Глава 41

Услышав приказ отца, Кайен вышел на середину арены. Он раскинул руки в стороны, и над ним взвился призрачный силуэт львогривого дракона. Подобное проявление звериной сути отражало могучую силу Редрагенов, предназначенную для того, чтобы вершить правосудие.

Кайен коснулся призрачным крылом лба Альвины, и в нее ударил жгут белого ослепляющего огня. Она заорала так страшно, что многие не выдержали, затыкая уши. Так кричит не человек, а душа, когда ее выдирают из плоти вместе с мясом.

Я наблюдала за тем, как мачеха корчится, лишаясь своего зверя. Каждая секунда ее агонии была платой за мою казнь в прошлой жизни. За холод топора, за презрение толпы и за предательство, масштабов которого я тогда не осознавала.

Следом настала очередь сестер. Они выли и катались по песку арены, хрипели и выгибались, испытывая невероятную боль. Я смотрела на них и вспоминала жуткие моменты, когда мой нестабильный дар заживо сжег отца. В ушах до сих пор стоял издевательский смех Эльмиры, когда меня разрывало на части из-за потери ребенка. Они заслужили каждый миг жуткой агонии, которая лишала их второй ипостаси. И я не испытывала никакого удовлетворения, глядя на то, как тускнели их глаза, теряя хищный блеск.

Чего им не хватало? Власти? Золота? Отец обеспечивал их всем, что они могли пожелать. И что он получил взамен? Одну лишь боль, которая разрывала его на части.

Вельсар смотрел на мать и сестер, стискивая челюсти до зубовного скрежета и играя желваками на скулах. Альдар отвел взгляд, не выдержав их мучений. Но я не пропустила ни одного мгновения, чтобы помнить и знать — я победила!

Когда экзекуция закончилась, на песке остались три серые тени. Альвина, лишенная звериной силы, разом постарела. В ней ничего не осталось от той статной эффектной верины, которая когда-то пришла в наш дом. Теперь она и ее дочери стали пустышками, которых они так неистово презирали.

Стража подхватила преступниц и потащила прочь. За пределами зала Советов их уже ждал конвой, отправляющийся на север. Вместе с разжалованными слугами они немедленно покидали заповедный лес, куда не было доступа посторонним. Глядя на то, как гиен волокут по песку, я чувствовала, как с моих плеч опадает невидимый груз. Наконец-то моя жажда справедливости была удовлетворена!

Однако суд над преступниками только начинался. Император вернулся на трон, а гвардейцы вывели на арену остатки Тайгеров — мрачных озлобленных воинов, клан которых оказался на грани уничтожения.

Поскольку главный зачинщик заговора был мертв, для оставшихся в живых тигров Рактар Редраген зачитал суровый приговор.

— Восстановление Заповедного леса и разрушенной крепости ляжет на плечи Тайгеров и их союзников, — провозгласил император. — Ваши армии станут заслоном на северных границах. Тигры обязаны искупить вину собственной кровью, а также выплатить контрибуцию в размере пятидесяти тысяч золотом клану Снойвер, наиболее пострадавшему от действий Шеридана.

А затем на середину арену вытолкнули девушек. Солея Лайнхид, Шелли Фокстейл и Морвена Блекторн выглядели далеко не такими смелыми, как в нашу последнюю встречу. Вчерашние красавицы и перспективные невесты трусливо озирались по сторонам и будто не понимали, за что их подвергли таким унижениям.

— Вы обвиняетесь в нападении на наследницу Снойверов, — император посмотрел на оборотниц с нескрываемым презрением. — Ваши отцы уже отказались от вас, вы больше не можете представлять клан и рассчитывать на их защиту. Ваше наказание послужит уроком для будущих поколений. Вы немедленно станете женами тех воинов, которые проявили доблесть при битве у старой крепости. Если они, разумеется, изъявят такое желание.

Солея пошатнулась, едва не лишившись чувств. Для наследницы клана брак с простым воином без титула был хуже смерти.

С вершины пьедестала они падали на самое дно социальной иерархии, откуда им никогда не выбраться. Они будут рожать детей простым гвардейцам, обстирывать их и готовить еду. Никаких больше балов и шелковых платьев, только ежедневный тяжелый труд.

Желающие взять в жены первых красавиц кланов нашлись быстро. Вот только выбора девушкам не оставили. Помимо Вельсара, который в подобной награде не нуждался, в бою отличилось десятка два воинов. Один из них, огромный, как медведь, суровый гвардеец со шрамом на щеке и проседью на висках, выбрал Солею. Он сграбастал ее поперек талии, закинул на плечо и потащил к императору. Шелли и Морвене достались мужья помоложе. Но им достаточно посмотреть в глаза, чтобы понять, никаких поблажек своим женам они делать не намерены. Рактар тут же провел брачную церемонию и принял клятвы у молодоженов, после чего девушки отправились обживаться в казармы для семейных воинов.

Когда со всеми заговорщиками было покончено, Кайен снова вышел на арену. Он смотрел только на меня, весь его облик кричал о праве обладания. В его взгляде не осталось той нежности, которую я видела в крепости. Теперь Кайен выступал как вожак, намеревающийся заявить право на добычу перед лицом всей стаи.

— У этого брачного гона остался последний долг, — произнес принц, направляясь ко мне. — И я намерен потребовать его немедленно.

Редаген остановился в двух шагах от нашей трибуны, распространяя на всю арену свою властную ауру. Многие молодые оборотни невольно пригнули головы, а более взрослые и крепкие лишь напряглись, выдерживая колоссальное давление.

— Вер Вельсар Снойвер, — обратился Кайен к брату, который выпрямился, принимая вызов. — Твой отец больше не может говорить от имени клана. Теперь ты — голос снежных ирбисов. И я требую твоего официального согласия. Отдай мне Валессу, и наш союз станет нерушимым столпом империи.

Я ощутила, как в венах забурлил огонь. Кошка внутри меня зашипели и выгнула спину, готовая либо замурчать, либо вцепиться когтями в самоуверенного принца. Меня опять сделали предметом торга. А я не хотела быть разменной монетой, даже если на кону стоял трон.

Только Вельсар далеко не отец. В его серых глазах я не увидела жалости или сомнений, только сухой расчет и осознание выгоды.

— Я даю согласие на ваш брак, — без раздумий брат решил мою судьбу. — Если честно, не понимаю, почему Валесса так долго противится. Глупо бегать от собственного счастья, когда оно само идет в руки и обещает испепелить всех врагов. Забирай ее, Кайен. Снойверы признают этот союз.

— А меня спросить не забыли?! — прорычала я, ощущая, как на кончиках пальцев вспыхнули оранжевые искры. — Вельсар, не ожидала от тебя… А ты?.. — шагнула к Кайену, погружаясь в расплавленный воздух, который задрожал, искажая пространство. — Думаешь, победа над Шериданом дает тебе право забрать меня, как трофей?

— Глава клана дал согласие, все законно, — усмехнулся Редраген. — Ты — моя, Валесса, как я и говорил.

— Мне нужна отсрочка, — бросила ему, игнорируя возмущенный гул голосов с трибун. — Я не могу выйти за тебя прямо сейчас. Мне нужно время. Я не хочу выходить замуж, зная, что отец может умереть в любой момент. Я… — запнулась, чувствуя, как перед глазами снова встает эшафот и звучит его беспристрастный голос. — Мне нужно перестать видеть в тебе палача, — прошептала еле слышно.

Кайен скрипнул зубами, его глаза сузились до тонких щелочек, а зрачки вытянулись в острые иглы. Любой другой альфа на его месте сорвался бы и потребовал подчинения. Но этот дракон обладал пугающим терпением.

— Хорошо, — произнес он так тихо, чтобы слышала только я. — У тебя будет время, чтобы прийти в себя. Но помни, Валесса, я жду, что ты сама придешь ко мне. Наш брак будет заключен не только по законам империи, но и нашей крови.

Развернувшись, Кайен ушел, оставляя за собой шлейф властной силы. А я осталась стоять, слушая возмущенный ропот толпы и невольно вздрагивая под осуждающими взглядами.

Следующие дни тянулись медленно и походили один на другой. Грандиозный пир и празднование окончания гона отменили, слишком много всего случилось за последние дни. Кланы разъехались, а нам пришлось задержаться в заповеднике, потому что Ирхан был слишком слаб для переезда.

Принц вел себя странно: не искал встреч, не присылал гонцов с подарками. Но я постоянно ощущала его присутствие.

Это он поручился за Ксарию Дедлиш перед кланом, чтобы ей разрешили остаться с отцом. Он часами просиживал с Вельсаром в кабинете, помогая ему разбираться в хитросплетениях имперских указов, при помощи которых Тайгеры пытались задушить наш клан.

А по ночам Кайен просто был рядом. Не в моей постели, конечно, но в соседней комнате. Я чувствовала его тяжелую ауру и успокаивалась, словно он был живым щитом между мной и моими кошмарами. Каждый раз, когда я вскрикивала во сне, ощущая холод лезвия на коже, его присутствие становилось ощутимее, вытесняя образ эшафота.