Глава 20

Игнат

Этот год не проходит, он ползёт медленно, каждой своей минутой делаю пустоту в душе ещё больше. Каждый день без Снежаны равен пытке. Каждый день без моей улыбчивой Снежинки убивает. Я каждый день обиваю порог её дома. Каждый день умоляю её мать сказать, куда уехала Снежана. Но в ответ слышу только:

— Я сама не знаю, Игнаша. Она связывается только по видеосвязи с нами.

Я ждал вместе с её матерью, когда Снежинка позвонит. В наглую отказался уходить. Мне нужно было увидеть её. Хотя бы услышать любимый голос. Попросить вернуться. Узнать где она и поехать к ней. Но услышав мой голос, Снежана тут же сбросила.

Я сидел опустошённый и смотрел невидящим взглядом в одну точку. У меня нет ни единой зацепки. Ни единой даже крохотной возможности узнать, где она. Никто из друзей не знает. Если они не лгут. Если они не заняли её сторону.

— Мне жаль, Игнат. Жалко вас обоих, — мать Снежаны села рядом со мной и накрыла рукой опухшие кулаки. — Если бы я знала, куда она уехала, я бы сказала. Я люблю свою дочь и знаю, что с тобой она будет счастлива. Я всегда знала, что вы будете вместе.

— Мы не вместе, — горько усмехаюсь.

— Дай Снежане время, Игнат. Я не знаю, что у вас случилось. Не знаю, чем ты её обидел. Даже злиться на тебя не могу, — слышу её тихий смешок. — Я вижу, как ты переживаешь. Она вернётся, тогда вы поговорите.

— А что если… — голос обрывается. — Что если она встретить другого?

— Такая любовь так быстро не проходит, Игнат. Вам обоим нужно время, чтобы всё осознать и принять. Вы оба должны понять, что больше не сможете быть просто друзьями.

— Прошёл месяц, — выдыхаю с отчаянием. — Месяц, а мне кажется, что десять лет. Мне сложно, — слова даются с трудом. Я не привык говорить о своих чувствах. — Мне сложно без Снежинки. Безумно сложно.

Мама Снежаны улыбается светло и радостно, а потом выдаёт:

— Ей точно нелегче. Я не буду той тёщей, которая всегда будет лезть в ваши отношения и будет пытаться учить жизни. Я вижу самое главное, то, что мечтает увидеть каждая мать — моего ребёнка любят. А обиды… Все мы люди, Игнат. Все мы ошибаемся. Все боимся. Все говорим слова, о которых потом жалеем. Но без всего этого не была бы жизнь такой яркой. А после ссор долгожданное примирение не казалось бы таким сладким. Мы с отцом Снежаны в молодости ссорились постоянно, почти каждый день. И из-за таких пустяков, что смешно сейчас становится. Вот был случай, — тётя Алла хохотнула и рукой по столу стукнула, — Боря спросил, что я на восьмое марта хочу, а я, вся такая скромная, сказала, что его присутствия рядом будет достаточно. Представляла, что он сейчас приедет, с букетом цветов, с конфетами. А он сделал, как я сказала, — улыбается умилённо и по-прежнему влюблённо, — приехал без подарка. Я его выгнала, обидевшись, что он такой недогадливый. Мы вместе с Борисом уже двадцать пять лет. И каждый день я узнаю его с новой стороны. Вы со Снежаной всегда будете лучшими друзьями, иначе в отношениях никак. Но с годами вы научитесь слышать друг друга, а не рубить сгоряча. Дай ей остыть.

Я кивнул. Вот только тяжело мне соглашаться. Сколько Снежинке ещё времени понадобится? Сколько мне ещё ждать, чтобы она вернулась. Чтобы хоть позволила поговорить по телефону. Хотя бы голос услышать.

Я каждый день ждал её. Каждый грёбанный день в течение года. Выискивал взглядом в толпе. Ходил каждый день к её матери, надеясь, что она скажет мне, куда ехать. Где искать мою девочку.

Я злился. Хотел крушить всё вокруг. Почти ненавидел её за то, что лишила меня себя.

Собирался плюнуть на всё. Забыть. Я бл*ть не Хатико, чтобы ждать её. Но я бл*ть ждал. Продолжал ждать, как щенок. Тряс Глеба, Тоху, Диму и Рому, надеясь, что они знают, куда уехала Снежана. Надеясь, что хоть кто-то их них связывался с ней. Но парни только руками разводили и заверяли, что никаких новостей от Снежки не получали.

Костяшки пальцев на обеих руках не успевали заживать. Если я не работал, то пропадал в зале. Я изматывал себя настолько, чтобы спать без снов. Чтобы хоть ночью моя зеленоглазая ведьма, моё наваждение не преследовала меня.

Я бы мог бухать. Мог бы трахать девок, которые крутили перед моим носом задницами в зале. Мог бы давно плюнуть на всё.

Но я люблю Снежану. Безумно сильно люблю. До помутнения рассудка. Я не просто люблю, я завишу. Потому что без неё у меня самая настоящая ломка. И х*ня это, что за двадцать один день формируется привычка. Можно бросить курить. Можно бросить пить. Но невозможно перестать думать о девчонке. Невозможно привыкнуть к жизни, где нет её. Мне нужен не двадцать один день, а двадцать один год. Тогда, возможно, я смогу привыкнуть.

Я помню каждый момент, когда занимался с ней любовью. Со Снежинкой я увидел эту грань. Понял, в чём разница — трахать ту, к которой просто тянет, а совсем другой заниматься сексом с той, что любишь. С той, кого боготворишь.

Подумать не мог, что когда-нибудь стану настолько хорошо общаться с Михой. К нему я поехал в первую очередь, полагая, что Снежинка решила спрятаться от него. Но студия была пуста. Номер телефона, который был указан на сайте, был нерабочим.

Встретился с ним случайно в зале. Парень сидел на лавочке у ринга, где прыгала высокая девчонка в лосинах. Он даже не обернулся на меня, когда я рядом опустился.

— Нравится красавица, да? — ядовито поинтересовался я.

Парень подобрался и голову ко мне повернул, явно намереваясь вмазать. На что я ухмыльнулся и брови вскинул.

— Мало приятного, да?

На лице парня появилась чуть кривоватая ухмылка. Он взъерошил волосы и руку протянул для рукопожатия.

— Мне казалось, что я помог, — ведёт плечом и бутылку с лавочки берёт.

— Помог, — снова накатывает слабость и отчаяние, — а я всё прохерил. Снежана тебе не звонила? — с надеждой, замирая.

— Нет. Я думал, что у вас бурно отношения развиваются и ей не до меня. Погнали в бар, расскажешь. Минуту, — поднимается и к рингу движется.

Перелазит через канаты и за спиной девушки оказывается. Миша руку ей на плечо кладёт, на что девушка резко разворачивается и в скулу хорошо поставленным ударом заезжает. Парень от неожиданности покачнулся и сделал пару шагов назад. Девушка руками всплеснула и перчатки сняла. Не знаю почему, но стало интересно, что она говорить ему станет. Чуть ближе подошёл и услышал ворчание:

— Ну, что ты за идиот такой, Миша? Какого хрена сзади полез, моделька? Я же так пришибу тебя ненароком, а меня потом по судам затаскают за то, что лишила мир такой красоты.

— Красоты значит? — довольно засмеялся Миша, перехватывая ладони девушки, которые над его лицом порхали. — Значит? ты признаешь, что я тебе нравлюсь?

— Иди ты лесом, моделька, — выплюнула она и колено резко вскинула, намереваясь по яйцам Мише врезать. По тому, как резво отскочил парень, стало ясно, что такой приём на нём девушка практиковала часто.

— Только с тобой, нимфа моя, — в дебильной улыбке расплылся парень и руки опустил на пятую точку девушки.

— Убери грабли, а то я за себя не ручаюсь. Я сказала ммм… — замычала в губы Миши.

Я усмехнулся, видя, как девчонка тянется к парню. Как руки на плечи закидывает и голову ближе притягивает. Вот и пойми их.

Отвернулся, когда сердце снова сжалось от боли. Вновь осознал, насколько сильно скучаю по своей Снежинке. Переоделся и на улицу вышел, втягивая тёплый весенний воздух. Снежана любит весну. Её самое любимое время года. Облокотился о стену и затылком стукнулся пару раз.

— Где же ты, девочка моя? — шепнул одними губами.

Где тебя искать? Оставила бы хоть одну крохотную зацепку. И я бы тут же ринулся к тебе. Не медля ни минуты.

— Погнали? — из мыслей вырывает Миша, который появился рядом, довольно улыбаясь прокушенными губами.

Я усмехаюсь и молча киваю. Впервые за три месяца я тогда набухался в хлам. Впервые за три месяца я говорил с кем-то настолько откровенно, не скрывая ничего. Я не помню, как добрался до дома. На следующее утро проснулся с трещащей головой и гадким привкусом во рту. А вечером Миша пришёл в мастерскую и принёс плакат и пухлый конверт, хлопнул по плечу и посоветовал:

— Открывай дома. Так, небольшой подарок перед отъездом.

В конверте оказались фотографии из студии. И фото Снежинки на фоне ночного города. Я улыбался, рассматривая фотографию за фотографией. Пальцами оглаживал овал лица девчонки на холодном картоне. И буквально умолял подсказать мне, куда она могла деться. Где могла спрятаться от меня. Позже вспомнил про плакат, который бросил на кресло, когда вернулся домой. Развернул его и, кажется, задохнулся. Меня просто скрутило от любви к девчонке, что смотрела в камеру. Моя хрупкая Снежинка стояла полубоком, прижав к груди простыню. Я рассматриваю зелёные глаза, аккуратный нос, пухлые губы, фарфоровую кожу, тонкие руки, торчащие лопатки и аккуратную попку. Она такая красивая… настолько нежная, чувственная и женственная на фотографии. Невинная, но так и хочется сдёрнуть простыню, раздвинуть стройные ноги и, отодвинув ткань трусиков, толкнуться в неё на всё длину. В жар её тела. Почувствовать, какая она узенькая.

Повесил плакат напротив кровати. Так, чтобы даже ночью на него падал свет фонаря. Так, чтобы перед сном видеть эти колдовские зелёные глаза. Возможно, именно благодаря этому плакату, который я видел каждый день перед сном, и каждое утро, едва открыв глаза, я смог продержаться этот год. Не свихнулся.

Сегодня ровно год, как Снежана сбежала. Первое декабря. На улице промозглый ветер и мерзкий холодный ветер. В нашем городке, находящимся на берегу моря, снег идёт редко, но ветер всегда пронизывает до самых костей.

На лавочке сижу и смотрю на отключенный фонтан. Засунув руки в карманы куртки ёжусь. В наушниках на всю орёт музыка. Её любимая музыка. И это место в парке её любимое. Здесь она любила проводить вечера весной и ранней осенью. Усмехаюсь грустно и вспоминаю, как после последнего звонка три года назад мы сюда пришли. Как Снежинка, не обращая внимания на недоумённые взгляды наших с парнями одноклассниц, балетки скинула и бросилась к фонтану. Как села на бортик и ногами стала болтать. Помню, как она щурилась от яркого солнца. Помню, как волосы её намокли от мелких капель. Помню, как Снежка встала и поскользнулась, завалившись на дно фонтана. Я тогда испугался дико. Испугался, что она сломала что-то. Рванул, а она лежит и заливисто хохочет. Поднялась и монетку мне протянула.

— Говорят, что если монетку в фонтан бросить, то обязательно вернёшься.

Я её ладонь обхватил и вместе с ней монетку обратно в фонтан вернул. Подхватил на руки и вытащил мокрую девушку из фонтана. Заметил, что соски девушки напряглись и пиджак свой ей на плечи накинул.

Она всегда была открытой и искренней, моя девочка. Поднялся с лавочки, нашарил в кармане десятирублёвую монету и в фонтан кинул, шепнув:

— Возвращайся, малышка.

А когда домой вернулся, меня ждал сюрприз в виде младшей сестры по отцу, стоящей под дверью и не решающейся нажать на звонок. Я бы мог злиться на неё, ненавидеть за то, что отец воспитывал её, что бросил нас с матерью, но я всегда понимал, что дети не отвечают за поступки своих родителей. Эту истину вдолбил в мою голову дед. Сестра мне понравилась. Скромная, стеснительная. Она чем-то напоминала мне Снежинку. И она мне помогла отвлечься. Я впервые полностью узнал причину расставания отца и матери. Впервые понял смысл каждой фразы, каждого слова деда. И в глубине души возненавидел ту холёную суку, которая довела как-то маму до слёз. Причиной комплексов Ляли, моей сестры, была именно она. Я видел, как скованна девушка, видел, как чуть сутулит плечи и прячет взгляд. И я злился. Я проникся симпатией к своей сестре. Даже братские чувства взыграли и желание её защищать. Тем же вечером знакомлюсь с Леной, нашей младшей сестрой. Она совсем непохожа на Лялю. Она пытается соревноваться с сестрой, всеми силами пытается показать, что она лучше. Но только Ляля этого не замечает, улыбается снисходительно и ласково. Понемногу узнаю о жизни сестёр, об отце.

Ляля загорелась идеей свести нашего отца с моей матерью. В глубине души обида на отца сидела до сих пор, но я прекрасно знаю, что мать всегда была одна. Даже если и встречалась с кем-то, то никогда не приводила его домой. Поэтому я соглашаюсь помочь. Прежде всего я хочу, чтобы моя маму была счастлива. Я знаю, как ей порой было тяжело. Помню, как она разрывалась между работой и мной до того, как мы вернулись сюда, к её родителям. Она училась, работала и воспитывала меня. И никогда в жизни я не чувствовал себя брошенным или ненужным. Я знаю, что я единственный родной человек, который у неё остался. И сейчас я живу с ней, не желая оставлять маму одну. Помогая ей финансово, настояв на том, чтобы она уволилась с работы и работала из дома. Но когда я съедусь со Снежинкой, я буду вынужден оставить маму.

Поэтому я веду маму обедать в кафе. Скидываю Ляле адрес и завлекаю маму разговором, бросая взгляды на вход и дожидаясь приезда отца и сестёр. Когда они заходят в ресторан, Ляля радостно мне улыбается, а я смотрю на отца, который мой взгляд замечает и останавливается резко. Усмехаюсь уголком губ. Да, сложно не узнать собственного сына, который похож на тебя как две капли воды.

Мама чувствует, что рядом кто-то остановился, хмурится и глаза поднимает. Я слишком хорошо её знаю, поэтому вижу, как она бледнеет и сжимает пальцами меню.

— Мужчина, вы что-то хотели? — вежливо, но при этом руки трясутся.

— Не ври, Туся. Ты меня узнала.

— Вы ошибаетесь. Игнат, мне здесь не нравится меню, нет ничего стоящего. Пойдём, поищем другое место.

Я готов засмеяться от того, как по-детски ведёт себя мама.

— Ма, это одно из твоих любимых мест, — развожу руками и стараюсь не засмеяться.

— Игнат, — о, знаю этот тон, мама сейчас будет рвать и метать.

— Да? — одновременно со мной спрашивает отец.

— Я не к тебе обращаюсь, — шипит мама, оборачиваясь к отцу.

— Ты же меня не узнала.

— Иди ты к чёрту, Ласточкин. Сначала дочь свою подослал с письмами. Теперь в кафе заявляешься, где я обедаю со своим сыном, — мамин голос дрожит от слёз.

— С нашим сыном, Туся. С нашим, — качая головой, но не пытаясь укорить.

— Он мой!

— Ты утаила его от меня, Наташа, — мягко говорит отец.

— У тебя была своя жизнь. И до нас с Игнатом тебе не было дела.

— Познакомишь меня с сыном? — не идёт на конфликт отец.

— Я сам представлюсь, — пожимаю плечами и поднимаюсь из-за стола, протягивая руку. — Игнат. Твой сын, — пожимаю крепко руку отца. Потом улыбаюсь и подмигиваю застывшим сёстрам, прежде чем обратиться к родителям: — Вы тут говорите, а мы пойдём.

С Лялей и Леной покидаем заведение, оставив родителей мириться. В том, что они помирятся я не сомневаюсь. Мама всегда была отходчивой и не умела обижаться на тех, кого любит.

Решаю познакомить сестёр со своими друзьями и везу в автомастерскую, чтобы Глеб огорошил меня новостью, к которой я оказался не готов. Ждал так долго, но всё равно оказался не готов.

— Игнат, Снежана здесь.