Глава 21

Игнат

— Где? — напрягаюсь всем телом, готовясь бежать. Бежать за своей малышкой. Я скоро увижу её. Не могу даже в это поверить.

— На втором этаже, — Глеб махнул рукой.

Взлетел на второй этаж и распахнул дверь. Увидел, что комната пуста, только окно настежь распахнуто.

— Где она? — зарычал, не веря тому, что Снежинка была здесь.

— В комнате для отдыха должна быть, — пожимает плечами парень. — Снова свалила от тебя, Царь.

— Сука, — бью рукой по косяку двери. — Сука, — с грохотом захлопываю дверь. Сбегаю по лестнице вниз и останавливаюсь возле сестёр: — Я скоро вернусь. Познакомьтесь с ребятами пока.

Я знаю, что пешком до дома Снежинки моим шагом десять минут. Бегу на грани своих возможностей. Знаю, что доберусь до её подъезда быстрее Снежаны. Вырубаю свет в подъезде и выкручиваю лампочку. Встаю у стены и пытаюсь перевести дыхание, которое с хрипами вырывается из груди.

Через семь минут, которые тянулись целую вечность, дверь в подъезд открылась. Вжался в стену, чтобы Снежана не увидела мой силуэт в свете фонаря.

Дверь захлопнулась, а я подался к малышке ближе. Мои глаза уже привыкли к темноте, поэтому я вижу её силуэт. Прошибает и подкидывает, когда ладошка девчонки оказывается на моей груди. год без неё. Год без её прикосновений. Один Бог знает, как мне хочется её сгрести в объятия и впиться поцелуем в губы. Но я предпочитаю не спешить. Я чувствую ещё вину перед ней за свой идиотизм.

Снежана взвизгнула от испуга и отпрыгнула от меня, дрожащим голосом спросив:

— Кто здесь?

Подхожу ближе и тихо говорю:

— Ты даже не поздоровалась со мной, Снежинка.

Сквозь пыльное окно пробивается свет фонаря. Я вижу, что малышка слепо шарит рукой в воздухе, пытается нащупать перила. Я ладонь её ловлю и сжимаю, согревая холодную кожу. Всегда мёрзнет. В любое время года.

— Даже не поздороваешься с давним другом? — целую запястье, одновременно с этим вбирая жадно запах её кожи. Это Рай. Мой личный Рай. Я был лишён ей на целый год и один день.

— Здравствуй, Игнат, — сухо и обиженно. Голову поворачивает ко мне. Склоняюсь низко, чтобы поймать её частое дыхание. — Теперь я могу идти? — пытается вырвать руку. Думает снова сбежать от меня. В третий раз.

Злюсь. Прихожу в ярость. Тяну её на себя и пальцы смыкаю плотнее на запястье.

— Ты настолько труслива, что решила сбежать через окно? Настолько сильно ты не хотела со мной встречаться? — я целую тонкие запястья, губами чувствуя, как колотится её пульс. — Настолько страшно было посмотреть мне в глаза? Скажи мне, Снежинка, — я не хочу, чтобы она молчала. Я хочу, чтобы она показала эмоции мне. Чтобы показала, что по-прежнему любит меня. Что этот год выживала вдали.

— Пусти меня, — тихо, едва слышно.

Да что это такое? Я уже отпустил. Больше не смогу. Никогда.

— Хватит, — дёргаю Снежинку на себя, закидываю её руку себе на шею, вжимаю холодную ладошку в заднюю часть. От этого Снежана на носочки привстаёт и вжимается своим идеальным телом в меня. Слои одежды не способны помещать чувствовать её дрожь. — Хватит, Снежинка. Я тогда испугался, — шепчу в губы малышки. — Испугался потерять тебя и твою улыбку, — целую её губы. Сладкие. Нежные. Вкусные. Ещё вкуснее, чем я помнил. Этот невинный поцелуй вызывает желание. — И я потерял. Почему ты сбежала от меня? — голос надломленный и чужой. В нём вся тоска и боль, которую я пережил, пока её не было рядом, пока я её искал. — Я тебя искал, малышка. Каждый день искал. Сдыхал без тебя. Я сдыхаю без тебя, Снежинка.

— Я видела, как ты сдыхал с Лерой. Видела, как ты страдал, бедный. Места себе не находил.

— Глупость, маленькая моя. Ничего не было. Кроме тебя никого не было. С нашего первого поцелуя никого не было, Снежинка. Только ты в сердце и мыслях. Только ты одна.

Снежана всхлипывает отчаянно и дрожит.

— Нет, — давит ладошками на плечи. — Нет.

— Я идиот, Снежинка. Вернись ко мне, — подхватываю под бёдра и вжимаю в стену. — Вернись, — отчаянно.

— Я могу вернуть только нашу дружбу, Игнат. Дружбу. И ничего более, — каждое слово причиняет боль. Она говорит мои же слова. — Ты меня больше не интересуешь, как парень. Я встречаюсь с другим, — её голос дрожит и срывается. Я знаю, что она лжёт.

— Лжёшь, — сжимаю её сильнее в своих руках, пытаясь показать, что никому её не отдам. Она моя. Вся моя. — Я не позволю…

Перебивает. Кричит со слезами в голосе:

— Что не позволишь? Встречаться мне с другим парнем? Налаживать свою личную жизнь? Что ты мне предлагаешь, Игнат? Дальше смотреть, как ты встречаешься с другими? Как ты меняешь одну девчонку за другой каждый день? А что мне прикажешь делать? Сидеть и ждать, когда ты увидишь во мне девушку? Когда ты нагуляешься?

Каждое слово впивается копьём в сердце. Каждое слово заставляет испытывать вину.

— Всё будет иначе, — целую её лицо, не имея сил остановится. Мне она необходимее воздуха сейчас. — Ты же хочешь меня, Снежинка, — прикусываю подбородок, тут же пробегаюсь языком по нежной ароматной коже. — Я скучал, — в голосе тоска. — Я так скучал… — лёгкая рябь поцелуев по запрокинутой назад шее. Она такая податливая. Льнёт ко мне, откидывает голову, позволяя целовать. — Всё теперь будет по-другому. Я тебя не отпущу.

— Нет, Игнат. Больше ничего не будет, как прежде. Никогда. Мы действительно совершили ошибку, разрушив годы дружбы между нами. Поэтому я уехала. Я тут всего на пару дней. Скоро я уеду.

— Тогда эти дни только мои, Снежинка, — сжимаю руки на её бёдрах и всасываю нижнюю губу девчонки в рот. — Потом я тебя отпущу, — нагло лгу. Я её не отпущу. Я сделаю всё, чтобы она решила остаться. Она моя.

— Игнат, я не могу. У меня есть парень, — ложь, на которую хочется фыркнуть. Моя девочка, если бы ты встречалась с другим, ты бы не позволила мне себя так касаться. Не подставляла бы шейку для поцелуев. Не согласилась бы на мои условия. Ты храбришься. Пытаешься доказать, что я тебе не нужен. Но твои слова и поступки говорят за тебя.

— Мне плевать. Соглашайся, Снежинка.

— Ты обещаешь, что отпустишь?

— Если ты сама не передумаешь.

Снежана набирает дыхание, чтобы задать ещё вопрос. Но я не позволяю ей этого сделать, впиваюсь поцелуем в её губы. Мычу от наслаждения. Вкусная. Моя. Языком в приоткрытый рот, с жадностью сжимая ягодицы руками. Толкаюсь вставшим членом между её разведённых в стороны бёдер, сквозь слои одежды. Хочу. Хочу её сейчас. Хочу оказаться в ней.

Я знаю, что её родители на работе. За год я изучил их график досконально. Перехватываю Снежку удобнее и тащу наверх. Я взлетаю по ступенькам, носом водя по щеке и шее Снежаны. Ныряю рукой в её карман, с первого раза нащупав ключи. Дрожащими от страсти и желания руками открываю дверь. Включаю свет. Моргаю, пытаясь привыкнуть к свету. И с жадностью начинаю рассматривать лицо своей малышки. Не изменилась ни капли. Такая же красивая. Такая же родная и любимая. Глажу ладонями её лицо, не веря, что она рядом. Что год спустя я могу её снова касаться. Касаться так, как я того желаю. Не сдерживая себя.

— Игнат, — выдыхает сладко. Думаю, что снова начнёт возражать. Снова начнет меня отталкивать, но тонкие пальцы ныряют в мои волосы, а Снежана притягивает мою голову ближе. Впивается поцелуем в губы. Сама. И если до этого я мог хоть каплю сдерживаться, то теперь все тормоза окончательно сорвало.

Я смог только избавить нас от обуви, куртку и её, и свою я снимал на ходу. Опустил Снежку на кровать и застыл над ней, любуясь ей раскрасневшейся, румяной, нежной. Любимой. Моей.

— Я так скучал, Снежинка. Безумно сильно скучал. Целый год без тебя. Малышка, — опускаюсь на колени перед кроватью, — почему ты сбежала?

— Потому что ты сам сказал, что мы только друзья.

— Я ошибался, — качаю головой. — Я дурак, Снежинка. Я ревновал. Дико сильно тебя ревновал. Я думал, что ты влюбилась в Миху.

— В Миху? — брови вскидывает и ладошкой ведёт по моей щеке.

— Да, за этот год многое поменялось, Снежинка, — трусь о её ладонь щекой.

Я не знаю почему, но возбуждение отступило на задний план. Всё, чего я сейчас хочу — прижимать Снежану к себе. Вдыхать её запах. Слушать её голос. Просто поверить, что она рядом со мной. Узнать всё, что произошло с ней за год. Мне это необходимо.

— Напоишь меня чаем? — целую центр её ладошки и не свожу взгляда с любимого лица.

— Ты серьёзно сейчас чай пить собрался? — разочарованно спрашивает Снежана.

— А ты чего хочешь, малыш? — чуть привстаю и целую приоткрытые губы.

— Тебя, — отвечает честно, но тут же становится красной, как её шапка, которая держится на голове на честном слове. Протянул руку, снял головной убор.

— И я хочу, маленькая. Каждый миг. Всегда хотел, но трусил признаться. Весь этот год хотел. Ждал этого момента. Но я хочу узнать всё, что произошло, пока ты была вдали от меня.

— Игнат, — хмурится и взгляд отводит, — у нас будет просто секс. Без каких-либо обязательств.

Я научился сдерживать свой гнев. Научился глушить ярость, едва она только начинает зарождаться.

Упрямая Снежинка. Продолжает гнуть свою линию. И я ей подыграю. Сделаю вид, что готов отпустить. Я узнаю, где она жила этот год. Узнаю и поеду следом. Может, отпустить я пообещал, но я не давал обещания ехать следом за ней.

— Не знаю, может, ты и собралась заниматься сексом без обязательств, — улыбнулся мягко, продолжая щекой потираться о её ладошку. — А я буду заниматься с тобой любовью, Снежана.

— Нет никакой любви, Игнат, — вырывает ладонь и дёрганными движениями кофту через голову снимает. Взгляду открывается маленькая грудь с твёрдыми сосками. Сглатываю тяжело, но не подаюсь на провокацию. — Ты хочешь меня? Так давай, тр… — снова отчаянно краснеет и не может выдавить слово. — Займись со мной сексом. Ты просто вбил себе в голову, что любишь меня. Поверил в то, что любишь меня. Мы переспим пару раз, и всё пройдёт.

В груди всё клокотать начинает. С огромным трудом не подаюсь на провокацию. С усилием воли давлю в себя ярость. Мне хочется схватить Снежану и хорошенько встряхнуть. Заорать в лицо, что я всё это время не жил, а просто существовал без неё. Молча поднимаюсь с корточек и целую Снежку в лоб. Вижу, что хрупкие плечи опускаются, а она выдыхает тяжело. Стираю с её бледной щеки машинное масло.

— Мы даже руки не помяли, малышка, — говорю тихо. — Не хватало ещё подцепить какую заразу.

— Меняя девок одну за другой, ты об этом не особо переживал. С Ларисой об этом тоже не заботился. С ней ты тоже без защиты всегда? — блеснула глазами.

— Нет, Снежана, — мне нравится её ревность. Мне нравится, как трепещут крылья её носа. – Только с тобой так.

— Польщена, — фыркнула и потянулась к кофточке, чтобы натянуть обратно.

Я улыбнулся. Безмерно сильно люблю её. Безмерно сильно нравится, что она выпускает колючки.

Она по-прежнему любит меня. Просто я должен добиться того, чтобы она снова мне доверилась. Чтобы поверила в мою любовь.

— Ну, пойдём пить чай, — буркнула Снежинка недовольно, поднимаясь с кровати и отводя взгляд.

Её щёки разрумянились. Стесняется. Меня? Или того, что только что была обнажённой передо мной? Я подхожу к ней и кладу руку на хрупкое плечо. Притягиваю к себе и целую в висок, втягивая с жадностью запах её тела.

— Что ты нюхаешь меня? — смущённо. — Я после работы не помылась, воняю.

— Глупости. Ни что не способно перебить твой запах, Снежинка. Твой запах слишком быстро выветрился с наволочки. Уже через месяц.

— Ты месяц не менял постельное бельё?

— Я месяц спал в обнимку с твоей ночнушкой и наволочкой.

Она дёргается и глаза вскидывает. Не верит. Прикусывает губу и качает головой.

— Малыш, — говорю ей в спину, когда она ставит чайник кипятиться, — ты сказала, что время, что ты здесь будешь, будет моим. Так давай ты спрячешь колючки. Или давай поговорим, как взрослые люди.

— Я уже всё сказала, — безразлично пожимает плечами. — Я тебя любила десять лет. Ждала терпеливо, когда ты обратишь на меня внимание. Ты меня не замечал. Появился Миша, ты стал ревновать, но всё равно держался в стороне. Мы переспали, на следующий день ты уже обжимался с другой.

Таким ровным и безжизненным тоном всё говорит, будто ей плевать. Но я по плечам вижу, что лжёт.

Я снова взбешён, но этого не выдаю. Говорю ровно и тихо:

— Я говорю, что с Лерой ничего не было. Оправдываться я не стану, малыш. Смысла в этом не вижу.

— Ну, допустим, не было. Ты ушёл на утро. Ты оставил меня одну.

— Я увидел сообщение от Миши.

— Прекрасно, — всплеснула руками, — ты читаешь мои сообщения.

— Я случайно увидел. Я приревновал. Снова.

— Что тебе мешало послать Мишу куда подальше? Что мешало мне сказать, что ты меня любишь?

— Твои слова о том, что этот парень тебе нравится, Снежана. Для меня твоё счастье превыше всего.

Она набрала воздуха, чтобы снова бросить колкую фразу, но так и замерла. Выдохнула. И глаза отвела. И тихо зашептала:

— Я просто хотела, чтобы ты понял, что тебе со мной хорошо. Что я лучше всех тех, с кем ты встречался. Я просто хотела твоей любви.

— А я любил тебя всегда. Я даже не знаю, когда зародилась эта любовь к тебе, Снежка. Меня тянуло к тебе, но мне казалось, что ты считаешь меня таким же другом, как и других. Я не мог признаться даже себе в том, что люблю тебя. Я признаю, что был труслив. Но я хочу получить второй шанс. Я хочу всё исправить, начать всё с чистого листа.

— Ты меня оскорбил, Игнат, — не сдаётся Снежана. — Ты никогда не разговаривал со мной так. Ты никогда не позволял себе…

— Тут мне нет оправдания, Снежа. Прости меня, малышка. Прости, — я поднимаюсь из-за стола и подхожу к девушке, заключая в кольцо рук. Она не сопротивляется. Напротив, льнёт ко мне, голову кладёт мне на грудь и дышит прерывисто. — Прости меня за всё. Прости за трусость. Прости за то, что я такой тугодум. Прости за всю боль, что я тебе причинил.

— И ты меня прости, — шепчет едва слышно. Я замираю и вслушиваюсь в её тихий голос: — Прости, что заставила ревновать. Это было некрасиво с моей стороны. Я не должна была играть на твоих чувствах.

— Ты открыла мне глаза. Заставила вытащить голову из песка.

— У тебя кто-то был… был, пока меня не было? — лбом утыкается в грудь и затаивает дыхание.

— Нет, Снежана. Не было и не будет. Я тебя пытался найти, а ты даже не оставила мне ни одной, даже самой крошечной зацепки.

— Оставила, просто ты её не нашёл, — бормочет. Я её голову руками обхватываю и смотрю к глаза вопросительно.

— Кто знал? Миха? Тоха? Рома? Глеб? Твоя мама? Кто?

— Никто из них не знал, — качает головой и улыбается. — Правда. Родители не требовали, чтобы я им сказала точное местоположение. Им было важно, чтобы я звонила каждый день.

— Тогда где эта загадочная зацепка кроется? — целую лоб девушки.

— Не стану выдавать. Ведь я уеду. Тогда ты слишком быстро меня найдёшь.

— Снежка, — разочарование вырывается из груди.

— Но у тебя ещё есть время переубедить меня, — лукавая улыбка, а после взгляд из-под ресниц. — Ты руки помыл, — ладошками по груди. — Я соскучилась по тебе.

— Малыш, — я перехватываю её руки, который ползут по груди вниз, к поясу джинсов, — через двадцать минут придёт твоя мама.

— Зачем ты играешь из себя благородного? Ты же хочешь меня! — раздражённо бросает.

— Потому что я хочу насладиться тобой сполна, маленькая. Хочу заняться любовью, чтобы никто не мешал. Я ждал год, подожду ещё.

— А я не могу уже ждать, — говорит жалобно, всё же ныряя ладошкой в мои штаны и накрывая напряжённый член ладошкой. Шиплю и дёргаюсь. Слишком хорошо.

Всё же выдержка лопается, как воздушный шарик. Подхватываю девушку на руки и тащу в комнату. Закрываю на замок дверь и опускаю Снежку на кровать. Нависаю сверху и смотрю на её раскрасневшееся лицо. Смотрю, как она быстро облизывает губы и дышит часто и взволнованно. Как вздымается и опадает её грудь. Пальцами, сквозь ткань кофты, обвожу напряжённые соски. Снежка издаёт звук похожий на всхлип и прогибается в пояснице.

— Игнаша, не дразни меня, — просит жалобно. А я плыву от её нежного обращения. Будто камень с плеч сняли. Будто подарили псу ласку. Улыбаюсь широко и счастливо и стягиваю штаны со стройных ног. Следом и бежевые трусики. Откидываю за спину и любуюсь открывшейся картиной. Снежана ёрзает и коленки сводит, ладошками прикрывая лобок.

— Что ты стесняешься? — улыбаюсь и склоняюсь вниз, чтобы поцеловать её руки. — Сама ведь требовала этого.

Девушка не отвечает. Улыбаюсь и дую на её ладошки. Прикусываю указательный пальчик на левой руке, после чего в рот втягиваю. Обсасываю. Слышу частое дыхание Снежинки. Завожусь от этого до самого предела. Мягко убираю её руки и подхватываю под коленками, раздвигаю ноги и тяну на себя. Девчонка оказывается передо мной открытой. Влажной. Готовой.

Мне хочется в тот же момент в ней оказаться. Погрузиться на всю длину члена в неё. Но прежде я хочу вновь вылизать свою девочку. Освежить в памяти вкус её возбуждения.

— Игнаша, — шепчет и пальчиками в волосы зарывается, пытаясь оттянуть мою голову, — я не это имела ввиду. Я хочу тебя… в себе…

— А я хочу тебя всю. Я слишком сильно соскучился, сладкая. Слишком сильно. Я хочу, чтобы ты кончила, — зашептал хрипло, не выпуская её затуманенного взора из плена своих глаз. — Кончила на моём языке.

Она всхлипывает, ноги пытается свести, чтобы унять возбуждение. А после, не выдержав, опускает руку вниз и потирает клитор.

— Чёрт, малы-ы-ы-ш, — тяну восхищённо, хрипло. — Ты часто ласкала себя пальчиками? Часто представляла меня? — Снежана не отвечает, а я её руку перехватываю и пальцы обхватываю губами. Всасываю в рот. Слизываю её вкус.

А после опускаюсь на живот между её ног и языком ударяю по клитору. Слышу, как она стонет громко. Вылизываю её складочки. Смакую её вкус. Я забыл о том, какая она отзывчивая, податливая, нежная. И вкусная.

Снежинка кончает быстро. Дрожит, бёдра подкидывает вверх, пальцами подушку сжимает и смотрит на меня затуманенным взглядом.

В рекордные сроки от штанов и боксёрок избавляюсь. Понимаю, что с собой нет презерватива. Плюю на всё. Маленький карапуз только ещё больше привяжет Снежинку ко мне. Пусть мы слишком молодые, но я уверен, что мы справимся. Мой заработок позволит обеспечивать нас.

Когда взгляд Снежки становится осознанным, я головкой члена начинаю водить по влажным складочкам. Медленно вхожу, зная, что у малышки давно никого не было. По вискам течёт пот, а руки дрожат, почти не держат. Я позорно стону, когда оказываюсь в Снежане на всю длину члена. Когда стенками лона она сжимает напряжённую плоть.

Целую её лицо, прикусываю подбородок, языком провожу по открытым губам. Толкаюсь в неё, увеличивая амплитуду. Боюсь опозориться и кончить слишком быстро. Слишком давно не было секса. Слишком сильно соскучился. Слишком влияет на меня моя зеленоглазая ведьма. С ней всегда крыша и выдержка улетают в бездну. С ней всегда на грани.

Кончаю в Снежану тогда, когда девушка в пояснице прогибается и пальцами до крови царапает мои плечи. Когда стенки её лона сжимают член.

Меня подкашивает. С трудом удерживаю вес своего тела на локтях, чтобы не придавить Снежинку. Дышу со свистом, с надрывом.

— Моя, — срывается собственническое с губ.

Снимаю ногу Снежинки со своих бёдер, поцеловав острую коленку, и ложусь рядом. Пальцами вожу по приоткрытым от частого дыхания губам.

Я бы лежал так вечность, но в коридоре слышится щелчок замка.

— Чёрт, мама пришла, — взволнованно шепчет и с кровати вскакивает, быстро натягивает одежду. — Ой, — застывает. — Игнаша, ты в меня…

Глаза её широко распахиваются, и она рукой накрывает развилку между бёдрами сквозь ткань. Хмурится.

— Игнат, ты снова не вышел. У меня сейчас опасные дни, я могу забеременеть.

— Тебя так пугает эта мысль? — натягивая боксёры, интересуюсь я.

— Да, Игнат! Да! Я не хочу беременеть.

— Я понял, — киваю и натягиваю джинсы. — Если так не хочется, то я куплю тебе противозачаточные.

— Игнат, — её голос становится заискивающим и виноватым. А мне больно становится от того, что я уже всё продумал наперёд. Правильно, ведь её я не спросил. У неё не поинтересовался, чего она хочет.

— Завтра принесу, Снежана, — подхожу и целую её в лоб.

— Игнаша, — за руку ловит и тянет на себя. Обхватывает торс руками и щекой прижимается к груди.

Целую девчонку в макушку, тяжело вздыхаю и чувствую, как разъедает разочарование. Слышу, как Снежинка набирает воздух, чтобы что-то сказать и тут же выдыхает, видимо, не подобрав слов.

— Я пойду домой, Снежка, — говорю тихо, не позволяя эмоциям закрасться в голос.

— Игнаша, я сказала что-то не так?

— Всё в порядке, малыш, — провожу пальцами по щеке девчонки. — Я завтра приду.

Вижу, что Снежана не поверила мне, но ничего мне не сказала. Кивнула и разжала руки. Я руками лицо обхватил и мягко сказал:

— Я люблю тебя, Снежинка. Как свою женщину, как девушку, как подругу, как самого лучшего человека, которого я когда-то встречал.

В глазах малышки появляются слёзы. Но она ничего мне не отвечает. Ещё не доверилась окончательно. Ещё не открылась. Целую поочерёдно солёные глаза и ухожу.

Завтра я проберусь дальше. Завтра в её броне появится ещё больше трещин.