Глава 22

Я позволила огню вырваться наружу, окутываясь пламенем, как щитом. Вслед за этим совершила частичный оборот, отращивая когти, пушистые ушки и белоснежный хвост.

Ирхан невольно отпрянул, защищая глаза от яркой вспышки и жара.

— О, боги... Фейлин... — выдохнул он имя матери, глядя на золотистые искры, танцующие на моих когтях. Его глаза увлажнились от непрошенных слез, которым отец не позволил пролиться. — Ты унаследовала ее свет и мою силу… Значит, все правда! — Ирхан потемнел от боли и пробуждающейся ярости.

Схватившись за голову, он оперся локтями об стол и застыл, уставившись вдаль затуманенным взглядом. Мысли, роящиеся в его голове, отражались на лица, полном тоски и боли, и в стальном блеске глаз.

— Твоя возросшая сила возвысит Снойверов и оставит клан Валхайнов ни с чем. Только, когда нас обоих не станет, рудники перейдут к Эльмире, как старшей из близнецов, — пробормотал он бесцветным голосом. — Валесса, они не должны узнать… — отмер он, стукнув кулаком по столу. — Среди кланов наблюдается раскол. Даже с поддержкой твоего зверя, мы не сумеем дать отпор. Если все так, как ты говоришь, и мой последний час еще не пробил, то мне понадобится время, чтобы наладить связь со зверем.

— Именно поэтому я пока еще не заявила о себе, — погасив пламя, вернулась к человеческому облику и расположилась по правую руку от отца. — Пусть Альвина празднует победу, пока может. Но тебе придется притворяться слабым, жаловаться на боли и делать вид, что пьешь ее отвары. А я останусь «глупой девчонкой», которая лишь чудом выжила.

— Зачем тебе это? — Ирхан нахмурился, на его лбу залегла тяжелая складка, появляющаяся в моменты глубоких размышлений. — Не проще ли мне отправить Альвину в поместье? Я посажу ее под замок на хлеб и воду, и никто не посмеет мне возразить.

— Я хочу выявить предателей, — хищно оскалилась. — Ты же не думаешь, что мачеха действует в одиночку? У нее есть сообщники среди гвардии и слуг. Она заручилась поддержкой Шеридана Тайгера, намереваясь выдать меня замуж. Пусть они думают, что победа близка, а клан Снойверов — легкая добыча. И вот, когда они расслабятся, раскроют свои планы, тогда мы и нанесем удар, разом уничтожив всех, кто желал нашего падения.

— Как же ты повзрослела, дочка, — Ирхан тяжело вздохнул, но в его взгляде я увидела неприкрытую гордость. — Стала жесткой и беспощадной, какими всегда были барсы по отношению к врагам.

— Ни доброта, ни мягкость не помогут нам выжить, — я пожала плечами. — Когда оказываешься на пороге смерти, на многие вещи начинаешь смотреть иначе. Папа, мы должны спасти Вельсара и Альдара. Братья ослеплены ложью Альвины, но они ирбисы и истинные Снойверы. Когда они осознают, что творила Альвина, их звери сделают правильный выбор. Мы должны очистить наш дом от гиен, и не позволить тиграм захватить нас как добычу.

— Я верю тебе, Валесса. И принимаю твой план, — Ирхан выпрямился, сверкая непримиримой яростью в глазах.

— С этого момента, не доверяй никому! Особенно тому, что исходит от Альвины. И постарайся, пожалуйста, не убить ее сразу, когда она придет с очередной порцией яда.

— Я справлюсь, дочка! — процедил Ирхан, крепко сжав кулаки. — Мой зверь требует крови, но я заставлю его подождать.

Не успели мы договорить, как я почуяла приближение мачехи. Она мягко ступала по ковровой дорожке, а в ее руках тихо позвякивала посуда, наполненная очередным отваром. Альвина скромно постучалась, якобы не желая мешать нашему уединению.

— Входи, дорогая! — отозвался отец на удивление слабым уставшим голосом.

Гиена вплыла, держа в руках поднос и чашу с дымящимся напитком. На лице отравительницы застыла фальшивая скорбь, от которой уже тошнило. Альвина взглянула на меня свысока, как на противное насекомое, мешающееся под ногами.

— Валесса, ты еще здесь? — пропела она медовым голосом. — Твоему отцу необходим отдых. А тебе стоит подумать о своем поведении. Как можно разбрасываться такими обвинениями в адрес добропорядочных верин?

— Но они в самом деле встретили меня в лесу и отобрали вещи! — возмутилась, делая, вид, что сейчас расплачусь. — Эльмира толкнула меня…

— Уверена, это получилось случайно. Ты же не думаешь, что она всерьез хотела навредить? Вы же сестры! Как можно так плохо думать о своих родных?

— Простите, матушка, — я опустила глаза, изображая смирение и скрывая ярость. — Пожалуй, пойду к себе. Я так устала… И папа выглядит таким бледным.

— Иди, Валесса, — жестом отправила меня мачеха и подошла к мужу, ласково поглаживая его по щеке. — Я позабочусь о твоем отце. Пей, любимый. Этот настой поможет тебе быстро заснуть.

— Ох! — сделала вид, что оступилась, и неловко завалилась на пол. — Матушка, ты не могла бы мне помочь? — попросила, нарочно отвлекая тварь от отца, который тут же выплеснул содержимое чашки в цветок.

— Конечно, Валесса! — Альвина нехотя направилась ко мне и помогла подняться. — Фу! Чем от тебя несет? — скривилась она. — Велю служанкам, чтобы набрали тебе ванную. И выкинь эту гадость! — подцепила кончиком ногтя край воротничка на рубашке.

— Спасибо, дальше я сама. Спокойной ночи, папа, — отстранилась от мачехи и направилась к себе.

Главное, что сегодня отец не выпил проклятый отвар. И не сделает этого ни завтра, ни когда-либо позже. А, значит, его ирбис скоро снова войдет в силу и тогда мы уничтожим всех, кто желал нам смерти.

— Спокойной ночи, Валесса, — отозвался он, и в его голосе я расслышала скрытое обещание возмездия.

Альвина подозрительно прищурилась, провожая меня долгим взглядом, как будто чуяла, что я изменилась. Но моя доверчивость в прошлом сейчас играла на руку. Другая я прыгала бы от счастья и непременно бы всем рассказала, если бы зверь пробудился. Ей в голову не могло прийти, что я скрыла такое событие от семьи.

Но, помимо Альвины, в нашем доме жили еще две гиены, и они как раз поджидали меня у комнаты!

— Ну что? Нажаловалась папочке? — Эльмира преградила путь, скрестив руки на груди. — Спорим, что он тебе не поверил?

— Папа сильно расстроился, — я шмыгнула носом и с обидой посмотрела на девушек. — Он сказал, чтобы я была осторожнее. В лесу непробужденных часто подстерегают ловушки, провоцируя появление зверя. Вы ведь хотели помочь, да? Чтобы зверь почуял опасность и проснулся?

Сестры переглянулись и расхохотались, больше от облегчения, чем над моей «наивностью». Что ж, пока они верили в мою слабость и ощущали безнаказанность, огненный ирбис готовился к смертельному прыжку.

— Бедная, глупая Валесса, — издевательски протянула Ильбера. — Тебе действительно стоит быть осторожнее.

Я ускорила шаг и, влетев в свою комнату, захлопнула ее перед носом у сестер. Прислонившись спиной к дереву, глубоко вздохнула, позволяя кошке внутри меня немного утихнуть. В полумраке комнаты мои глаза горели огнем и отражались в зеркале двумя хищными вертикальными полосками.

Месть ненадолго откладывалась, но с каждым прожитым часом моей новой жизни она становилась все холоднее. И я уже предвкушала ее сладкий вкус.