Глава 13

Снежана

Назад дороги не будет. Я тебя не отпущу. Не отпущу.

Стою и хлопаю глазами, чувствуя некую эйфорию от его слов.

— Не отпустишь? — еле шевеля от счастья губами, спрашиваю я.

— Сегодня не отпущу, — поясняет.

И снова будто с небес на землю рухнула, попадая в реальность. Только сегодня.

— Иди сюда, — протягивает руку и не спешит подняться.

Ноги дрожать, колени подгибаются, а по спине бегут мурашки, пока я медленно иду к парню. Замираю всего в двух шагах от него. Игнат берёт одну мою ладошку и прижимает к своей щеке. После чего большие ладони опускаются на мою талию, притягивая ближе к обжигающему своим жаром телу и располагая между широко расставленных ног.

Я глажу пальцами гладкую кожу и спускаюсь к ямочке на подбородке. Смотрю в любимые глаза, в которых разгораются страсть и желание. Поднимаюсь пальцами выше, чтобы провести по переносице и поочерёдно по бровям. Красивый он. Безумно красивый.

Рука на пояснице выправляет блузку и ныряет под тонкую ткань, чтобы провести по позвонкам. Я невольно дыхание затаиваю и прогибаюсь в спине, как кошка.

— Ты очень чувствительна, Снежинка, — растягивает губы в ласковой улыбке.

Опускаю взгляд на его губы и ловлю эту дивную улыбку пальцами. На что парень ловит подушечки пальцев губами и чуть всасывает в рот. Ахаю изумлённо и снова вздрагиваю. Язык Игната проходит по каким-то нервным окончаниям, по каким-то особо чувствительным точкам, от чего от места прикосновения бегут золотистые змейки. Устремляются прямо вниз живота. Между бёдер всё требовательно заныло, требуя, чтобы пальцы Игната, исследующие спину, оказались внутри меня. Чтобы снова ворвались в меня, причиняя неземное удовольствие. Парень опускает веки и смотрит на меня сквозь завесу чёрных густых ресниц. Взгляд полон жажды и неприкрытого вожделения. Игнат всасывает мой средний палец, выводя круги на подушечке. Снова ахаю и свожу ноги вместе. Руки парня опускаются на мои ягодицы и пальцами сжимают плоть сквозь джинсы. Большой палец его правой руки проскальзывает между бёдрами и давит на сосредоточения желание.

— Игнат, — ласкаю горячую кожу на его плечах.

— Я, Снежинка, — прикусывает палец.

Парень расстёгивает пуговицу на джинсах и вжикает молнией. Позволяю парню стащить плотную ткань с бёдер. Игнат опускается на корточки передо мной.

— Подними ногу, — хрипло шепчет, опаляя дыханием коленку и оставляя на ней нежный поцелуй.

Послушно поднимаю ногу, чтобы парень стащил с правой ноги штанину. То же Игнат повторяет и с другой. Бросает джинсы на кресло и откидывается назад, чтобы взглядом окинуть тело с ног до головы.

— Восхитительные гольфы, Снежинка, — хрипит он, скользя глазами по ступням и тонким икрам.

Переступаю с ноги на ногу, а после решаю избавиться от блузки, которую бросаю к джинсам. Я слышу, как Игнат со свистом выпускает воздух. Возвращаю взгляд к его лицу. И тут же тону в чёрном как смоль взгляде. Вязну в нём. Тону, понимая, что окончательно потерялась. Окончательно вверила ему свою глупое сердце. Он смотрел мне в лицо с такой болезненно-страстной нежностью и любовью, что ноги ослабли. Я рухнула вперёд, в его крепкие и надёжные объятия, прекрасно зная, что он меня подхватит. Прекрасно зная, что он всегда меня поймает и не даст упасть.

Игнат оказался лежащим на спине на покрывале, а я распластанной поверх его тела. Кожа к коже. Так, что каждая клеточкой своего изнывающего от страсти, желания, нежности и любви чувствует жар его большого сильного тела. Приподнимаю чуть голову, чтобы взглянуть в лицо Игната вновь. Чтобы тут же почувствовать жадные губы на своих устах. Чтобы язык парня напористо ворвался в мой рот. Он целовал меня по-разному. Но в этот поцелуй он вложил столько чувств, столько собственнической потребности и жадности, что мне осталось только закрыть глаза и наслаждаться этим моментом, пальчиками поглаживая гладкую кожу на его груди. Чувствую, как бешено колотится его сердце. От этого ещё пуще кружится голова и быстрее стучит мое и без того обезумевшее сердце. Отвечаю на поцелуй со всем пылом. Касаюсь языком его, сплетаюсь в безумном танце, от которого волны удовольствия бегут по спине. Огромные горячие ладони Игната сжимают мои ягодицы, а напряжённые бёдра толкаются вверх, чтобы я почувствовала всю силу страсти и желания любимого.

Когда воздуха перестаёт хватать, Игнат разрывает поцелуй и садится вместе со мной. Так, что во влажные от желания трусики упирается его напряжённая плоть. Чёрт. Это так остро. Так желанно. Так нереально. Два жалких клочка ткани не позволяют его напряжённой плоти оказаться во мне. От этого осознания мне становится сладко. Я улыбаюсь и руками обхватываю лицо Игната. Заглядываю в тёмные глаза и томно, сама того от себя не ожидая, произношу:

— Хочу тебя в себе, Игнат. Сейчас.

Игнат издаёт странный звук, походящий на победоносный рык. Вместе с этим он разворачивается настолько резко, что я даже глазом моргнуть не успеваю. Теперь я лежу на спине, а Игнат придавливает тяжестью тела к кровати.

— Моя хрупкая желанная Снежинка, — на грани слышимости шепчет он, губами прижимаясь к шее. Всасывает нежную кожу в рот, прикусывает и пробегается тут же по покалывающему местечку языком. — Сладкая, — хрипит, прикусывая ключицу. Я пальцами комкаю простынь, откидываю голову назад, чтобы доверчиво открыть перед ним горло.

Губы Игната спускаются ещё ниже. К напряжённым вершинкам груди. Парень всасывает острый сосок сквозь ткань белья. Я никогда предположить даже не могла, что моя грудь может быть такой чувствительной. Что от прикосновения перед глазами взорвутся звёзды. Руки взметнулись, чтобы зарыться в короткие волосы Игната и голову притянуть ближе к груди, молчаливо прося повторить манёвр. Без лишних слов парень понял. Прикусил другой сосочек, языком обводя по кругу. Отстранился и поочерёдно подул на влажное бельё. Я охнула и стиснула кулачки. Игнат улыбнулся и кинул на меня взгляд исподлобья. Лукавый. И чёрный.

Отодвинул ткань лифчика и самым кончиком языка коснулся соска.

— Игна-а-а-т, — голова заметалась по подушке. — Игнатик, пожалу-у-у-йста, — взмолилась, прогибаясь в спине и грудью подаваясь ближе к его лицу.

— Сладкая, — причмокнул губами и всосал острую вершинку.

Его проворные пальцы медленно заскользили ниже. По животу. Обвели пупок и застыли у кромки трусиков. Вскинул глаза на моё лицо и скользнул под ткань нижнего белья, размазывая влагу по губкам. На его лице улыбка появилась нежная и довольная, которую от меня скрыли смежившиеся от удовольствия веки. Кончиками пальцев, будто музыкант перебирающий струны, Игнат касался меня. Ласково, нежно, но так порочно и бесстыдно. Палец парня проскользнул в меня аккурат в тот момент, когда зубы прикусили сосок. Я бесстыдно и громко застонала, приподнимая бёдра и подаваясь навстречу пальцу. Насаживаясь на него.

— Снежинка моя, — вдруг замер, оторвался от груди и выше приподнялся, чтобы заглянуть в моё лицо. Чтобы лбом вжаться в мой и ласково-ласково поцеловать в губы. Мне захотелось заплакать от этой нежности, которой светились его глаза. От которой вокруг глаза появились лучистые морщинки. От которой уголки губ приподнялись, показывая ямочку на щеке. Я разжала кулаки и ладошками скользнула на виски Игната. Улыбнулась в ответ и прикоснулась губами к его верхней губе.

Игнат пальцем двинул, от чего я в его губы застонала. Парень поймал мой стон, добавляя ещё один палец, чтобы подготовить меня. Замерла от лёгкого дискомфорта. Прислушалась к своим ощущениям.

— Больно? — потёрся кончиком носа о мою щёку.

— Нет, — выдохнула, — просто… непривычно…

Он хмыкнул и поцеловал висок. Шумно втянул воздух у моих волос и снова опустился ниже. Ещё ниже, чем был. Поцеловал живот, языком обвёл пупок.

— Игнат, — попыталась запротестовать я.

— Позволь мне, Снежинка, — встал на коленях между моих бёдер. — Позволь…

— Я стесняюсь, — призналась и руками закрыла лицо.

— Глупая, — руки обхватили мою правую стопу. Прижался губами к щиколотке. Закинул ногу себе на плечо и огромными ладонями скользнул под попу, чтобы подцепить ткань трусиков и одним слитным движением стащить по ногам. — Даже представить не можешь, какая ты… — качает головой. — Как…

Осёкся. Бёдра мои выше приподнял и прижался губами к центру моего желания.

— Игнат… Игнатик… Что ты творишь? — пищу жалобно, вопреки своим словам притягивая его голову ближе. Он языком вытворяет такое, что мне кажется, что меня сейчас просто разорвёт от острейшего удовольствия. Теперь Игнат растягивает меня уже тремя пальцами. Таранит, каждым прикосновением нагоняя на меня необъятных размеров волну удовольствия. Спина взмокла, простынь подо мной вобрала жар тела, а волосы прилипли к влажным вискам. Вскрикиваю и дрожу, сжимая бёдра, чтобы продлить удовольствие. Чувствую, как целует лихорадочно моё лицо Игнат.

— Вот так, маленькая, — шепчет тихо, но жарко.

Когда сладкая судорога чуть отпускает, я понимаю, что ко входу прижимается напряжённая плоть Игната. Распахиваю глаза и взгляд вниз кидаю, чтобы увидеть, как подрагивающий от нетерпения член Игната раздвигает складочки. Пальцами впилась в плечи парня, боясь боли. Но пальцы Игната приподняли моё лицо за подбородок, чтобы мягкий и нежный поцелуй отвлёк меня, пока плоть парня медленно проникает в меня. Ощущения были новыми, совершенно незнакомыми. Но больно не было. Я чувствовала восхитительную наполненность. Чувствовала восхитительное единение с любимым парнем. Будто я срослась с ним. Будто Игнат окутал меня своим телом полностью. Каждой клеточкой своего большого и горячего тела. Такой любимый. Такой необходимый. И мой. В этот момент только мой.

— Как ты, Снежинка? — спросил осторожно, когда проник в меня на всю длину. — Больно?

— Нет, — выдохнула. — Восхитительно.

Я прекрасно знала, что если парень будет предельно осторожен, то первый раз может быть безболезненным. И я так счастлива, что я полюбила того парня, который держит меня в своих руках, будто я хрустальная капля. Который с таким трепетом и осторожностью прикасается ко мне. Я обхватила ладошками любимое лицо, стёрла капельки пота с висков.

Вижу, как сложно ему сдерживаться. Чувствую, как дрожит от напряжения каждая клеточка его большого и сильного тела. Но он сдерживается изо всех сил, чтобы не причинить мне боль. Несмело, прислушиваясь к своему телу, я приподняла бёдра и чуть повела ими.

— Малыш, — прохрипел и уткнулся лбом в плечо обессиленно.

— Мне не больно, Игнаша, — поцеловала влажное плечо, а после провела языком, наслаждаясь чуть солоноватым вкусом его тела.

Игнат приподнял мои бёдра, практически вышел и тут же толкнулся обратно на всю длину. Я охнула и, закинув руки за голову, попыталась схватиться за что-то, но пальцы нащупали только подушку, которую я смяла в руках. За этот взгляд карих глаз я готова убить. Игнат смотрит так, будто никого красивее и прекраснее в жизни не видел. Одна рука парня накрывает грудь и сжимает. Бёдра толкаются всё напористее, всё быстрее.

Я открытым ртом ловлю воздух. Глаза закрываются, но я слышу над головой рык:

— Открой глаза, Снежинка.

Послушно распахиваю глаза, чтобы больше не иметь возможности и сил отвести взгляд. Глаза Игната гипнотизируют. Парень сейчас владеет не только моим телом, но и моей душой. Моим сердцем. Я до краёв наполнена им. Он каждая моя мысль. Каждый мой вдох. Мой воздух, пропитанный его запахом. Моя живительная влага. Моя жизнь.

И снова оглушающая волна накрывает неожиданно. Мне кажется, что я разлетаюсь на миллион крохотных осколков. Я обмякаю. Но глаз не смыкаю. Слежу с жадностью за каждой эмоцией на лице Игната. За тем, как искажается будто от боли лицо любимого. Как он сцепив зубы стонет глухо и, выскользнув из меня и оставив после себя чувство пустоты, изливается на мой живот. Как смотрит на белёсые капли, после чего улыбается и на грани, едва слышно, что даже кажется, что мне мерещится, выдыхает:

— Моя.

Я снова покрываюсь мурашками. Твоя! Только твоя!

Он склоняется вновь, целует плечо и поднимается с кровати. Обнажённый, чертовски прекрасный. Берёт пачку влажных салфеток и вытирает меня тщательно, не обращая внимания на слабое сопротивление. Было бы больше сил, я бы воспротивилась, но я только краснею, и то лениво, и смотрю в лицо Игната, на котором застыла нежность. Вытерев и себя, парень отправил салфетки в корзину возле стола и опустился на кровать рядом со мной. Поправил подушку, устроил голову, притянул меня к себе вплотную, чтобы вновь кожей к коже прижаться, и накрыл нас сверху одеялом. Я зевнула и устроила голову на широкой груди.

— Спасибо, — шепнула.

Спасибо за то, что показал мне эту грань любви. Спасибо за то, что так трепетно любил моё тело. Как только наберусь сил, я обязательно скажу ему, что я люблю его. Обо всём расскажу. Мы посмеёмся над нашей нерешительностью. Завтра всё будет совсем иначе.