Глава 40

Ксария даже не вздрогнула, услышав мой вопрос. Она аккуратно отжала влажное полотенце в тазике и положила его на лоб отца.

— Дедлишы помогли нам, Валесса, — пояснил брат. — Леопарды были первыми, кто пресек панику среди кланов. А Ксария сама вызвалась ухаживать за ним. Я счел ее предложение приемлемым, потому что мне пришлось разогнать всех слуг. После того, что вскрылось на допросах, я никого из них не пущу на порог.

Я посмотрела на уставшее лицо брата, пропитавшееся копотью. Он вырос за одну ночь, растеряв юношескую мягкость. И цена этому взрослению — кровь на его руках.

— Она справится лучше любого лекаря, — добавил Вельсар. — Думаю, мы можем ей доверять.

Кивнув брату, что принимаю его решение, я приблизилась к кровати. Отец сильно сдал и, кажется, похудел еще больше. Черты лица заострились, кожа слишком обтянула скулы, а глаза подернулись мутной пеленой.

— Оставьте нас, — прохрипел он, когда увидел меня.

Когда Вельсар и Ксария вышли из комнаты, Ирхан накрыл мою ладонь дрожащей рукой. Я заметила, каким благодарным взглядом он проводил женщину, после чего посмотрел на меня.

— Прости меня, дочка, — тяжело вздохнул. — Не уберег я тебя. В собственном доме вырастил змеиное гнездо. Мой ирбис раздавлен предательством и не хочет отзываться.

— Твой ирбис воспитал сильного вожака, папа, — грудь сдавило от боли и сострадания к отцу, на которого свалилось столько испытаний. — Вельсар сегодня показал Тайгерам, кто такие Снойверы. Я горжусь им. И тобой — тоже, потому что ты дал нам силу выжить.

— Я подвел всех вас, — отец упрямо покачал головой. — Ты во всем оказалась права. И мне горько от того, что ни Эльмира, ни Ильбера не унаследовали даже толики твоего благородства. Теперь их судьбу будет решать император.

— Знаю, папа. Вельсар мне сказал. Они получат, что заслужили, — я положила поверх его руки вторую ладонь и крепко ее пожала. — Верю, ты справишься. И Ксария тебе в этом поможет. Она хорошая женщина. Когда гон закончится и тебе станет получше, вам непременно стоит побывать у Священного озера. Его вода лечит не только плоть, но и душевные раны.

Ирхан ничего не ответил, лишь крепче сжал мою руку и прикрыл глаза. Глядя на него, я осознала, что прежнего клана Снойверов больше нет. Старые порядки угасли вместе с отцом, но уже завтра нам предстоит установить новые правила.

Ночь прошла беспокойно, я никак не могла заснуть. Стоило только закрыть глаза, как я видела Кайена, его израненное тело и кровь на моих руках. Ирбис рвался к нему и скулил, но я заставляла себя оставаться на месте. Завтра должен был состояться суд над Тайгерами и Валхайнами. Мне потребуется холодная голова.

Рассвет в заповеднике выдался багровым, словно сама природа требовала возмездия. Император Рактар восседал на троне грозным изваянием, наблюдая за тем, как заполняются трибуны. В зале Совета собрались все кланы — медведи, волки, львы, леопарды, рыси…

Мы с Вельсаром и Альдаром вышли вперед. За нашими спинами стояли гвардейцы Кайена. Отца доставили в зал на носилках. Несмотря на тяжелое состояние, он настоял на своем праве присутствовать. Место ему определили среди простых воинов, напоминая всем, что вожак жив, пока жива его стая.

Наконец, когда все кланы собрались, на арену вывели преступниц. Лишенные украшений, в простых серых платьях Альвина, Эльмира и Ильбера выглядели жалкими курицами. Мачеха пыталась сохранить остатки достоинства, гордо вскидывая подбородок. Но желтые глаза, мечущиеся по толпе в поисках поддержки, выдавали ее с головой. Сестры хлюпали носами, размазывая слезы по щекам.

Что ж, настала пора заявить о преступлении. Я вышла вперед и обратилась к императору:

— Ваше Величество, уважаемые главы кланов, — разнесся в глубокой тишине мой звенящий голос. — Я взываю к справедливости и говорю голосом крови, которую пытались осквернить.

Увидев Кайена на трибуне, на миг запнулась. Он смотрел на меня, не отрываясь. В его взгляде я ощутила поддержку, которая позволила сохранить спокойствие и продолжить речь.

— Эти женщины, носившие имя Снойверов, предали не только свою семью. Они предали империю! Моя мачеха годами травила главу клана, медленно убивая его зверя. Она травила меня, не давая моему ирбису пробудиться. Альвина выкрала документы на Грейшерские рудники и передала их Шеридану Тайгеру, зная, что этим обрекла всех нас на смерть.

Альвина попыталась возразить и уже открыла рот, чтобы в очередной раз облить меня грязью, но Вельсар так зыркнул на мать, что та осеклась, захлебнувшись воздухом.

— Мои сестры, Эльмира и Ильбера, — продолжила я, глядя на то, как сжались обе гиены под моим взглядом, — по сговору с матерью организовали несколько покушений на мою жизнь в заповедном лесу. На первом испытании устроили обвал, свидетелем которого оказался Кайен Редраген. На втором — использовали приманку для диких зверей и натравили на меня кабана. На третьем — напали впятером вместе с Солеей Лайнхид, Шелли Фокстейл и Морвеной Блекторн.

Когда назвала имена оборотниц, участвующих в позорной травле, все взоры устремились на девушек. По залу пронесся возмущенный гул.

— Пятеро против «пустышки» с непробужденным зверем. Как благородно, не правда ли? — я усмехнулась. — У меня не было шансов выжить, когда они отняли вещи и столкнули в расщелину, из которой самостоятельно не выбраться.

Мои слова произвели ошеломляющий эффект. Главы кланов вытолкнули Солею, Шелли и Морвену с трибун на арену, чтобы они ответили за свои поступки.

— Но самое страшное произошло в Алмазном гроте, — я вздохнула, ощущая, как на запястьях заныли раны, которые еще не успели зажить. — Шеридан Тайгер обманом отвлек Кайена Редрагена, сопровождающего меня и братьев в этом походе. Он напал на нас, используя кандалы морфов из мертвой стали. Шантажируя жизнями Альдара и Вельсара, Шеридан вынудил меня подписать брачный договор. Тайгеры планировали использовать мою кровь, чтобы прибрать к рукам Грейшерские рудники и превратить меня в оружие в борьбе против законной власти.

В горле пересохло от длинной речи, жутко хотелось пить. Но я лишь сглотнула вязкую слюну и посмотрела на Альвину, в глазах которой плескалась бессильная злоба. Ни грамма раскаяния я в них не увидела.

— В старой крепости Шеридан Тайгер с помощью артефакта морфов призвал чудовище Редрагенов, — оставила самое страшное преступление напоследок. — Они были готовы сжечь Териан, лишь бы свергнуть императора и самим сесть на трон. Я обвиняю клан Тайгеров и их сообщников в государственной измене и прошу высшей меры наказания.

В зале воцарилась мертвая тишина. При упоминании древнего чудовища даже император вздрогнул и впился руками в подлокотники трона. Главы кланов с недоумением переглядывались между собой. Большинство из присутствующих не подозревали о том, какую беду Кайен отвел от империи, когда победил своего оскверненного предка.

Выслушав обвинение, император медленно поднялся с трона. Он обвел взглядом трибуны, задерживая взор на каждом из тринадцати кланов. Оборотни склоняли головы, придавленные мощью истинного дракона.

— Предательство крови не имеет оправданий, — произнес Рактар глубоким голосом, от мощи которого под ногами задрожали мелкие камни. — Нет прощения тем, кто использует скверну морфов. Не будет пощады тем, кто предал собственный клан. Такому предательству нет искупления. Зверь, осмелившийся на подобное, не имеет права на существование.

Услышав слова Рактара, Альвина дернулась. Ее перекосило в уродливой гримасе. Она бросилась в мою сторону, выкрикивая проклятия, но в тот же миг ей навстречу выступил Кайен. Воздух вокруг него полыхнул нестерпимым жаром, и мачеха захлебнулась собственным криком. Эльмира и Ильбера жалобно завыли, совсем, как щенки, не понимающие, за что их бьют.

— Альвина, Эльмира и Ильбера Снойвер будут изгнаны из клана! — объявил приговор император. — За покушение на жизнь главы рода и наследницы, они приговариваются к отсечению звериной сути. После экзекуции преступницы будут направлены на каторгу в Грейшерских рудниках. Камни, которые они так жаждали получить ценой родственной крови, станут их проклятием до последнего вздоха. Привести. Приговор. В исполнение.