевна что-то кричит и говорит маме, та все выполняет, тоже надела на себя халат.
Больше не могу, мотаю головой из стороны в сторону, пытаюсь уменьшить боль, но ничего не выходит, становится только хуже.
– Давай, девочка, малышка твоя уже выходит.
Я прилагаю максимальные усилия, пытаясь вытолкнуть ребенка из себя, и, как только у меня это получается, мама берет мою девочку на руки. Она кроха совсем… Помещается как раз в руках у своей бабушки. Но почему я не слышу ее крика?
– Она молчит, – обессиленно лепечу я.
В этот момент Тамара Андреевна делает мне укол, при этом произнося:
– Ты молодец, Элла, смогла, здоровый, молодой организм выдержал.
Последние ее слова слышу будто сквозь вату, они проносятся и разлетаются по кабинету.
Я устала, мне ужасно хочется спать. Веки прикрывают глаза. И хоть я все еще пытаюсь сказать, что что-то не так, что ребенок не плачет, мои губы меня уже не слушаются, выходит какое-то мычание. Пытаюсь оставаться в сознании, хотя бы слышать. И когда наконец до моих ушей доходит детский плач, я окончательно расслабляюсь и отдаюсь во власть Морфея.
Открываю глаза – за окном светло. Сколько я проспала? Который час? Осматриваюсь, ища свою малышку, но никакой колыбельки для малютки не вижу. Палата обычная, рядом еще две кровати, но они пусты, я одна тут.
Осторожно встаю, чувствую небольшую боль в теле. Медленно передвигаю ногами и подхожу к двери, но не успеваю выйти в коридор, как на пороге палаты появляется мама.
– Ты проснулась, Элла? Куда собралась? Давай обратно в кроватку, – берет меня под руку и ведет к моей кровати.
– Мам, где моя девочка? – спрашиваю с тревогой в голосе. Я думала, она должна быть со мной, но ее нет, почему же?
– Так, тебе надо лежать, Элла, ты еще очень слаба. У тебя открылось кровотечение, Тамара Андреевна еле тебя спасла, я ей век буду благодарна за это.
Что такое она говорит, неужели все со мной так плохо? Да, я чувствую слабость во всем теле, но чтобы умереть…
Мама укладывает меня на кровать и укрывает одеялом.
– Ты должна лежать, поняла? Что-то надо – говори мне.
Киваю, соглашаясь.
– Мам, когда принесут ребенка? Где моя малышка? Я хочу увидеть мою кроху.
Мечтаю, как увижу свой комочек. Когда она была в животике, я с трудом представляла себе это, а вот сейчас, когда уже видела ее на руках у мамы, поняла, что она родилась, увидела ее голову, ручки, ножки и осознала, что теперь у меня есть моя доченька. Я ее родила, мою родную.
– О малышке не беспокойся, ею занимаются педиатры. Сейчас тебе нужно прийти в себя. Тебе назначили капельницы, даже парочку прокапали, пока ты спала.
Надо же, а ведь я почувствовала катетер на локте, когда вставала. Только не придала этому значения.
– А фотку ты сделала? На телефон? На кого она похожа?
Чувствую такую несправедливость в душе: я ее рожала, прошла через все виды болей, а в итоге ее все видели, кроме меня!
Моя малышка, моя девочка. Ангел, который появился в результате нашей с Артуром любви. А я все еще уверена, что у него были искренние чувства ко мне. Но его ввели в заблуждение, и теперь он рассержен на меня из-за каких-то глупостей, россказней одноклассников. Но ничего, как только он вернется из армии, мы встретимся, он увидит свою дочь и захочет меня выслушать. Иначе и быть не может.
– Она… – мама заминается с ответом, а потом и вовсе переключается: – Девочка моя, подумай немного о себе, сейчас позову Тамару Андреевну, она тебе поставит капельницу, хорошо?
Мама встает и уходит за доктором, а я остаюсь лежать, мучимая ожиданием встречи со своей малышкой.
Все, что происходит дальше, – словно во сне. Мне делают укол и я, полностью расслабленная, засыпаю.
И в последующие часы, даже просыпаясь, я все равно хочу спать дальше. Не помню, вставала ли, ходила ли в туалет… Перед глазами только палата, без смены картинки.
Уже не знаю, которые сутки в таком состоянии, потому что иногда, когда я открываю глаза, за окном темно. Порой просыпаюсь оттого, что одежда на груди неприятно липнет к телу, так как она мокрая, а в другой раз на мне снова чистая и сухая пижама.
В очередной раз просыпаюсь, на улице темно, в палате кто-то сидит.
– Мам? – зову, очень хочу увидеть ее, мне кажется, мы так давно не разговаривали.
– Да, это я, Элла, – голос звучит несколько странно. Как будто она чем-то расстроена.
– Мам, где моя малышка?
– Ой, доченька, – и вдруг мама начинает плакать. Я такого не припомню. Как такое возможно?
– Мам, ты чего? Что-то случилось?
Тянусь к ней, хочу обнять, поддержать. Ее явно что-то расстроило.
– Элла, – в голосе мамы слышится отчаяние, что приводит меня в еще большее замешательство.
– Что-то с папой произошло?
Мама отрицательно машет головой.
– Элла, доченька, твоя малышка умерла, в день родов она не могла дышать. Ее пытались спасти, но не вышло, – с этими словами мама заливается слезами и падает на меня.
Крепко обнимает и целует в знак утешения. А я лежу и не понимаю ее слов, не могу их разобрать по частям. Что за бред, это не может быть правдой. Я же слышала ее плач, или мне это показалось?
– Нет! Нет!
– Да, Элла, мне очень жаль. Но не переживай, ты еще молодая, может, это даже хорошо. У тебя вся жизнь впереди. А ребенок… С довеском не каждый мужчина готов принять деву…
– Мама! – кричу на нее, не сдерживаясь, отталкивая от себя. – Как ты можешь! Ты точно моя мать? У тебя внучка умерла, а ты мне про что говоришь?!
Кое-как встаю с постели, не в силах больше лежать.
– Что за шум! – в палату врывается Тамара Андреевна. – Ты чего разоралась, Элла! Ты тут не одна, знаешь ли, лежишь!
Я изумленно смотрю на эту врачиху, по-другому я ее никак не могу назвать! Она не уберегла мою малышку!
– Где мой ребенок?! – надвигаюсь на нее. – Что вы сделали с моей малышкой?!
Тамара Андреевна размахивается и отвешивает мне громкую пощечину, от которой я, не удержавшись на слабых ногах, увальнем падаю на пол.
– Я сказала тебе, не ори. У тебя истерика, оно понятно, ребенок умер. Но все же ты должна была это понимать, ты его не доносила, ты его не смогла родить! К тому же, я говорила, у нее двойное обвитие было, – все это она шипит мне в лицо, слегка наклонившись, – так что перестань истерить. Я тебе жизнь спасла! Ты чуть сама не умерла из-за этого всего. К тому же, если уж ты так переживаешь о своей малышке, подкину тебе еще одну тему для размышлений: скорее всего, ты больше не сможешь родить, если не начнешь лечиться немедленно. Так что прекрати свою истерику по поводу того, что изменить не сможешь, и займись собой. Иначе на всю жизнь останешься без детей.
После этих ужасных слов, сказанных без каких-либо сожалений, эта убийца в белом халате перевела взгляд на маму:
– Займитесь дочерью. Мое предупреждение очень серьезное. Если не получите лечение в ближайшее время, Элла останется бесплодной.