Глава 14

Снежана

Просыпаюсь нехотя. Потягиваюсь и рукой пытаюсь нашарить горячее тело любимого рядом, но пальцы ловят лишь пустоту. Хмурюсь и открываю глаза, морщась и привыкая к яркому свету. Сажусь на кровати и окидываю взглядом комнату. Игнат ушёл. Прикусываю разочаровано нижнюю губу и свешиваю ноги с кровати. Слышу, что на кухне гремит посуда. Улыбаюсь счастливо — завтрак готовит. Надеваю одежду, которая аккуратно сложена на стуле, и беру телефон, чтобы проверить на наличие новых сообщений и пропущенных звонков. Уведомления показывают лишь одно сообщение от Миши.

«Доброе утро, красавица. Я сделал твои сны жаркими св…, — открываю сообщение, чтобы дочитать, — своими фотографиями? После тех фотографий тебе должны были сниться эротические сны с участием твоего ненаглядного и супер нерешительного Игната».

Хихикаю и быстро печатаю:

«Снов не было, но реальность превзошла все мои ожидания! Я так счастлива, Мишка».

Парень прочитывает сообщения сразу же.

«Да ну???? Серьёзно? Ты последовала моему совету и переспала с ним?»

«Почти. Всё было не совсем так, но… Да, ты прав. И я счастлива, Миш. Безмерно. Даже не верится, что это мне не приснилось».

«Я рад, красавица! И восхищён тем, что ты добилась своего».

«Спасибо, Мишка! За всё».

«Было бы за что, красавица. Следующая фотосессия будет ещё жарче, я чувствую», — я засмеялась.

«Посмотрим, я только сейчас пойду говорить, что ты мне не парень».

«Ох, Снежана. Ложь рушит отношения. Не тяни кота за яйца. На лжи здоровых и крепких отношений не построишь».

«Я понимаю… Поэтому пошла говорить с ним. Ещё раз за всё спасибо! Я уже обожаю тебя всей душой».

«Уверяю, что это взаимно. А я пошёл, познакомлюсь с этой милой блондинкой, — на экране появляется фотография. — Хочу видеть её в объективе».

«Только в объективе?»

«Как выйдет».

Улыбаюсь. Что-то мне подсказывает, что Миша скоро уже не будет свободным парнем. Выхожу из комнаты и на носочках иду на кухню. Собираюсь подкрасться к Игнату со спины, обнять мощный торс руками. Уже рисую в голове картинки, как может начаться этот прекрасный день, но застываю в проёме. Возле плиты стоит тётя Наташа. Оглядываюсь назад, проверяя, вдруг мимо Игната прошла и не заметила его. Но коридор пуст. На вешалке нет знакомой куртки, как и ботинок на пороге.

— Доброе утро, Снежана, — замечает застывшую статуей меня мама Игната. — Яичницу с тостами будешь?

— Доброе, — бормочу. — А Игнат где?

— Ушёл, — женщина ставит тарелки на стол. — В мастерскую поехал.

— Понятно. Я тогда пойду, тётя Наташа.

— Позавтракаешь и пойдёшь, — говорит строгим, не терпящим возражений голосом. — Никуда Игнат из мастерской не денется.

— Нам нужно поговорить с ним, — предпринимаю очередную попытку улизнуть.

— Разговор подождёт, Снежаночка, — мягко улыбается. — Кушай быстрее, тогда отпущу. Ты бледная вся, не хватало, чтобы снова в голодный обморок упала.

— Ладно, — сдаюсь и сажусь за стол, беря в руки вилку. Быстро проглатываю еду и иду к раковине, чтобы вымыть за собой посуду.

— Не стоит, Снежана, я сама помою. Беги, я вижу, как тебе не терпится.

— Спасибо, тётя Наташа, — я переминаюсь с ноги на ногу и направляюсь в коридор.

В спину доносится:

— Я рада за вас, Снежана.

Я тут же краснею. Мама Игната всё прекрасно поняла. Бросаю смущённый взгляд на неё через плечо. Женщина улыбается мне доброй, полной материнской заботы и нежности, улыбкой.

— Спасибо, тётя Наташа.

Она кивает и подмигивает:

— Беги уже.

Быстро одеваюсь, на радостях целую гладкую щёку тёти Наташи, и бегу в мастерскую. Пункта назначения достигаю через десять минут.

Влетаю в помещение и налетаю на Тошу.

— О, привет, Снежинка, — как-то нервно говорит друг, обхватывая меня ладонями за плечи и тесня на выход.

— Приветик, — улыбаюсь и с непониманием оглядываюсь назад, боясь споткнуться о высокий порог. — Тоша, ты чего? Мне войти нужно.

— Пойдём, поболтаем на улице. Мне нужен твой совет, — глаза друга бегают.

— Тоша, что происходит? — хмурюсь и пытаюсь заглянуть ему за плечо. Но мой низкий рост мне этого сделать не позволяет.

— О, Снежинка приехала, — слышу радостный голос Глеба, с ноткой нервозности и наигранности.

Друг оказывается рядом, заключает в свои медвежьи объятия и приподнимает над полом, чтобы вместе со мной выйти из мастерской на улицу.

— Классная шапка. Раньше её не видел, — бьёт пальцами по бубону.

— Я второй год её ношу, Глеб, — вздёргиваю бровь. — Тоша, Глеб, что происходит? — поочерёдно смотрю на каждого. — Почему вы так странно себя ведёте?

— Мы? — Глеб ерошит волосы и чешет затылок. Друг так с детства делает, когда нервничает и врёт.

— Глеб? — выдыхаю устало. Вся моя эйфория куда-то испарилась. — Что происходит? Почему ты нервничаешь? Тоша, почему ты оттягиваешь ухо? Ты так делаешь, когда расстроен! Что случилось? Дайте мне пройти.

— Снежинка, — Глеб выставляет вперёд руки и преграждает мне проход, — не стоит тебе туда идти. Белоснежка, — парень меня так всегда называл в моменты, когда я болела и ему было меня жалко, — не стоит.

— Дай мне пройти! — не выдержала и закричала.

— Снежан, — Тоша подходит ко мне и руку мою перехватывает, погнали, прокатимся.

— Я не хочу кататься. Я. Хочу. Попасть. В мастерскую. Что произошло? Почему вы меня не пускаете?

— Наш общий друг полный кретин и идиот. Просто мы не хотим, чтобы тебе было больно, — Тоша грустно улыбается.

— Спасибо за заботу, но я сама как-нибудь разберусь.

Всего пара минут прошло, а моё настроение в корне поменялось. Теперь мне не хочется петь и обнять весь мир, теперь мне хочется что-нибудь сломать.

— Снежа! — в один голос кричат мне в спину, но я влетаю в мастерскую, полная решимости узнать, что они пытались от меня скрыть.

И тут же застываю, будто на стену налетаю. Нет, не на стену, а на гору, из которой прямо на меня извергся вулкан. Вулкан, сжёгший меня в один краткий миг дотла. Я всхлипываю громко и надсадно. Хватаюсь за грудную клетку, где сердце заходится жалобным воем. Где сердце бьётся в агонии, проткнутая иглами боли и предательства. Я задыхаюсь. Сгибаюсь от боли и назад пячусь, чтобы налететь на Глеба, чьи руки тут же оказываются на моих плечах. Он что-то говорит, но я не слышу его слов.

Игнат расположился на диванчике для отдыха, а на подлокотнике сидит рыжеволосая девушка. Лера, наша бывшая одноклассница, которая давно влюблена в Игната. Её руки на его плечах, в то время как широкие ладони парня покоятся на её бёдрах. Он развалился на диване, довольный донельзя. И лениво перевёл на меня взгляд. Нахмурился и выпрямился, убирая руки с тела девушки.

Я качаю головой и вжимаюсь в тело Глеба позади. Нет. Это не мой Игнат. Не мой порядочный, честный и любимый парень. Это совершенно чужой и незнакомый мне парень, которого я сейчас ненавижу. Вместо того, чтобы проснуться со мной в одной кровати, он поехал в мастерскую к другой. Это для меня вчерашняя имеет такое огромное значение, а для него… Для него я очередная девушка на одну ночь, коих у него уже были десятки. Все его слова и взгляды лишь игра моего глупого воображения. Я поверила в то, чего так страстно и так долго хотела.

— Ненавижу тебя, — мой голос звенит на всю автомастерскую. Заставляет всех замолчать и перевести на меня любопытные и сочувствующие взгляды. — Ненавижу!

— Какие-то проблемы? — Лера брови тонкие вздёргивает, но я с неё обратно перевожу взгляд на Игната.

Смотрю в лицо, которое впервые вызывает у меня ненависть и злость. Впервые в жизни мне хочется его ударить. По лицу. Со всей силы. Так, чтобы он скорчился от боли. Чтобы прочувствовал хоть сотую долю той боли и тёмной желчи, что разъедает меня.

— Я. Тебя. Ненавижу. Только вчера был со мной, — качаю головой и понимаю, что не могу удержать слёзы. — Только вчера… Ты забрал мой первый поцелуй. Я подарила тебе всю себя… Ты…

— Что я? — вскакивает с дивана и в два шага преодолевает расстояние между нами. Хватает за плечи и встряхивает так, что я клацаю зубами. — Я сделал то, чего ты хотела. Ты меня попросила — я помог. В чём проблема, Снежана? Я не обещал тебе, что мы будем вместе. Лишил девственности, чтобы ты смогла порадовать своего нового дружка, — я не осознаю, что его ударила, пока рука не начинает гореть от боли. — Что-то не так сказал, красавица? Или твой будущий ебырь передумал? Больше опытную не хочет? — в этот раз хрустнул нос, из которого тут же на пол закапала кровь.

— Идиот, — ору, кулаками колотя по груди, на которой только вчера засыпала. — Если бы ты видел дальше своего носа, если бы ты не был таким эгоистом, то ты бы, баран, заметил, что я люблю тебя, — он руку убирает от носа и впивается не верящим взглядом в лицо. — Заметил бы, что всё это время я подыхала от боли, видя тебя с другими. Понял бы, что я люблю тебя все эти десять лет. Каждый. Грёбанный. День. Не будь ты таким идиотом, понял бы, что с такой просьбой к друзьям не обращаются. Ничего не было у меня с Мишей. И не будет. Он очередной человек, который заметил, что я тебя люблю. Как и каждый человек в этом помещении! Все уже давно поняли, догадались и прекрасно знали. Все, кроме тебя, — я выдохлась и замолчала. Опустила плечи и всхлипнула. — Я так долго ждала, когда ты перестанешь смотреть на меня, как на друга. Мне постоянно казалось, что ты отвечаешь на мои чувства. Что ревнуешь к Мише. Что его появление в моей жизни заставит тебя действовать. Что ты не позволишь никому касаться меня, ведь ты всегда всех отгонял от меня. Но… я просто оказалась очередной девчонкой в твоей постели. Просто по глупому повелась. Ослеплённая своей любовью к тебе, решила, что ты меня любишь… Дура, — криво усмехаюсь. — Я устала. Я боролась за то, чего нет и никогда не было. Я любила идеальный образ в своей голове, а ты оказался именно тем, кого я больше всего ненавижу и презираю. Не хочу больше тебя видеть. Не могу. Тошнит от тебя. Ты растоптал меня. Унизил.

— Снежана, — вытирает рукавом толстовки кровь под носом, — я не знал. Малыш…

— Не смей меня так называть, — одёргиваю его. — Не смей, — качаю головой. — Если бы только меня любил, то ты бы не ушёл этим утром. Не сбежал бы, как последний трус, так и не посмотрев мне в глаза. Не был бы готов отдать меня в руки другому. Любящий мужчина так бы не поступил. Он бы сделал всё, чтобы удержать любимую. Чтобы доказать, что он лучше. Но ты ушёл. И тут же стал обжиматься с другой. Это низко, Игнат.

Я разворачиваюсь и направляюсь на выход. Парень хватает меня за руку, но я слышу глухой удар, а затем громкий мат.

— За Снежану, — слышу рык Глеба.

Оглядываюсь и вижу Игната на полу. Делаю шаг, чтобы броситься к нему и стереть кровь с лица, но сама себя одёргиваю. Смотрю полными слёз глазами в любимое лицо, которое уже немного припухло. И скорее вижу, чем слышу, как он говорит:

— Прости.

И от этого мне кажется, что меня разрывает на части от боли. Прости…

Вываливаюсь на улицу и падаю на колени на мокрую землю. Ладонями упираюсь в колени и истерично всхлипываю, начиная задыхаться от нехватки воздуха. Больно. Как же больно, мамочка. Почему я полюбила его? Почему я полюбила того, кто из года в год причиняет меня боль.

— Снежка, — два пары рук подхватывают меня подмышки и поднимают с земли. Несут куда-то, но я не могу разобрать дороги из-за слёз.

Понимаю, что в машине Тоши, когда чувствую знакомый запах салона. Падаю на задних сидениях и щекой прижимаюсь к прохладной коже. Глеб садится с другой стороны, приподняв мою голову и устроив у себя на коленях. Тёплые пальцы начинают перебирать мои волосы.

— Мне очень жаль, Снежинка, — говорит тихо. — Он идиот, полный кретин, мудак… Называй, как хочешь, но он тебя любит, Белоснежка. Он повёрнут на тебе. Он всегда боялся причинить тебе боль, пытался защитить от козлов, вроде меня, — я истерично хихикаю, — но не понимал, что постоянно сам делает тебе больно. Он идиот, Белоснежка. Ревнивый придурок, который сам этого не понимает. Он любит тебя.

— А я его нет, — говорю твёрдо, садясь на заднем сидении. — Я его больше не люблю.